Разум осмысляет свою силу и изобретает философию. Число само по себе.

Вот почему Августин продолжает рассуждать так: «Тогда он (scil. Разум) взметнулся и преисполнился уверенности в себе: он осмелился утверждать, что душа бессмертна. Он все тщательно рассмотрел, полностью осознал, что он многое может и что все, что он может, он может с помощью чисел.

Идентична ли душа Разуму или Разум является частью души?

Бессмертна ли душа?

Душа, Разум или высшая ипостась являются числом, с помощью которого все исчисляется?

Диалог De ordine дает на эти вопросы только приблизительные ответы. Мы ограничимся тем, что установим: отныне душа хочет постепенно возвыситься к постижению принципа, который есть число, которым все исчисляется, и есть не что иное, как ум, так как, - говорит Плотин103, - ум - это число, а Единое - принцип числа. Возможно, что Августин смешивает здесь две ипостаси Единого и Ума, как это часто бывает у самого Порфирия в Sententiae. Если душа может надеяться достичь этого высшего знания, то это будет при помощи чисел, то есть в осознании того, что это не она изобрела законы чисел и умопостигаемых форм, но что речь идет о вечных истинах, начертанных в ней высшей ипостасью.

Следующая глава также показывает, что знание умопостигаемых чисел необходимо для того, чтобы подступиться к науке о Боге и о душе104:

1°1- Ср. выше стр. 137-138 сл. и 143-144.

102. АВГУСТИН, DE ORDINE, II, 18, 48, p. 180, 18-31 Knoll.

ЮЗ. Плотин, Enn., ILL, 8, 9, 3-4.

104. Августин, De ordine, II, 16, 44, p. 177, 12 - 178, 9 KNOLL.

«Если кто-либо не дает себя победить этим образам и все вещи, которые во всем своем разнообразии присутствуют во всех этих науках, относит к определенному единству, простому, истинному и очевидному, он, справедливо заслуживая наименования "знатока" (eruditus), более не подходит легкомысленно к этим божественным реальностям, в которые следует уже не только верить, но и созерцать их, понимать и запоминать. Но тот, кто, будучи еще рабом страстей, жаждущим бренного, или уже избегающим этих вещей, живя целомудренно, но не зная еще, что такое небытие, что такое бесформенная материя, что приобрело форму, но не жизнь, что есть тело, что есть форма в теле , что есть место, что есть время, что такое "в месте", что такое "во времени", что такое движение относительно места, что такое движение безотносительно к месту, что есть устойчивое движение, что есть вечность, что значит "быть ни в месте, ни нигде", что такое "вне времени и всегда", что такое "нигде не быть и быть где-либо" и "быть всегда и никогда не быть", - тот, кто, не зная этого, захочет изучить и сделать предметом рассуждения не только высшего Бога, которого знают лучше, вовсе его не зная, но и свою душу, будет бесконечно пребывать в заблуждении.

Следовательно, согласно Августину, только вполне образованный [eruditus) человек может достичь познания Бога и души. Этим он хочет сказать, что познание невозможно как для человека, который еще является рабом страстей, так и для того, кто уже очистился, но не понимает чисто философских понятий. Ведь эти последние по силам лишь тому, кто освоил простые и умопостигаемые числа. Перечисление этих чисто философских понятий в некотором роде составляет перечень глав неоплатонической онтологии, которая рассматривает формы небытия и бытия. Сначала мы здесь находим абсолютное ничто (nihil), которое есть не что иное, как пустое понятие, не имеющее онтологической реальности ; затем три значения слова субстанция по Аристотелю (неоплатоники включали физику Аристотеля в свою систему), а именно неоформленная материя и материя оформленная, но неодушевленная, каковой является тело, и, в конце концов, форма в теле . Затем Августин упоминает две акциденции, сопутствующие чувственной реальности: время и пространство. Потом следуют виды движения: движение в пространстве, движение вне пространства, ка-ковым является движение души , и движение в покое, которое создает переход к пониманию вечности . Далее упоминаются сущие или умопостигаемые вещи в двух формулировках - quod пес in loco est пес nusquam и quodpraeter tempus est et semper, которые можно сравнить с аналогичными формулировками Порфирия в Sententiae. Порфирий, например, говорит в 27-й Сентенции, что все бестелесное, включая душу, есть тояср 7cavTa%o\) косі o\)8a|io\), а в 44-й ум характеризуется как axpovoq и вечный в форме ai6v.

ov (= аєі ov) yiv6|ievov (= аєі |if| ov)

ov косі yiv6|ievov (=|if| аєі ov) yiv6|ievov косі ov (=|if| аєі |if| ov)

Я привела в пример схему Порфирия, чтобы показать, что систематизация посредством игры отрицаниями была частым приемом в его времена и что за формулировками Августина следует видеть конкретный фон, который является типично и по преимуществу неоплатоническим. Что касается терминологической пары quod nusquam est и quod nusquam поп est, мне не удалось их идентифицировать, если только речь не идет об одной формулировке, которая в таком случае была бы повтором той, что я уже интерпретировала: quod пес in loco est пес nusquam. Мы находим еще один элемент неоплатонического происхождения, когда Августин нам говорит, что высшего Бога лучше знают, не зная его .

Остается еще объяснить, что Августин понимает под «простыми и умопостигаемыми числами», каковое, по его мнению, единственно необходимо знать, только чтобы была возможность прийти к познанию души. Речь идет об идеях чисел от 1 до 10, или, вернее, от монады до декады, с помощью которых не только образованы все числа и математические фигуры, но также и ипостась души и чувственный мир. Таким образом, мы имеем дело с теологией десяти первых чисел, такой, как она была изложена, например, в трактатах Никомаха Герасского и Ямвлиха, которые соответственно называются: Theologoumena arithmetica и Theologoumena arithmeticae. Эти воззрения были включены в неоплатоническую мысль, и нет необходимости думать, как это делает X. И. Кремер , что, поскольку Августин упоминает имена Варрона и Пифагора, его учение о числах основывается, по крайней мере, отчасти, на неопифагорейской литературе, предшествующей Плотину. Позже мы вернемся к этому упоминанию Варрона и Пифагора.