2.2. Влияние просторечия на литературный язык
Просторечие, наряду с диалектами, является питательной основой литературного языка. Роль его в качестве источника, из которого литературный русский язык в эпоху своего формирования черпал разнообразные выразительные средства, достаточно хорошо освещена в работах В.
В. Виноградова, Ю. С. Сорокина, Л. И. Баранниковой, Г. П. Князьковой и других отечественных исследователей (см. [Виноградов 1938; Сорокин 1965; Баранникова 1974,1977; Князь-кова 1974; Литературная норма и просторечие 1977] и др.).В современных условиях, когда литературный язык является сформировавшейся и высокоразвитой коммуникативной подсистемой национального русского языка, а просторечие, напротив, утрачивает свое функциональное значение, роль его как питательной основы литературного языка значительно меньше. Вместе с тем формы, в которых проявляется влияние просторечия на литературную речь, разнообразнее, чем раньше. Если в XVIII—XIX вв. просторечные элементы проникали в литературный язык главным образом через художественную литературу, а между устной речью образованных людей и просторечием существовала четкая и определенная грань, переходить которую носитель литературного языка мог только с риском навлечь на себя осуждение общества, то теперь весьма гибки и разнообразны способы сознательного использования просторечных единиц в устной литературной речи (с целью словесной игры, шутки, каламбура и т. п.). Кроме того, просторечные средства, в особенности те, что обладают яркой экспрессивностью, достаточно широко употребляются в речи носителей литературного языка в непринужденных, неофициальных ситуациях, при проигрывании соответствующих социальных ролей.
Просторечное слово нередко встречается в письменных литературных текстах, и не только в художественных, но и в публицистических (особенно в газетной публицистике), иногда без какой-либо ориентации на создание стилистического эффекта.
Итак, можно говорить о нескольких формах влияния современного просторечия на литературный язык.
Одна из таких форм — использование просторечных элементов в литературной речи (в основном — устно-разговорной) в качестве стилистического средства.
Оставляя в стороне далеко выходящий за рамки настоящей работы вопрос об использовании просторечия в художественном произведении (как в речи персонажей, так и в авторском тексте), укажем характерные случаи употребления просторечных элементов в спонтанной, заранее не подготовленной речи носителей литературного языка:
Ты с нею поосторожней, уж больно она ндравная; Как вы там вчера, в колхозе-то? — Между прочим, было чижало — народу-то совсем мало поехало; Это чья сумка, ее? — Да как будто ейная; Ох ты, обратно в новом платье!; Смотри, они [цветы] уже завяли. — А пущай, сегодня новых купим; Сплошные заседания: сейчас ученый совет, в три — местком, а в пять — какая-то лекция. Цельный день без продыху! (записи 80-х гг.; все информанты — с высшим гуманитарным образованием).
Обращает на себя внимание тот факт, что в качестве стилистически маркированного средства используются в основном единицы просторечия-1, а не просторечия-2, так как они больше контрастируют с литературно-нормативной речью. Просторечный элемент обычно интонационно выделяется говорящим — тем самым указывается на его инородность и на то, что говорящий сознательно пользуется этим инородным словом или оборотом.
Влияние просторечия-1, видимо, и ограничивается таким стилистически и ситуативно обусловленным использованием просторечной манеры произношения и некоторых лексических элементов, иногда в составе устойчивых оборотов или ходячих фраз (не пимши не емши, польт не напасёсся, ходют тут всякие, наложи лизарюцию и т. п.).
Употребляя подобные выражения, говорящий — носитель литературного языка — должен быть уверен, что собеседник понимает шутливость их использования и не допускает, чтобы словоформы типа пущай или польты слушающий воспринял бы как нейтрально употребляемые средства общения (и тем самым отнес бы говорящего к носителям просторечия).
Низкий социальный престиж просторечия-1 не мешает, а, напротив, способствует использованию этой языковой подсистемы в качестве источника шут
ливого, иронического употребления. Просторечные единицы, используемые с установкой на шутку, редко делаются нейтральными в литературном языке. И здесь дело уже не только в их яркой экспрессивности на фоне литературной речи, но и в осознании говорящими их социальной инородности и, стало быть, неприемлемости в качестве «нормального», неотмеченного коммуникативного средства7.
