Дворянству было обѣщано государемъ, что по окончаніи работъ губернскихъ комитетовъ депутаты отъ каждаго изъ нихъ будутъ приглашены въ Петербургъ для присутствія при обсужденіи ихъ проектовъ въ главномъ комитетѣ.

Ho вмѣсто главнаго комитета проекты губернскихъ комитетовъ поступили на разсмотрѣніе редакціонной комиссіи. Дворянскіе депутаты и были приглашены для участія въ работахъ редакціонной комиссіи.

Депутаты, думавшіе, что ихъ зовутъ для дѣятельнаго участія въ работѣ комиссій, очень обидѣлись, что пхъ ставятъ въ положеніе какихъ-то живыхъ справочниковъ, у которыхъ спрашивають только то. что хотятъ спросить, а въ ихъ собственныхъ мнѣніяхъ не нуждаются. Депутатамъ сначала даже запретили было собираться для того, чтобы между собой обсуждать то дѣло, ради котораго они были вызваиы. Тогда депутаты выработали и рѣшили подать государю адресъ, въ которомъ рѣзко осуждали происки бюрократіи, лишавшей ихъ самостоятельнаго значенія въ работѣ редакціонныхъ комиссій. Дѣло вышло тѣмъ досаднѣе, что большинство присланныхъ губернскими комитетами депутатовъ были настроены очень либерально, и такое обращеніе съ ними казалось тѣмъ обиднѣе.

Ha смѣну этимъ депутатамъ, которыхъ принято называть депутатами 1-го призыва, были вызваны

другіе, депутаты 2-го призыва. Депутаты перваго призыва—были представителями нечерноземныхъ губерній. Депутаты второго призыва были отъ губерній черноземныхъ. Насколько первые были па- строены либерально и въ пользу освобожденія крѣ- постиыхъ, настолько вторые, опасавшіяся, что у нихъ будетъ отобрана въ пользу крѣпостныхъ вздорожавшая черноземная земля, были противъ освобожденія крѣпостныхъ и надѣленія ихъ землей.

A. M. Унковскій.

Въ этотъ моментъ произошло большое несчастіе, грозившее большими затрудненіями дѣлу освобожденія крестьянъ, 6-го февраля 1860 года умеръ послѣ долгой болѣзни, развившейся на почвѣ переутомленія и чрезмѣрнаго нервнаго на

пряженія, человѣкъ, одухотворяющій вею работу редакціоипыхъ комиссій, направлявшій ее въ сторону дѣйствительнаго освобожденія крестьянъ и и надѣленія ихъ землей, предсѣдатель редакціонныхъ комиссій Я.

Настроеніе создалось такое, что за судьбу крестьянскаго дѣла стали серьезно опасаться. Особенно послѣ того, какъ двое депутатовъ 1-го призыва, Упковскій и Европеусъ, за высказанныя ими и показавптіяся слишкомъ либеральными мнѣнія были высланы одинъ въ Вятскую, а другой въ Пермскую губернію.

Дѣло дѣйствительно грозило остановиться. Поколебался въ своемъ положеніи и H. А. Милютинъ, котораго крѣпостники обвиняли чуть ли не въ республиканскихъ стремленіяхъ. Ho государь требовалъ, чтобы работы комиссій двигались скорѣе. Еще до того онъ самъ объѣхалъ нѣсколько великорусскихъ губерній и вездѣ обращался къ встрѣчавшимъ его дворянамъ съ рѣчами, въ которыхъ именовалъ дѣло освобожденія крестьянъ «великимъ», и убѣждалъ дворянство способствовать всѣми силами дѣлу освобожденія крестьянъ.

Въ то же время русскіе газеты и журналы, получившіе право свободно обсуждать вопросъ о крѣпостномъ правѣ, своими статьями разъяснили многія стороны дѣла, оставшіяся до того темными или казавшіяся неважными. Было, напримѣръ, мнѣніе, предлагавшее растянуть освобожденіе кре,- стьянъ на воззможно долгій срокъ—лѣтъ на 30, на 40. Рядъ статей въ газетахъ и журналахъ выяснилъ, что дѣлать это не только опасно, но и невыгодно.

Въ концѣ-концовъ комиссіи рѣшили освободить крестьянъ отъ крѣпостной зависимости возможно скорѣе и надѣлить ихъ въ собственность, по добровольному соглашенію съ помѣщикомъ, землей, не только усадебной, но и пахотной. При выкупѣ ими земли—дать помощь изъ казны. Эти три условія и легли въ основу плана освобожденія1 крестьянъ, подробно разработаннаго комиссіями.

