2 ВОЗВРАЩЕНИЕ АРХАИКИ

26

КОНЕЦ ПОЛИТИКИ, ИЛИ РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ УТОПИЯ

по отношению к другому: к предварительному усло­вию, которое следует принять во внимание перед всяким предприятием ради того, чтобы заранее от­вести угрозу разлада. Перед этой угрозой potestas со­вершенно естественно утверждалась со стороны то­го, по мнению которого «дух» конституции нашей Пятой Республики признает высшую добродетель, первую добродетель, auctoritas. Auctoritas — это до­бродетель, существовавшая до закона и осуществле­ния власти, добродетель, которая, как говорит нам Тит Ливии, пришла к нам вместе с греком Евандром, сыном Гермеса, оказавшимся на берегах Тибра, на территории латинян, до потомков Энея-троянца, до основания Рима. Евандр — сообщает нам Тит Ли­вии — принудил пастухов к повиновению auctori-tate magis quam imperio5, больше признанным пре­стижем личности, чем инсигниями и принуждаю­щими средствами командования. Тит Ливии тотчас же приводит нам причину этого авторитета. Евандр был venerabilis miraculo litterarum6. Он внушал ува­жение из-за чудесной соотнесенности с письменнос­тью, с тем, что говорится и пишется, что возвещает­ся и истолковывается посредством букв.

Таково изначальное соотношение между auctori­tas и буквой. Auctor — это специалист по послани­ям. Он — тот, кто умеет различать смысл в шуме ми­ра.

Чудо, очевидно, внушает уважение. Тем, кто стре-

27

ОТ ПОЛИТИЧЕСКОГО К ПОЛИТИКЕ

милея загнать президента-кандидата Миттерана в угол обещания, заставить его в чем-то признать­ся, Миттеран ответить не сумел. Он предпочел чудо о буквах. И называлось оно «Письмо ко всем фран­цузам». Остроумцы тотчас же начали зубоскалить: кто же из тех, кому адресовано такое толстое пись­мо, прочтет его? Бездонная наивность остроумцев, тех, для кого слова на бумаге никогда не выдержи­вают столкновения с реальностью... Между тем от­вет очевиден. Количество прочитавших это письмо ничего не значит. Существенно то, что оно адресова­но и подписано. Я не недооцениваю ни смысла демо­кратической педагогики, вдохновлявшей это пись­мо, ни гражданского смысла и желания произвести выбор со знанием дела, которые могли вызвать вни­мание читателей. И все равно существенное в дру­гом. Встретившись со спортсменом с хорошими зу­бами, президентский спичрайтер сделал очевидным, что противник этого спортсмена — совсем иной пер­сонаж, деятель, творящий miraculum litterarum, auctor.

Известна любовь президента Миттерана к писате­лям. Остроумцы, для которых политика представля­ет собой зрелище, полагали, что он взращивает ин­теллектуалов для галерки. Но auctor — нечто со­вершенно иное, нежели интеллектуал. Auctor есть некий гарант. Это тот, кто владеет письмом, кто мо­жет распутывать смысл и последовательно находить справедливость в шуме мира; стало быть, это тот, кто способен умиротворить письмом крики ссоры, объединить людей способностью различать смысл, приносить мир той способностью, которая предше­ствует осуществлению власти. Это тот, кто противо­поставляет динамизму производительных энергий

28

КОНЕЦ ПОЛИТИКИ, ИЛИ РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ УТОПИЯ

символическую способность увеличения могущества посредством расшифровки смысла, а значит — спо­собность к гармонизации общества на основе консен­суса.

Он превратил это умиротворение в задачу полити­ки. Но — вместе с ним — выявил сам парадокс поли­тики, понимаемой как искусство правителей, поли-

29

ОТ ПОЛИТИЧЕСКОГО К ПОЛИТИКЕ

тики в том виде, как стародавний союз малых пра­вительственных практик и великих философских теорий навязал ее нашему восприятию. Задача этой политики определяется как вычитание политическо­го. Это вычитание может описываться двумя спосо­бами — в зависимости от способа, каким обыгрыва­ют соотношение между категориями социального и политического. Вычитать политическое означает, в одном смысле, сводить его к умиротворяющей функ­ции отношений между индивидами и коллективнос­тью, разряжая от нагрузки и символов социального разделения.

30

КОНЕЦ ПОЛИТИКИ, ИЛИ РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ УТОПИЯ

лодой «конец политического» философия всегда рас­полагала по соседству с мыслью об истоках.