Наряду со стилистическим использованием просторечных слов и выражений происходит и их заимствование. Как и всякий процесс языкового заимствования, переход просторечной лексики в литературное употребление может объясняться разными причинами: поисками новых выразительных средств, уточняющих или усиливающих существующие в литературном языке средства или даже замещающих некоторые из них, заполнением понятийных и коммуникативных лакун и нек. др.
Наиболее часты и обычны случаи заимствования из просторечия экспрессивных лексических и фразеологических единиц, в которых подчеркнута отрицательная или положительная оценка обозначаемого явления.
Так, просторечное (а в просторечие пришедшее из диалектов) слово показуха, начавшее активно использоваться в литературном языке с 60-х гг., обозначая явление отрицательное, сохраняет определенный экспрессивный заряд независимо от того, в какие контексты оно попадает (наоборот: оно само формирует стилистическую окраску контекста). Глагол вкалывать — 'энергично работать', заимствованный литературным языком из просторечия (куда он попал из профессионального жаргона горняков8), также сохраняет яркую экспрессию, особенно в сравнении его с глаголами работать и трудиться.
| 7 Разнообразные приемы использования носителями литературного русского языка просторечных и диалектных элементов для создания непринужденной обстановки общения, для языковой игры описаны в [PPP-I983: 181 и след.]. 8 В том, что этот глагол прочно укоренился в литературном языке, особенно в разговорной его разновидности, видимо, нет никаких сомнений. Ср. интересный эксперимент, проведенный Т. Г. Винокур: при опросе ею 72 информантов среднего и пожилого возраста, имеющих высшее образование, оказалось, что 50 человек употребляют его регулярно, 20 — редко, один человек не использует сам, но ничего не имеет против его употребления в речи других, и только один отнесся к этому слову резко отрицательно (см. [Винокур 1980: 26]). |
С другой стороны, просторечные слова, не содержащие в своих значениях отрицательной или положительной оценки обозначаемых понятий, нередко входят в литературное употребление на правах нейтральных единиц, и их «низкое» происхождение никак не ощущается говорящими. Таковы, например, слова учеба, напарник, зря и нек. др.: хотя современные словари иногда снабжают подобные слова пометой «прост.», более точной, соответствующей их нынеш
нему статусу в литературном языке была бы помета «разг.», в некоторых же случаях (ср., например, слово учеба) заимствование из просторечия является стилистически не отмеченным элементом литературного языка. Все более «нейтрализуется», т. е. теряет свою просторечную окраску, слово парень, тем самым заполняя некую «пустую клетку» в стилистической парадигме: в литературном языке есть книжное юноша и разговорно-просторечное парень, но нет нейтрально-стилистического соответствия этим словам.
8 последние десятилетия литературный язык вобрал в себя новые просторечные элементы, как экспрессивного, так и чисто номинативного характера. Сфера их преимущественного употребления — устно-разговорная речь носителей литературного языка, условия употребления — непринужденные обиходно-бытовые ситуации. Главным образом, это лексика просторечия-2, несущая на себе печать некоторой жаргонности (просторечие-2, как мы уже отмечали, в значительной степени жаргонизировано и часто служит передаточной средой для слов, заимствуемых литературным языком из групповых жаргонов).
| 9 Ср.: — Мамочка, здравствуй! Пропащий сын... Да тут рыбалка, телефон за десять километров. Пришлось переплывать залив... Жутко холодная, ма! А чего не совершишь для родной матери! — Ну и так далее. Выражаясь языком наших юных современников, он [Потапов] «гнал туфту» (С. Иванов. Из жизни Потапова // Новый мир. 1983. № 6. С. 85). Путь этого слова в современную разговорную речь, видимо, таков: воровской жаргон — молодежный жаргон — просторечие-2 — устно-разговорная разновидность литературного языка. 10 Ср. следующий пример такого его употребления: А потом через двор засеменят в магазин старухи и уже за ними, дожевывая на ходу утреннюю пищу, промчатся работяги разного вида и пола. Одни с толстенными, как сундуки, портфелями, другие с тонюсенькими папочками, третьи безо всего, налегке. Народ всякого калибра: интеллигенты, рабочие, военные разного звания, молодые, старые... (Я. Евдокимов. Сказание о Нюрке — городской жительнице // Избранные произведения. М„ 1982. Т. 1. С. 251). В недавнем прошлом такое употребление слова работяга расценивалось как противопоказанное литературному языку (см., например: Правильность русской речи: Словарь-справочник. М., 1965. С. 175). |
Ср., например, слова и обороты типа туфта, гнать туфту9 (= 'лгать, говорить нечто, маскирующее истинные намерения или действия говорящего'): пижонить, подъелдыкивать ('подначивать'); усекать (= 'понимать'): отшить, зануда, работяга в нейтральном значении 'рабочий' или 'работник'10 (ранее в литературный язык это слово вошло из просторечия в значении 'работящий, старательный человек') и др.