Въ продолженіе 1860 г. планъ этотъ разсматривался въ главномъ комитетѣ, и 14-го января 1861 года былъ внесенъ въ государственный совѣтъ. Первое засѣданіе государственнаго совѣта по вопросу освобожденія крестьянъ состоялось 28-го января 1861 года. Императоръ Александръ II лично открылъ засѣданіе совѣта рѣчью, въ которой требовалъ рѣшить дѣло къ половипѣ февраля, что,- бы манифестъ вышелъ къ началу полевыхъ pa- ботъ. «Взгляды на представленную работу,—говорилъ между прочимъ государь,—могутъ быть раз,- личны. Потому всѣ различныя мнѣнія я выслушаю охотно, но я въ правѣ требовать отъ васъ одного, чтобы вы, отложивъ всѣ личные интересы, дѣйствовали, какъ государственные сановники, облеченные моимъ довѣріемъ»...

Засѣданія государственнаго совѣта были очень бурны—это былъ послѣдній бой крѣпостниковъ CO сторонниками освобожденія. Въ общемъ, побѣда осталась за авторами проекта редакціонныхъ комиссій, но крѣпостникамъ удалось нанести одинъ существенный ударъ своимъ противникамъ. Такъ, по предложенію князя П. П. Гагарина, было принято положеніе о четвертномъ даровомъ надѣлѣ. Это были знаменитые «нищенскіе надѣла», составлявшіе Vi высшаго указаннаго въ Положеніи надѣла. Если помѣщикъ предоставлялъ эту Vi въ пользу крестьянъ безъ выкупа съ ихъ, разумѣется, согласія, то этимъ самымъ всѣ крѣпостныя отношенія между бариномъ и крестьянами кончались.

«Положеніе о крестьянахъ, освобожденныхъ отъ крѣпостной зависимости», какъ назывался законъ, было принято въ государственномъ совѣтѣ 17 февраля, и 19 февраля 1861 года оно было подписано государемъ.

VII.

Мы видѣли, что представляло изъ себя крѣпостное право. Всмотримся теперь ближе въ Положеніе 19 февраля, превратившее милліоны русскихъ людей изъ безправныхъ рабовъ въ свободныхъ людей.

Въ Положеніи 19 февраля можно различать три отдѣла. Въ первомъ содержится перечисленіе тѣхъ личныхъ правъ, которыя получили освобожденные крестьяне; второй касается отношеній бывшихъ крѣпостныхъ къ землѣ и помѣщику; наконецъ, въ третьемъ 'устанавливается образъ управленія крестьянъ, вышедшихъ на волю.

Правила перваго отдѣла отмѣняютъ всякую власть помѣщика надъ крестьянами. Крестьяне получаютъ на основаніи ихъ право, какъ порознь, такъ и цѣлыми обществами, заключать съ частными лицами и казной договоры, вступать въ обязательства и брать подряды; они могутъ свободно заниматься торговлей, устраивать фабрики и другія промышленныя заведенія, получаютъ право иска, жалобы и суда, наказываемы за иростунки и преступленія могутъ быть не иначе, какъ по суду, или по законному распоряженію установленныхъ властей.

Какъ свободные сельскіе обыватели, крестьяне получаютъ право участвовать въ мѣстномъ управленіи, переходить въ другія сословія, воспитывать дѣтей въ разныхъ учебпыхъ заведеніяхъ и поступать на государственную службу по нѣкоторымъ вѣдомствамъ.

Содержащіяся во второмъ отдѣлѣ статьи опредѣляютъ хозяйственный бытъ крестьянъ п прежде всего устанавливаютъ, что крестьяне имѣютъ право выкупить усадебную осѣдлость даже безъ согласія помѣщика, для выкупа же полевыхъ земель и угодій законъ требовалъ соглашенія съ помѣщикомъ. Признавая затѣмъ, что выкупъ земли самимъ крестьянамъ не подъ силу, Положеніе давало имъ помощь отъ казны и опредѣляло самый порядокъ выкупа. Далѣе правила Положенія требовали, чтобы земля подъ крестьянскіе надѣлы отходила только удобная, годная для пашни или сѣнокоса; пески, болота, овраги, улицы, дороги запрещалось засчитывать въ крестьянскіе надѣлы.

Такъ какъ почва въ различныхъ губерніяхъ и уѣздахъ Россіи неодинакова, то было бы несправедливо устанавливать одинаковый размѣръ надѣла для всѣхъ мѣстностей. Поэтому, принимая въ расчетъ различія въ плодородіи почвы, густотѣ населенія, цѣпности и количествѣ земли въ различныхъ мѣстахъ, душевые надѣлы сдѣланы были различные. Такъ, напримѣръ, въ Курской губ. и нѣкоторыхъ уѣздахъ Тульской, Рязанской и др. губерній надѣлы были назначены не болѣе 22/з десятинъ, а въ нѣкоторыхъ уѣздахъ Самарской и Астраханской до 12 десятинъ

