§ 19. ЛИТЕРАТУРНЫЕ ЗАНЯТИЯ ГОРЬКОГО В КРЕПОСТИ

Прошло две недели после заключения Горького в крепость, прежде чем на крохотном металлическом столике одиночной камеры № 39 появились бумага, перо и чернильница. Екатерина Павловна Пешкова 24 января заявила департаменту полиции требование о предоставлении ее мужу письменных принадлежностей.

Мы не имеем сведений о том, в чем выразились занятия арестованного писателя. Сам же он лишь 29 января заявил о желательной тематике его труда в тюрьме. Он вынужден был сделать такое заявление, так как иначе по существовавшим правилам крепости не мог бы рассчитывать на возвращение ему его рукописи.

В бумаге, адресованной коменданту С.-Петербургской крепости, А. М. Пешков мотивирует свою просьбу разрешить ему писать необходимостью заработка для содержания его семьи. Вместе с тем он называет и задуманный им труд, ограничиваясь, впрочем, лишь упоминанием, что это будет комедия. Прекрасно зная, что администрация может запретить ему литературную работу из опасения ее нежелательного для правительства содержания, Горький спешит предупредить своих тюремщиков, «что работа, имея характер чисто психологический и нравоописательный, не касается так называемых «общественных вопросов». Он знает о решающей роли в данном вопросе не коменданта крепости, а департамента полиции и потому просит о направлении его рукописи после ее окончания в департамент полиции для последующей выдачи ее лично ему или его жене.

Но мог ли наш великий писатель обойти молчанием «так называемые общественные вопросы»? Горький не был бы Горьким, если бы в своем произведении ограничился лишь «психологией и нравоописанием».

В той же самой бумаге, в которой писатель, заключенный в крепость, добивался разрешения продолжать свою писательскую работу, он заявил также просьбу о позволении ему работать, по старой привычке, по ночам. Последнее комендант крепости разрешил собственной властью, а вопрос о писании комедии передал на рассмотрение департамента полиции, откуда лишь 5 февраля он получил положительный ответ.

Надо предполагать, что Алексей Максимович начал писать свою пьесу, не дожидаясь официальных разрешений. Он имел для этого фактическую возможность. Перед ним на том самом столике, который служил ему в качестве обеденного стола, теперь лежала пронумерованная бумага и стояла чернильница. Разве могло хватить у него человеческих сил, чтобы не использовать эти орудия писательского труда и не творить? Ведь прошли день за днем целых две недели томительного бездействия, без привычного труда. Можно с достаточной уверенностью определить начальный срок писания комедии — 25 января.

Спешим оговориться, что мы не располагаем доказательствами безусловной правильности нашего предположения о начальном сроке написания комедии. Мы основываемся лишь на психологии писателя и на факте предоставления ему письменных принадлежностей 25 января *.

В полутемной камере Трубецкого бастиона, куда никогда не проникал луч солнца, писал Горький свою пьесу под таким бодрящим и лучезарным заглавием — «Дети солнца».

Напомним оброненные самим Горьким слова его воспоминания «об его неистовом хохоте к соблазну и удивлению тюремной стражи» во время его работы над пьесой [81]. Что это был за смех? В пьесе как будто нет таких мест, которые давали бы основание бурному смеху самого автора над выведенными им персонажами.

Мы имеем указание на настроение Горького во время его работы над пьесой «Дети солнца». В качестве свидетеля выступил великий русский художник И. Е. Репин. Через четыре месяца после выхода из Петропавловской крепости Алексей Максимович находился в Финляндии в Куоккала в доме Репина, где 5 июня 1905 г. читал перед немногими собравшимися свою пьесу. Художник изобразил на полотне этот момент. Об этом рисунке автор в специальной работе об И. Е. Репине отозвался так: «Это превосходный рисунок, сделанный итальянским карандашом, чуть тронутый сангиной. Бесспорно, это один из лучших листов в огромном наследии Репина-рисовальщика. Рисунок сохранил всю силу и очарование наиболее замечательных произведений этого рода, — в нем чувствуется «трепет живого наблюдения, ощущения жизни». Горький сидит за столом и держит в руках рукопись; необычная для Горького бородка была им отпущена во время пребывания в Петропавловской крепости. Рядом с писателем сидит В. В. Стасов, в глубине Репин набросал три фигуры. Фигура Горького — в центре этого большого листа; художнику удалось передать одухотворенность лица писателя, увлеченного чтением» (см. приложенный рисунок) 7

Автор цитированной работы отметил «одухотворенность лица писателя, увлеченного чтением».

Здесь уместно привести оценку цензором пьесы Горького со стороны ее политического содержания. Он не мог не разглядеть, что автор комедии совсем не выполнил своего намерения, высказанного в его просьбе разрешить ему писать пьесу, не касаясь «общественных вопросов».

Мы приводим из заключения цензора обширную выдержку. Оправдание помещения нами этих двух десятков строк лежит в выяснении отношения цензуры к содержанию комедии, о которой референт выразился так: «считаю долгом присовокупить, что у меня не возникает ни малейших сомнений в совершенной недопустимости (постановки) на сцене рассматриваемого произведения ввиду его крайней тенденциозности, могущей вызвать при исполнении пьесы только нежелательные последствия».

