Вмѣсто заключенія.

Мало кто пзъ канонистовъ и изслѣдователей по церковному праву обращаетъ должное вниманіе на церковноимущественное право. Послѣднее считается, если и не вполнѣ предметомъ гражданскаго права, то во всякомъ случаѣ—предметомъ, представляющимъ для канониста лишь пторостепенный интересъ.

Церковь была явленіемъ неизвѣстнымъ (игнорировавшимся) классической юриспруденціи. Гражданскому праву христіанской имперіи очевидно предстояла задача выработать для новаго явленія и новые формы, влить новое вино въ новые мѣхи. И дѣйствительно, мы видимъ чрезвычайную дѣятельность законодательства о церкви и церковныхъ имуществахъ, въ особенности при Юстиніанѣ; но въ этомъ законодательствѣ нѣтъ главнаго—творчества. Законодатель идетъ, такъ сказать, путемъ компилятивнымъ: онъ старательно выбираетъ изъ прежняго законодательства все то, что считаетъ подходящимъ и примѣняетъ его къ церкви и ея учрежденіямъ; но онъ именно только пиіпетъ

законы, а не создаетъ права. Творческой въ истинномъ смыслѣ слова работы, того полета, какимъ отличалися юристы-клас- сики, ухе не замѣтно. И это относительно церкви и религіи и въ то время, когда религіозный интересъ былъ преобладающимъ въ Византійскомъ обществѣ.

Законодатель соединилъ старые институты и кое-какъ приспособилъ ихъ къ новымъ потребностямъ. Что хе получилось въ результатѣ этой работы? Получилось законодательство, составленное изъ плохо соединенныхъ институтовъ языческаго jus sac- гши и свѣтскаго dominium snb iuedo. Оно имѣло одну несомнѣнно хорошую черту, именно—предоставляло полную свободу дѣятельности на пользу церкви всякому хѳлающему и кощряло эту дѣятельность. Ho въ тохе время мы видимъ и существенный недостатокъ-недостатокъ хорошо организованной системы надзора за церковноямущественнымъ управленіемъ, и недостатокъ того голоса, которымъ uo справедливости долхна бы.та обладать церковная власть въ столь близкомъ для нея дѣлѣ. Нельзя сказать, чтобы необходимость надзора не сознавалась законодателемъ и церковью: и законодательство Юстиніана и каноническія постановленія слухатъ доказательствомъ противнаго. Почему хе надзоръ нѳ былъ организованъ въ Византіи, какъ слѣдуетъ? Потому, что у церкви не было достаточныхъ средствъ для удовлетворенія своихъ нухдъ; eft приходилось прибѣгать къ пособію со стороны частныхъ лицъ и принимать его на тѣхъ условіяхъ, на какихъ имъ заблагоразсудится. „Не отдаватьмо- настырѳй мірянамъ" предписываетъ патріархъ. „Гдѣ у насъ средства, чтобы поддерхатьмонастыри безъ отдачи*возрахаетъ соборъ и отмѣняетъ мѣру патріарха.

Трудно судить о достоинствахъ Византійской системы по матеріалу, представляемому Византійской практикою. Никакая система церковноимущественнаго права, хотя бы и самая совершенная, нѳ мохетъ устранить недостатка средствъ. Можно сказать одно: при всѣхъ своихъ недостаткахъ, Византійская цер-

ковноимущественная система поддерживала живой интересъ мірянъ къ церковныхъ дѣламъ, живую практическую связь ихъ съ церковію. Онм не были только вѣрующими, являвшимися въ храмъ лишь для отправленія своихъ религіозныхъ обязанностей. Они принимали участіе въ самой жизни, въ самой судьбѣ этого храма и вмѣстѣ съ тѣмъ въ судьбѣ самой церкви.

Византійское церковноямущественное право дѣйствовало и въ древней Россіи. Въ сохранившихся до насъ памятникахъ древнерусской письменности и Кормчей, содержатся только незначительные отрывки изъ законодательства Юстиніана о церковныхъ имуществахъ, но мы сильно ошиблись бы, если бы предиоло- жили, что Византійскіе законы становились обязательными для Русской церкви только съ момента перевода ихъ на русскій языкъ и включенія въ русскіе каноническіе сборники. По Византійской теоріи государственнаго нрава всѣ христіане суть подданные Византійскаго императора и Византійскіе законы обязательны для всѣхъ христіанъ съ момента ихъ изданія въ Кон- «тантинополѣ. Въ виду ирактической невозможности осуществить эти притязанія на дѣлѣ, Византійскіе теоретики доиускали гаи- рикое примѣненіе и з в и н и т e л ь н а г о незнанія закона, но самый принципъ оставался неприкосновеннымъ. Вальсамонъ на вопросъ Марка Александрійскаго объ обязательности Василикъ, неизвѣстныхъ въ Египтѣ, отвѣтилъ, что Василики безусловно обязательны для всѣхъ христіанъ, но незнаніе ихъ неизвинительно только для жителей Константинополя. (Отвѣтъ 3). Для насъ не важно, какъ смотрѣли ua такія нритлзанія русскіе князья: церковныя имущества были въ вѣдѣніи митрополитовъ, послѣдніе же безусловно раздѣляли взгляды Константинопольскаго клира, членами котораго они обыкновенно п бывали. Даже въ концѣ ХІУ в. митрополитъ Кипріанъ признавалъ «ебя подсуднымъ только царю и патріарху, а отнюдь не Московскому леликому князю. Съ точки зрѣнія этой теоріи можно говорить не

о рецепціи Византійскаго права въ Россіи, а самое большее о способахъ ознакомленія съ Греко-римскими законами въ Россіи. Въ виду этого едва ли возможны сомнѣнія, что устройство церковно- имущественнаго управленія въ Россіи регулировалось Греко-римскими законами, тѣмъ болѣе, что позднѣйшіе документы (доку- ментовъ древняго времепн до насъ не дошло) рисуютъ его въ тѣхъ же чертахъ, какъ и устройство византійское.

Найти золотую середину между этими двумя крайностями т. e. такую конструкцію церковноимущественнаго права, которая съ одной стороны давала бы достаточный просторъ для дѣятельности частныхъ лицъ и общества и поощряла бы эту дѣятельность, съ другой обезпечивала бы возможность надзора со стороны органовъ церковной власти,—есть задача, которую предстоитъ еще рѣшить Русскому Браву.