Такъ какъ во многихъ губерніяхъ было много малоземельныхъ помѣщиковъ, обладавшихъ боль- шимщсравнительно, количествами крестьянъ, такъ что могло случиться, что пріі раздѣлѣ чуть не вся помѣщичья земля должна была бы отходить крестьянамъ, то въ Положеніи, ради предупрежденія подобныхъ случаевъ, устанавливались для каждой губерніи низшій и высшій размѣры надѣловъ. При этомъ соблюдалось, чтобы низшій составлялъ 1J3 высшаго. Если при размежевкѣ количество земли, которой пользовался каждый крестьянинъ во время крѣпостного права, было вьте высшаго размѣра, установленнаго для этой губерніи въ Положеніи, то помѣщикъ могъ отрѣзать излишки въ свою пользу; если же надѣлы въ крѣпостное время были ниже низшаго размѣра, указаннаго въ Положеніи, то недостающую до низшаго надѣла долю нарѣзывали крестьяпамъ изъ помѣщичьей земли.

Такъ какъ при размежевкѣ, особенно, когда приходилось отрѣзывать землю въ пользу помѣщика, могли происходить всякія злоупотребленія, TO въ Положеніи строго указывалось, что отрѣзывать изъ крестьянскихъ надѣловъ можно только не унавоженныя пашни, не поемные луга, кустарники, удаленные отъ деревень лѣса. Изъ унавоженныхъ полей позволялось дѣлать отрѣзки только въ тѣхъ случаяхъ, когда, кромѣ какъ изъ нихъ, не изъ чего было отрѣзать; огороды же, капустники, хмельники и коноплянники вообще запрещалось отрѣзывать иначе, какъ съ согласія самихъ крестьянъ. Когда являлось нужнымъ прирѣзать крестьянамъ недостающую до пазпаченнаго въ Положеніи низшаго размѣра долю, то прирѣзку требовалось дѣлать изъ угодііі смежныхъ съ крестьянской землей, или, по крайней мѣрѣ, изъ земель, находящихся неподалеку отъ крестьянскихъ угодій. Помѣщичья земля отходила къ крестьянамъ за выкупъ, сумму котораго они должны были уплатить въ пользу помѣщика.

Чтобы опредѣлитъ цѣну выкупаемой крестьянами земли, Положеніе указывало поступать ,такъ: извѣстную частъ оброка, платившагося каждой ревизской крѣпостной душой помѣщику, обыкновенно отъ 1xJ2 до 31/* руб., считали уплачиваемой за пользованіе усадебной осѣдлостью и вычисляли, какой капиталъ долженъ получиться при 6% годовыхъ, если ежегодный доходъ съ него равняется отъ I1J2 до 31J2 руб. По вычисленіи оказывалось, что такой капиталъ можетъ равняться отъ 25 p. до 55 руб. Такимъ же образомъ вычисляли выкупную стоимость и другихъ угодій. Ползшенные итоги складывали и тогда получали оцѣночную стоимость земли и угодііі. Для выкугіа правительство предлагало крестьянамъ помощь отъ казны въ видѣ ссуды. Въ ссуду правительство выдавало отъ 3Д до V5 цѣны надѣла. Недохватку до полной стоимости крестьяне должны были вносить сами изъ своихъ средствъ: Какъ только крестьяне и помѣщикъ соглашались относительно размѣра выкупныхъ платежей, казна выдавала помѣщику слѣдуемую сумму, и крестьяне превращались изъ должниковъ помѣщику въ должниковъ казны. Казенный долгъ крестьяпе обязывались выплатить въ 49 лѣтъ путемъ ежегодныхъ взпосовъ съ начисленіемъ 6%. Разрѣшалось, разумѣется, погасить казенный долгъ и ранѣе.

Пока крестьяне не сойдутся съ помѣщиками относительно выкупа, они должпы были считаться времепно-обязапными, должны были уплачивать помѣщику за пользованіе землей денежный оброкъ или отбывать барщину. Ho право помѣщика на трудъ временно-обязанныхъ крестьянъ ограничивалось въ положеніи особыми правилами. Всѣ обычные при крѣпостномъ правѣ, такъ-называе- мые, «добавочные сборы» птицей, яйцами, масломъ, холстомъ отмѣнялись совсѣмъ. Денежный оброкъ временпо - обязанныхъ крестьянъ устанавливался для различныхъ мѣстностей различный, смотря ио мѣстнымъ цѣнамъ, и простирался отъ 8 до 12 рублей съ душевого надѣла. Особенно точно опредѣлялись правила отбыванія временно-обязанными барщины. Рабочій день ограничивался 12 часами лѣтомъ и 9 зимой. Требовалось, чтобы работы отнюдь ие были вредны для здоровья и были сообразованы съ силами работниковъ и работницъ. За удержаніе крестьянъ на барщинѣ лишнее противъ указаннаго время помѣщикъ подвергался денежному штрафу.

Всѣ условія, на какихъ совершался по взаимному договору крестьянъ съ помѣщикомъ выкупъ земли, вносились въ особую Уставную Грамоту.

