2.1. Влияние литературного языка на просторечие

Это влияние проявляется в различных формах. Одна из этих форм — ис­пользование носителями просторечия литературных средств в качестве ситу­ативно обусловленных. Так, при общении с носителями литературного языка лица, владеющие просторечием-1, и особенно те, кто говорит на просто­речии-2, употребляют в своей речи лексические и синтаксические элементы, свойственные литературному языку.

В особенности это касается книжных лексических единиц — научной тер­минологии, слов и словосочетаний официально-делового языка и некоторых других элементов, которые осознаются носителями просторечия как социаль­но престижные, связанные с более высокой культурой, чем их собственная.

Примеры такого использования литературно-языковых средств общеизвес­тны. В наиболее яркой и заостренной форме это явление отражено в произве­дениях М. М. Зощенко (о соединении в речи зощенковских персонажей разно­

родных языковых стихий, в частности просторечно-диалектной и канцелярс­кой, см. [Виноградов 1928]).

Ср. некоторые примеры, иллюстрирующие формальные и смысловые «пе­ределки»5 книжного слова в устах зощенковских персонажей:

Будто вдруг на меня атмосферой пахнуло; Чего, говорит, агитировать: ста­новись вон к той березе, тут мы в тебя и штрельнем» (агитировать в данном случае употреблено в смысле 'разговаривать'); Подхожу демонстративно к мель­нику. — Так и так, говорю, теперь, говорю, вам, старичок, каюк-компания; В театре она и развернула свою идеологию в полном объеме; А хозяин держится индифферентно — ваньку валяет; — Это, кричит, чья свинья? Будьте любезны ее ликвидировать; Это же утопия, гроб, если всех жильцов выселять (утопия осмысляется по ложной связи с глаголом утопать); Человек пропадал букваль­но и персонально; А в кухне ихняя собачонка, системы пудель, набрасывается на потребителей и рвет ноги (из «Рассказов Назара Ильича господина Синебрю-хова»).

Ср. также наблюдения над современным просторечным использованием книжной, преимущественно иноязычной, лексики:

Товарищ Иванов с апогеем рассказывал; Он говорил с экспромтом; Вы по­смотрите на этот эпизод! Разве можно с этим мириться! (покупатель, показывая на очень плохо сшитый костюм); Что нужно сделать, чтобы был правильный дефект речи (из письма в газету) (см. [Винокур 1980: 95]); Сказали — надо обращаться по дистанции (вместо по инстанции); Врач констатировал ей ле­читься в санатории (в смысле: советовал) (из устной речи) и т. п.

Другая форма влияния литературного языка на просторечие — это исполь­зование носителями просторечия заимствований из литературного языка. Употребление этого рода элементов отличается от первого вида использова­ния литературно-языковых средств большей регулярностью и тем, что оно не зависит от ситуативных условий речи. Это как бы следующая (после ситуатив­но обусловленного использования) ступень освоения литературного языка но­сителями просторечия.

Поскольку просторечие (в обеих его разновидностях) является подсисте­мой национального русского языка, куда в качестве другой подсистемы входит литературный язык, в наборе коммуникативных средств эти две подсистемы пересекаются. Иными словами, многие фонетические, морфологические, лек­

сические и синтаксические единицы оказываются общими и для литературно­го языка, и для просторечия. Как при этом условии отличить заимствование в просторечии от искони присущей ему единицы? Главное отличие такое: если слово или оборот, соответствующие норме современного литературного языка, употребляются в просторечии вместо традиционного, издавна существую­щего здесь средства, то перед нами несомненное заимствование из литератур­ного языка.

Примеры всех этих разновидностей заимствования достаточно очевидны. Поскольку просторечие может эффективно обслуживать лишь обиходно-быто­вую сферу человеческой деятельности, то ясно, что, как только носители просторечия сталкиваются с необходимостью участвовать в коммуникации в других сферах — например, общественной, деловой и т. п., — они не могут обходиться исключительно средствами просторечия, а вынуждены прибегать к средствам литературного языка. Отсюда — освоение носителями просторе­чия, например, многих слов и словосочетаний официально-делового стиля ли­тературного языка, «канцеляризмов»: акт, договор (с ударением на первом слоге: договор), справка, жировка, квартплата, задолженность; встать (поставить) на учет, выдать справку, составить акт, погасить задолженность, подать заявление и мн. др.

При этом официально-деловая лексика и фразеология могут соседствовать с просторечной, для которой, в частности, характерно использование слова в размытом, обобщенном, а иногда и просто в смещенном значении: наряду с написать заявление — составить бумажку, со стать на учет — прикрепить­ся, вместо погасить задолженность (по квартплате) — потушить долг или долги и т. п.

Разумеется, влияние литературного языка на просторечие осуществляется не только на лексико-семантическом, но и на других уровнях—фонетическом,

морфологическом, синтаксическом.

Происходят изменения и в речевом поведении носителей просторечия и в их языковом сознании: просторечие начинает осознаваться многими из них как «некультурная», коммуникативно ущербная подсистема языка, пригодная лишь для бытового общения со «своими». Социальные и языковые условия совре­менной действительности все настойчивее предъявляют к говорящим требова­ние — овладевать литературным языком.