«АЗ ВОЗДАМ СЕБЕ ОТМЩЕНЬЕ»... ПЛЮШКОЙ

«ОТВЯЖИСЬ!»...

А сейчас мы поговорим еще об одной психологической причине злоупотребления пищей, диаметрально противоположной той, что рассматривалась

в предыдущей главке.

К нему особенно интенсивно прибегают личности! I определенного склада, относящиеся к не столь уж I редкой породе неудачников. Свою роль в спектакле I под названием «Жизнь» человек получает еще в ран-1 нем детстве. Рассмотрим такую ситуацию: ребенок I растет в атмосфере нехватки родительской любви. I Изо дня в день ему втолковывается, что он неряха, I неумеха и бестолочь. Из двух «классических» мето-1 дов педагогического процесса родители постоянно ис- I пользуют «кнут», совершенно игнорируя «пряник». I Жизнь малыша складывается несладко, причем во I всех смыслах. Если же он дерзнет вырваться «на во- I лю, в пампасы», дорвавшись, например, до банки с I вареньем, то получает суровое наказание. Таким об-* I разом, у него формируется представление о себе как|1 о «плохом», недостойном радостей жизни, а если уж|| ему вдруг «привалит счастье», то за это надо будет|1 поплатиться. И вот вся его судьба становится мучи-|| тельной чередой «преступлений и наказаний».

Став взрослым и самостоятельным, такой человек, наконец, получает доступ к «запретным плодам», но в сознании уже прочно укоренился стереотип неминуемости возмездия. Поэтому, вместо того чтобы получать удовольствие «от процесса», он со страхом (и нетерпением!) ждет, когда же нагрянет кара. А человек всегда получает то, чего он ждет.

Он не удивляется, когда результатом «сладких мгновений» его жизни становится испорченная фигура и пошатнувшееся здоровье. «Я так и знал, что я буду наказан. Ведь я плохой и не заслуживаю иного», — думает он с каким-то горьким удовлетворением. Человек, который ценит себя по достоинству и заботится о себе, любимом, в этой ситуации спохватился бы, но тот, кто не испытывает к себе добрых и светлых чувств, все глубже погрязает в саморазрушительной игре. Если в идеале «мы едим для того, чтобы жить», то такой человек ест для того, чтобы умереть. Ведь без меры поглощаемая пища наносит организму вред не меньший, чем яд замедленного действия. Кстати, героиня рассказа английского писателя С. П. Доннел я «Третья жертва мадам Шалон», своего рода «черная вдова», отправляла на тот свет своих мужей... закармливая их обилием вкуснейших блюд.

Печальнее всего, что наш чревоугодник-мазохист, подобно алкоголику или наркоману, сознает весь драматизм своего положения, но... Притупляя боль души сомнительным удовольствием от обильного пиршества, он с ненавистью смотрит в свое расплывшееся отражение в зеркале: мол, так тебе и надо, жирная свинья! И почти что с отвращением набрасывается на очередное блюдо: пропадать, так пропадать!