Для наблюденія за тѣмъ, чтобы освобожденіе крестьянъ велось правильно, какъ указано въ Положеніи. выбирались изъ потомственныхъ дворянъ, землевладѣльцевъ уѣзда, особые мировые посредники. Ha ихъ обязанности лежало объяснять крестьянамъ условія ихъ освобожденія, вѣдать поземельныя отношенія между помѣщиками и вре- менпо-обязанными крестьянами. Жаловаться на неправильныя дѣйствія посредниковъ можно было уѣздному мировому съѣзду, состоявшему изъ мировыхъ посредниковъ уѣзда и члена отъ правительства. Высшимъ правительственнымъ учрежденіемъ но устройству быта освобожденныхъ крестьянъ, по Положенію 19-го февраля назначались особыя въ каждой губерніи губернскія по крестьянскимъ дѣламъ присутствія, состоявшія изъ высшихъ чиновниковъ губерніи и выборныхъ членовъ отъ дворянства. Губернскія присутствія должны были разбирать жалобы на дѣйствія посредниковъ и съѣздовъ, утверждать всякія дѣла но добровольнымъ соглапіеніямъ между помѣщиками и крестьянами, главнымъ образомъ, но выкупу крестьянами земли.

Въ третьемъ отдѣлѣ Положенія 19-го февраля устанавливаются условія сельскаго самоунравле- пія. Всякая деревня должна въ своихъ внутрен- шіхъ дѣлахъ управляться сходомъ крестьянъ и выбираемымъ на сходѣ старостой. Принимать уча? стіе въ сельскомъ сходѣ дозволяется только домохозяевамъ. Ha сходѣ рѣшаются дѣла, касающіяся хозяйственной жизни деревни, устанавливается порядокъ пользованія мірской землей, назначаются ссуды изъ сельскихъ запасныхъ магазиновъ ит.п. Сходъ вѣдаетъ также дѣла, касающіяся семейныхъ отношеній, назначаетъ опекуновъ надъ малолѣтними сиротами, разрѣшаетъ семейные раздѣлы. Ha сходкѣ разверстываются съ общаго обсужденія и согласія всѣ земскіе и государственные платежи. Всѣ участники схода имѣютъ только по одному голосу.

Нѣсколько селеній, имѣющихъ вмѣстѣ приблизительно отъ 2000 до 3000 ревизскихъ душъ, составляютъ 'волость. Управленіе волостью состоитъ изъ: 1) волостного схода, 2) волостного старшины и правленія и 3) волостного суда. Волостной сходъ составляется изъ сельскихъ и волостныхъ должностныхъ лицъ и выборныхъ крестьянъ по одному съ каждыхъ 10 домохозяевъ. Волостной сходъ вѣдаетъ всѣ дѣла по хозяйству и управленію воло- стыо. Для завѣдыванія текущими дѣлами волости волостной сходъ выбираетъ старшину, который, вмѣстѣ съ писаремъ, и ведетъ эти дѣла. Волостной судъ состоитъ изъ судей крестьянъ, выбираемыхъ на волостныхъ сходкахъ. Вѣдѣнію этого суда подлежатъ дѣла, касающіяся только крестьянъ: гражданскія цѣной до 100 руб. и мелкія уголовныя преступленія. За послѣднія волостной судъ имѣетъ право приговаривать обвиненныхъ къ небольшимъ наказаніямъ: заключенію подъ арестъ, денежному штрафу и къ наказанію розгами не свыше 20 ударовъ [10]). Всѣ дѣла въ волостномъ судѣ производятся словесно.

Таковы въ краткихъ чертахъ права крестьянъ, вышедшихъ изъ крѣпостной зависимости по закону 19-го февраля 1861 года. Заключительныя слова манифеста, которымъ сопровождалось обнародованіе закона: «Осѣни себя крестнЫхМЪ знаменіемъ, нравославный пародъ, и призови съ Нами Божіе благословеніе на твоіі свободный трудъ, залогъ твоего домашняго благополучія и блага обществен- паго»,—прекрасно выражаютъ основной смыслъ установленнаго новаго порядка: свободный, самостоятельный трудъ крестьянина на собственной его землѣ долженъ стать основой общественно-хозяйственнаго строя Россіи.

VIII.

5-го марта 1861 г. манифестъ о волѣ былъ обнародованъ. Скоро почта разнесла его во всѣ уголки Россіи. Въ церквахъ съ амвона читали «благую вѣсть» собравшемуся народу, и «дни Великаго поста превращались въ дни свѣтлаго праздника», какъ говоритъ одинъ современникъ. Безмѣрг ная радость охватила всѣхъ: двадцать пять милліоновъ крѣпостныхъ получили свободу! Въ день объявленія воли многіе москвичи и петербуржцы, встрѣчаясь на улицахъ съ знакомыми, христосовались, какъ въ Свѣтлый праздникъ. «Было два часа пополудни,—разсказываетъ одинъ современ- никъ,—на Царицыномъ лугу (въ Петербургѣ) было народное гулянье. Плацъ былъ полонъ пародомъ. Издали послышались крики «ура». Это государь ѣхалъ съ развода. По мѣрѣ того, какъ онъ приближался, крики «ура» становились громче и громче; наконецъ, когда государь подъѣхалъ къ плацу, толпа заколыхалась, шапки полетѣли вверхъ, раздалось такое ура, отъ котораго, ка- залось, земля затряслась. Никакое перо не въ состояніи описать тотъ восторгъ, съ которымъ освобожденный народъ привѣтствовалъ своего царя- освободителя»...