Многие из подобных слов и оборотов попадают и в книжно-письменную речь. Так, словарь-справочник «Новые слова и значения» (М., 1973), составленный по материалам прессы и литературы 60-х гг. (и, кстати говоря, совершенно напрасно игнорирующий устную интеллигентскую речь в качестве источника неологизмов), указывает такие слова и значения слов, прежде свойственные просторечию и не попадавшие в литературный оборот п: верняк 'нечто не вызывающее сомнений, надежное' {Верняк дело, как ты считаешь? |2); вкалывать, врезать 'сильно ударить'; втихаря 'тайком, потихоньку'; гробануть 'испортить, сломать' (отехнике); гробиться 'терять здоровье, силы; погибать'; днями 'на днях'; доходяга 'измученный работой, истощенный человек'; без дураков 'серьезно, всерьез'; забегаловка 'закусочная, пивная'; калымить 'подрабатывать незаконным путем'; капать 'доносить, ябедничать'; левак, левачить 'работать «налево», с целью получения незаконного заработка' ; махнуть 'обменять'; махнуться 'обменяться'; навалом 'очень много'; показуха; прошвырнуться 'прогуляться, пройтись';распсиховаться 'разнервничаться'; светить — в выражении не светит кому (об отсутствии возможности рассчитывать на успех в чем-либо); стопарь 'стопка, стакан для водки'; таксёр 'водитель такси'; тягомотина, тягомотно 'то, что тягостно, нудно'; чокнутый 'чудаковатый, странный'.
| 11 В предисловии к этому словарю специально подчеркивается: «Составителями сделана попытка объективно отразить разные слои лексики (в том числе и просто- речные слова), имеющей определенный лингвистический интерес и употребляемой в литературе, рассчитанной на самые широкие круги читателей» (с. 3). 12 Ср. также производное верняковый: Это даже особый разговор — их [бродячих собак] еда: всякий день выстроить очередность обхода, знать, куда идешь с надеждой почти верняковой, а где тебя может ждать лишь случай... (Знание — сила. 1985. № 10. С. 37). 13 Ср. этот глагол в речи персонажа — молодого парня из рабочей среды: Двор. Нина стоит в той же куртке, но на голове у нее шапочка, а на ногах не валенки, а сапожки. В руках сумочка. Появляется Николай. Николай: Ну, пошли. Чего это ты прибарахлилась (Л. Петрушевская. Уроки музыки). 14 Ср.: Здесь, как и в большинстве современных пивных, была американка», или, выражаясь проще, «стоячка» (С. Иванов. Из жизни Потапова). |
Добавим к этому списку некоторые другие слова и выражения, идущие из просторечия: встречаться 'иметь любовные отношения' (Она встречалась с ним два месяца), дружить — в том же значении, но скорее только о молодом человеке и девушке, а не вообще о мужчине и женщине; прибарахлиться 'одеться во что-либо новое или модное'13; обрыднуть 'сильно надоесть', преимущественно в форме прошедшего времени (Обрыдло всё, осточертело); стоячка 'столовая или кафе, где едят стоя'14, фингал 'синяк, опухоль (от удара)'; цели
ковый 'целый, не поделенный на части'!5; просторечные названия денежных единиц: трояк 'три рубля'; червонец 'десять рублей'; четвертная, четвертак 'двадцать пять рублей'; полета 'пятьдесят рублей'; встречающиеся в непринужденной речи носителей литературного языка фразеологизмы типа катить телегу 'напрасно обвинять', пудрить мозги, лапшу на уши вешать 'намеренно вводить в заблуждение, дурачить'; в упор не видеть — о нежелании общаться с кем-либо и нек. др.