Цензор писал в своем заключении следующее: «Основной мыслью пьесы является рознь, существующая между народом, представляющим из себя «лес, полный сумрака и гниения», и богатыми классами, т. е. интеллигенцией, против которой в народе давно уже растет ненависть; затронут и рабочий вопрос изображением на сцене в роли «угнетенного и оскорбленного» именно представителя рабочего класса. Свидетельствуя, что народная ненависть уже вырвалась на улицу и люди, дикие, озлобленные, с «наслаждением истребляли друг друга», автор предвещает, что «их злоба обрушится когда-нибудь на слепую, опьяненную не делом, а только красивыми словами и мыслями интеллигенцию за невнимание к тяжелой, нечеловеческой жизни низшего класса, за то, что она сыта и хорошо одета». Вообще в пьесе то и дело подчеркивается угнетение бедного труженика, в котором не хотят даже признать «человека», этого «слепого крота», укрывающегося в «темных норах», которому свободомыслящие «дети солнца» должны помочь выбраться из настоящего отчаянного положения и «вырасти» гордым орлом» [82].

Когда цензор говорил о нежелательных последствиях, которые могут быть вызваны постановкой на сцене пьесы Горького, он имел в виду, конечно, прежде всего изображение на сцене в роли угнетенного и оскорбленного представителя рабочего класса. Цензура рассматривала рукопись пьесы в августе 1905 года. Еще ни в какой степени не изгладились из памяти народа события «кровавого воскресенья». Быстро поднималось революционное движение в России. В самой различной форме происходили протесты различных общественных групп и открытые выступления рабочих. Понятно, что не без основания представлялись цензору манифестации театральной публики на спектакле «Дети солнца».

Нарастающее революционное и оппозиционное движение взяло верх в вопросе о пропуске пьесы Горького. Главное управление по делам печати не осмелилось запрятать рукопись под сукно тем более, что под давлением требования передовой общественности оно было вынуждено освободить из плена Петропавловской крепости и самого автора пьесы.

Отсутствие у нас исчерпывающих сведений о книгах, доставлявшихся в тюрьму Алексею Максимовичу, не позволяет нам остановиться на вопросе, были ли какие-либо литературные источники у Горького в крепости при написании комедии. Вообще вопрос об источниках написания пьесы «Дети солнца» не разрешается в советской литературе вполне единообразно.

Один из авторов, остановившийся на вопросе об источниках пьесы «Дети солнца», С. Балухатый, считает, что события 9 января оказали влияние на создание этой пьесы. По мнению автора, Горький использовал сильные впечатления от расстрела войсками рабочих, шедших к Зимнему дворцу, а «потрясения дня 9 января и обнаружившиеся к этому времени взаимоотношения пролетариата и интеллигенции дали толчок к художественному выражению темы «Дети солнца» [83].

Иного мнения держится другой автор — В. Голубев. Впрочем, и он считает события 9 января «стимулом к написанию «Детей солнца». Впечатление Горького от всего виденного и пережитого 9 января 1905 г. было потрясающее. Все говорит об этом, и прежде всего написанное им обращение к обществу с призывом к борьбе против самодержавия. Эти впечатления должны были еще более усилиться в обстановке одиночной тюрьмы. Они должны были неотступно вставать перед его глазами днем и ночью.

В противоположность Балухатому Голубев кладет в основу пьесы предшествовавшие за несколько лет перед этим так называемые холерные беспорядки. Речь о холерной эпидемии идет по всей пьесе, от первого до последнего акта, а в четвертом акте прямо дается картина холерного бунта. Вполне возможно, что оба автора, Балухатый и Голубев, были правы каждый лишь отчасти и что источником пьесы были события 9 января и холерные бунты.

Я уже говорил о передаче Горьким законченной пьесы коменданту крепости. Этот последний через два дня после оставления писателем крепости переслал его рукопись (14 февраля) директору департамента полиции. В своем отношении он, ссылаясь на «мелкий и очень неразборчивый почерк» рукописи, предупреждал департамент, что он был лишен возможности «просмотреть внимательно работу Пешкова».

Так началось странствие рукописи по разным учреждениям. Из крепости она перешла в департамент полиции, отсюда в С.-Петербургское жандармское управление, а от жандармов — к цензору драматических сочинений и от него — в главное управление по делам печати. Между тем Алексей Максимович, уже освобожденный и проживавший в Риге, испытывал большие волнения и тревогу за судьбу своего труда. Он писал Пятницкому в Петербург о своей рукописи: «мне все кажется, что ее уничтожат, не потому, что найдут вредной, а так, на зло». Наконец, Пятницкому удалось получить пьесу и отослать ее Алексею Максимовичу, который благодарил его за выручку рукописи «из пасти адовой» 7

Если творение Алексея Максимовича, выпущенное из крепости одновременно с его автором, было после странствия извлечено «из пасти адовой», то сам Горький еще несколько месяцев стоял перед этой «адовой пастью», куда правительство готовилось его препроводить при помощи своего суда.