Въ послѣдующіе дни народная радость имѣла не менѣе горячій характеръ, но совершенно не оправдывались мрачныя предсказанія крѣпост- пиковъ, ждавшихъ пьянства, бунта, погромовъ.

Подъ вліяніемъ этихъ толковъ весь петербургскій гарнизонъ былъ поставленъ подъ ружье, а по Москвѣ ходили и разъѣзжали усиленные патрули. Генералъ-губернаторъ Игнатьевъ провелъ 5-ое и 6-ое марта въ Зимнемъ дворцѣ безотлучно. Одинъ свитскій генералъ такъ разсказываетъ о настроеніи дворца въ этотъ достопамятный день: «Лица, собравшіяся во дворецъ въ ожиданіи Высочайшаго выхода, были, очевидно, неспокойны. Послышался глухой гулъ, какъ бы выстргълъ. Генералъ-губернаторъ посылаетъ узнать, что такое? Ему докладываютъ, что... глыба снѣга скинута съ дворцовой крыши. Черезъ нѣсколько времени послышался KO^ локольный звонъ; опять опрометью мчится фельдъегерь н, возвратившись, докладываетъ, что... звонили у Исаакія по случаю похоронъ какого-то священника»... Ho всѣ эти напрасные страхи такъ страхами и остались. Настроеніе народа было самое мирное и серьезное; послѣднее сказалось въ томъ, что пьяныхъ, несмотря на послѣдній день масленицы, было меньше обыкновеннаго. Полиція, разумѣется, перестаралась въ своихъ «мѣрахъ предупрежденія и пресѣченія» и добилась того, что около манежа, гдѣ государь лично прочелъ манифестъ, народъ снялъ шапки, а «ура» никто не смѣлъ кричать, боясь полиціи. Газеты помѣстили рядъ ликующихъ статей. «Великое, величайшее слово въ русской исторіи произнесено! Послѣдствія этого слова будутъ неизмѣримо благодѣтельны, и память народная сохранитъ имя того, кто рѣшил- ся произнести это слово и снять узы, которыя были наложены на русскій народъ историческою необходимостью государственнаго начала»,—такъ писалъ M. H. Катковъ.

Осуществленіе манифеста 19-го февраля въ жизни прошло въ общемъ довольно мирно. Народъ терпѣливо ждалъ желанной свободы, понимая, что такое большое дѣло въ одно мгновеніе осуществиться не можетъ. Ожиданія крѣпостниковъ, что съ объявленіемъ воли всюду начнутся бунты и волненія, что крестьяне начнутъ «мстить» помѣщикамъ, не оправдались. Въ одномъ стихотвореніи, написанномъ И. С. Аксаковымъ, привѣтствовавшемъ зарю освобожденіе крестьянъ, есть двѣ строчки, которыя, можетъ-быть, лучше всего характеризуютъ настроеніе народа въ то время: «Дню минувшему—прощенье,

Дню грядущему—привѣтъ!»

Изъ городовъ вѣсть о волѣ пошла по деревнямъ. Одинъ современникъ такъ описываетъ объявленіе воли въ одномъ селѣ Казанской губерніи: «За нѣсколько дней до Благовѣщенія подкатила къ барскому крыльцу тройка. Съ облучка соскочилъ солдатъ, а изъ саней вышелъ офицеръ. По селу мигомъ разнеслась вѣсть, что привезли волю отъ царя. Пока полковникъ завтракалъ и обѣдалъ, народъ собрался у конторы и ждалъ волю. Солдатъ изъ саней досталъ два большихъ запечатапныхъ пакета, подалъ ихъ полковнику, и онъ съ ними отправился на сходку. Сходка поклонилась ему въ поясъ, и полковникъ держалъ такую рѣчь:

— Вотъ два пакета, одипаково запечатанные, и въ нихъ вложены одинаковыя книги Положенія. Одна книга помѣщику, другая крестьянамъ, которую вручаю вашему старостѣ. Въ этой книгѣ написаны всѣ ваши права и обязанности; вы въ ней все найдете, что царь далъ народу. Слушайтесь вашихъ помѣщиковъ и работайте, чтобы на васъ жалобъ не было.

Крестьяне низко поклонились. Полковникъ сѣлъ въ сани и ускакалъ въ другія села».

Теперь у крестьянъ началась мука чтенія и ypa- зумѣнія манифеста и Положенія, написанныхъ

Чтеніе манифеста о волѣ. Съ картины Б. M. Кустодіева.

очень тяжелымъ, маловразумительнымъ для крестьянъ языкомъ. Манифестъ былъ нанисанъ московскимъ митрополитомъ Филаретомъ, косо глядѣвшимъ на совершавшееся великое событіе и не- сочувствовавпіимъ ему. Холодный, сухой, витіеватый стиль этого произведенія заставилъ И. С. Тургенева, не знавшаго, кто авторъ манифеста, сказать, что манифестъ «самымъ явнымъ образомъ былъ написанъ по-французски и переведенъ на неуклюжій русскій языкъ' какимъ-нибудь нѣмцемъ. Вотъ фразы въ родѣ «благодѣтельно устро- ять» и «добрыя патріархальныя условія»,—которыхъ ни одинъ русскій мужикъ не пойметъ».

Авторъ воспоминаній, отрывокъ изъ которыхъ былъ только-что приведенъ, разсказываетъ дальше, чего стоило чтеніе манифеста крестьянамъ. «Врученную старостѣ полковникомъ книгу Положенія всѣмъ міромъ понесли къ попу, чтобы отслужить молебенъ. Ho попъ уѣхалъ куда-то съ требами, и молебенъ отложили до воскресенья. Потомъ ^сѣ толпой отправились къ дому столяра, единственнаго въ селѣ грамотника. Съ большими предосторожностями вскрылъ столяръ пакетъ, вынулъ книгу и началъ читать съ первой страницы, не пропуская ни единаго слова. Столяръ былъ чтецъ не бойкій; солдатскія письма онъ еще могъ разбирать и даже растолковывалъ такъ, что бабы плакали навзрыдъ, но указъ Сенату онъ кончилъ только къ вечеру.

— Всякое слово для меня понятно,—говорилъ онъ,—а куда что прикладывается, не могу растолковать.

Вся толпа долго и напряженно слушала длинный указъ, но никто не понялъ, какъ и почему онъ относится къ крестьянамъ. Всѣ ждали, что съ первой же страницы столяръ скажетъ, чья земля, луга и другія угодья, а столяръ до ночи продержалъ, а ничего не опредѣлилъ. Обратились къ къ дьячку, но тотъ быстро и невнятно прочелъ указъ Сенату, что вовсе не понравилось крестьянамъ. Привели тогда старую дѣву-начетчицу, но оказалось что она умѣетъ читать только по-церковному. Она вслухъ передъ міромъ пересчитала всѣ листы и посовѣтывала пришить къ книгѣ застежки. Кончилось тѣмъ, что нарядили отъ міра подводу и послали въ сосѣднее село за грамотнымъ мужикомъ. Подвода вернулась пустая, а посланный разсказалъ, что такая же «книга» есть въ томъ селѣ, но и тамошній грамотей, сколько ни старался, не могъ ее понять, и теперь тамъ сами ищутъ чтеца».

Такъ мыкались крестьяне не въ одномъ только въ этомъ селѣ, а чуть ли не по всей матушкѣ- Руси. Чтецовъ всюду искали, какъ клада, возили ихъ изъ села въ село, кормили, поили и самымъ лучшимъ считали того, который больше находилъ въ книгѣ «правовъ». Хорошо, если еще кр-е-

Чтеніе Положенія 19-го февраля 1861 г. Съ картины Г. Г. Мясоѣдова.

стьянамъ удавалось понять, что еще два года будетъ все до-старому, но случалось, что слѣпые толкователи доводили темныхъ слушателей до бѣды. Такъ, нѣкій чтецъ Антонъ Петровъ смутилъ своими толкованіями три уѣзда Казанской губерніи, распространяя слухъ, что по церквамъ читали «облыжный манифестъ», что настоящая «золотая» царская грамота даетъ крестьянамъ полную волю и отдаетъ имъ всю господскую землю даромъ, безъ какихъ бы ТО НИ было повинностей И BLiKJ- повъ. Волновался народъ и въ другихъ губерніяхъ. Въ селѣ Безднѣ, гдѣ толковалъ манифестъ Антонъ Петровъ, никакія увѣренія властей не могли

убѣдить крестьянъ, что они ошибаются. Крестьяне упорно стояли на своемъ, отказывались повиноваться, отказывались работать па помѣщиковъ, какъ временно-обязанные, и говорили, что не думаютъ бунтоваться, но считаютъ себя обязанными стоять за «истинную волю», спрятанную господами. Ha «усмиреніе» была послана воинская команда, но и ея появленіе не поколебало крестьянъ. Тогда дана была команда стрѣлять, и 55 человѣкъ пали жертвой своего невѣжества и неосторожности пачальства, не сумѣвшаго разъяснить Положеніе крестьянамъ. Были волненія крестьянъ еще въ губерніяхъ Пензенской и Тамбовской. Въ остальныхъ же введеніе Положенія дрошло сравнительно спокойно, благодаря дѣятельности мировыхъ посредниковъ. j

Когда прошло первое время «свободы», и немного улеглись восторги однихъ и досада другихъ, смыслъ Положепія сталъ яснѣе и дворянамъ, и крестьянамъ. Крестьяне увидѣли, что земля отойдетъ имъ далеко не вся и не даромъ, какъ они ждали. Помѣщики, въ свою очередь, поняли, что Положеніе, разграничивая ихъ поземельныя отношенія съ крестьянами и даруя личную волю бывшимъ крѣпостнымъ, вовсе не собирается ихъ «грабить», какъ вслухъ жаловался M. H. Муравьевъ, пріобрѣтшій впослѣдствіи извѣстность при крутомъ и жестокомъ усмиреніи имъ волненій въ Сѣверо-Западномъ краѣ. Помѣщики успокоились до того быстро, что, какъ говоритъ Ю. Ѳ. Самаринъ, вводившійвъ качествѣ мирового посредника Положеніе въ Самарской губерніи, «не имѣли, настолько любознательности и даже любопытства, чтобы прочитать Положеніе, и узнавали о немъ лишь по разсказамъ управляющихъ и приказчиковъ».

ІІоложепіе 19-го февраля l86l года, освобождая крестьянъ отъ личной зависимости, заставляло ихъ обязательно выкупать землю у помѣщиковъ, а по- мѣщиковъ обязывало на этотъ выкупъ соглашаться. Ho обставлялось это обязательство однихъ выкупать, а другихъ соглашаться на выкупъ такъ, что въ выгодѣ могли быть скорѣе помѣщики, чѣмъ крестьяне. Помѣщику, не смотря на оговорки Положенія, все же оставался широкій просторъ уступать крестьянамъ земли худшія по качеству, нарѣзывать ихъ въ разныхъ мѣстахъ длинными и узкими полосами, часто безъ прогона для скота; многіе крестьяне соблазнялись четвертными надѣлами, и въ результатѣ крестьянскіе надѣлы оказались недостаточны. Самый выкупъ былъ устроенъ такъ, что крестьянамъ пришлось платить за землю дороже, чѣмъ она стоила; тяжелы были также и оброки, которые по Положенію крестьяне должны были выплачивать помѣщикамъ, пока выкупъ не состоялся.

Положеніе указывало размѣръ высшаго оброка съ души за высшій надѣлъ въ каждой губерніи, сообразуясь съ естественными и хозяйственными условіями жизни въ каждомъ краѣ. Руководствуясь этимъ указаніемъ, вычисляли, сколько слѣдовало крестьянину платить оброка, когда надѣлъ оказывался ниже высшаго. При этой расцѣнкѣ принималось въ расчетъ не одно только качество почвы, но и тѣ хозяйственныя выгоды, которыя давало землѣ нахожденіе ея въ извѣстной мѣстности. Такщ на- прнмѣръ, крестьяне, получившіе надѣлы въ бойкихъ торговыхъ мѣстностяхъ, вблизи отъ большихъ торговыхъ дорогъ, или рѣкъ, платили, даже при невысокомъ качествѣ почвы, оброка владѣльцу больше, чѣмъ приходилось платить тѣмъ, которые получали черноземные участки, но въ глуши, далеко отъ всѣхъ средоточій торгово-промышленной жизни. Въ Петербургской губерніи, почва которой—болото, приходилось крестьянамъ платить 12 p.; а въ Самарской съ того же количества земли, но не болота, а чернозема, платили 9 p.

Затѣмъ, сумма оброка была разсчитана далеко не поровну за каждую десятину: первая и вторая десятины цѣнились дороже другихъ. Съ первой десятины, въ составъ которой входила усадьба, шла половина всего причитающагося оброка, со второй четверть его, остальная же четверть раскладывалась на слѣдующія десятины, сколько бы ихъ ни было. Если, напримѣръ, высшій размѣръ надѣла въ данной мѣстности опредѣлялся Положеніемъ въ 5 десятинъ и оброка съ нихъ назначалось 10 рублей, то это не значило, что съ каждой десятины идетъ оброка два рубля. Положимъ, что крестьяне, по размежовкѣ на основѣ полюбовнаго соглашенія съ помѣщикомъ и руководствуясь Положеніемъ, получили въ надѣлъ не по пяти, а по три десятины па душу. Оброка имъ придется платить не 6 рублей.

По положенію, за первую десятину они должны платить половину всего назначеннаго оброка, т.-е. 5 p.; со второй десятины съ нихъ слѣдуетъ 1Ii оброка, T.^. 2 р. 50 к. Если бы крестьяне получили всѣ пять десятинъ, то за каждую остальную, т.-е. третью, четвертую и пятую, имъ пришлось бы вносить остальную четверть оброка,—2 p. 50 к., ИЛИ HO 837з КОП. съ десятины, но они получили пе всѣ пять, а только три десятины, и 837з KOH. имъ приходится платить только съ одной третьей десятипы. Всего же имъ приходится заплатить 5 руб. за 1-ую десятину, 2 p. 50 коп. за вторую II 837з коп. за третью, т.-е. всего 8 p. 337з к. При равномѣрной же оцѣнкѣ оброка съ каждой десятины въ два рубля они платили бы съ трехъ десятинъ всего 6 рублей.

Что касается размѣровъ выкупныхъ платежей, To они тоже стояли выше дѣйствительной стоимости земли, уплата же ихъ, хотя и разсроченная на 49 лѣтъ до самаго послѣдняго времени являлась большой тягостью для платежныхъ способностей крестьянина. Въ первые годы выкупъ надѣловъ шелъ очень быстро, и за десять лѣтъ—съ Д862 HO 1871 гг.—изъ 10% мил. ревизскихъ душъ временно обязанныхъ крестьянъ болѣе 6% мил. ѣыкупили 23 мил. десятинъ земли. За виемя съ 1862 г. по 1891 г. выдано было изъ казны выкупныхъ ссудъ 886 мил. рублей, а всего за это время 9.221.000 ревизскихъ душъ выкупили 38.820.000 десят. земли.

Ho уже въ семидесятыхъ годахъ выкупная операція стала замедляться. Главной причиной этого замедленія было взаимное несоотвѣтствіе выкупныхъ платежей и доходности выкупаемыхъ надѣловъ. Этотъ прямой результатъ указанной расцѣнки выкупной стоимости земли тѣмъ тяжелѣе ложился на крестьянство, что съ него шли и разные другіе платежи—государственная подать и земскіе сборы, затѣмъ крестьянамъ приходилось оплачивать содержаніе собственнаго самоуправленія и отбывать нѣкоторыя натуральныя повинности въ родѣ подводной и тррожной. Платить въ общемъ приходится много. Вычислено для нѣкоторыхъ мѣсть (Новгородской губерніи), что платежи съ десятины земли составляли у временно обязанныхъ 565% по отношенію къ доходности ея. Это значитъ, что если десятина земли давала дохода l руб., то платить всякихъ сборовъ съ нея приходилось 5 p. 65 к.! Для послѣдующаго времени это соотношеніе измѣнилось мало, если только измѣнилось. Въ 1885 году об'щій годовой окладъ выкупныхъ платежей по 48 губерніямъ равнялся 38.480.000 руб. Закономъ 28 декабря 1881 г. выкупные платежи были по- нижепы на 1 рубль съ каждаго душевого надѣла. ВІъ 1896 г. было разрѣшено пересрочивать на много лѣтъ выплату остававшагося долга. Наконецъ манифестомъ 3 ноября 1905 г. выкупные платежи крестьянъ за надѣльные земли были отмѣнены, начиная съ 1-го января 1907 г. Такъ жизнь заставила исправить то, что было придумано людьми безъ оглядки на естественное теченіе и состояніе народнаго хозяйства.

Что касается земельнаго обезпеченія крестьянъ, вышедшихъ изъ крѣпостной зависимости, то, благодаря указаннымъ пріемамъ разверстки земли, крестьянство уже тогда жаловалось, что земли ему «не хватаетъ». Общее количество земли, которое отошло къ креетьянамь при освобожденіи, было нѣсколько меньше того, какимъ они пользовались въ крѣпостное время. Изъ всей массы крѣпостныхъ земли получили достаточно только 57,?4%, остальные же 42,26% были надѣлены совсѣмъ недостаточно. Процентъ достаточно надѣленныхъ, конечно, сокращался съ каждымъ годомъ, вслѣдствіе естественнаго роста населенія, и къ девятидесятымъ годамъ ХІХ-го вѣка только 20,6% всего крестьянскаго населенія имѣли достаточные надѣлы, остальные же 7-9,4% едва могли прокормиться съ того количества земли, какое приходится на ихъ долю. Изъ ста крестьянъ 79 не были обезпечены въ кускѣ хлѣба!

При недостаткѣ полевой земли крестьяне стали распахивать всякую землю, которая только могла итти подъ соху. Расширеніе поля па счетъ другихъ угодій имѣло особо тяжкія по- слѣдствія_,—сократилось количество луговъ, пастбищъ, выгоновъ, что не могло не отразиться самымъ печальнымъ образомъ на скотоводствѣ, а ухудшеніе скотоводства, сокративъ количество удобреній, въ свою очередь, тяжело отразилось на хлѣбопашествѣ; вырубая лѣса для воздѣлыванья земли подъ пашню, крестьяне лишали себя возможности пользоваться своимъ лѣсомъ и топливомъ; съ друтой стороны—уничтоженіе лѣсовъ не осталось безъ вліянія на климатъ: засухи и вызываемые ими неурожаи стали все болѣе и болѣе частымъ явленіемъ на русской равнинѣ.