ОЧЕРК НАУКИ О ЯЗЫКЕ1

(ИЗВЛЕЧЕНИЯ)

Звуки языка с течением времени подвергаются изменениям. Спонтанеические изменения звука зависят от постепенного изме­нения его артикуляции. Произнести звук мы можем только тогда, когда память наша сохраняет нам отпечаток его артикуляции.

Законы изменения звуков могут быть признаны только вто­ричными законами, только отдаленными последствиями законов изменения артикуляций, которые и будут первичными законами. Потому изменения звуков будут правильны только в общем.

Мы должны признать существование всеобщих звуковых зако­нов, потому что история разных, даже неродственных, языков представляет нам массу поразительных аналогий: звуки изменя­ются одинаково в разных языках и в разные эпохи одного и того же языка. Если мы видим разное изменение одного и того же звука в разных языках или в разных эпохах одного какого-нибудь языка, то вернее всего, что в таких случаях мы имеем дело не с одним звуком, а с двумя весьма близкими друг к другу, но все-таки раз­личающимися, если не своими акустическими качествами, то своей артикуляцией.

Есть некоторое соотношение между изменениями отдельных звуков данного языка; другими словами, в звуковой системе дан­ного языка заметим известную гармонию, будем ли мы рассматри­вать эту систему в порядке сосуществования или в порядке после­довательности. Существование всеобщих звуковых законов дает возможность ответить на вопрос о генезисе разных звуковых кате­горий. Одна звуковая категория развивается из другой, и, таким образом, одна звуковая система получается путем переинтегра- ции другой...

...Если вследствие закона ассоциации по сходству слова должны укладываться в нашем уме в системы или гнезда, то благодаря закону ассоциации по смежности те же слова должны строиться в ряды.

Итак, каждое слово связано двоякого рода узами: бесчислен­ными связями сходства со своими родичами по звукам, структуре и значению и столь же бесчисленными связями смежности с раз­ными своими спутниками во всевозможных фразах; оно всегда член известных гнезд или систем слов и в то же время член извест­ных рядов слов...

...Указав связи, которыми соединены друг с другом слова, связи двух порядков — порядка сосуществования (сходство) и по­рядка последовательности (смежность), мы не исчерпали еще всех тех средств, которыми располагает наш ум для того, чтобы спло­тить всю массу разнородных слов в одно стройное целое.

Указанные нами связи суть только непосредственные связи слов: слова связаны с другими или потому, что они на них похожи, как слова, или потому, что мы имеем привычку употреблять их рядом с этими словами.

Но мы не должны никогда терять из виду основной характер языка: слово есть знак вещи. Представление о вещи и представле­ние о слове, обозначающем эту вещь, связываются законом ассо­циации в неразлучную пару. Это будет, конечно, ассоциация по смежности. Только немногочисленный в каждом языке класс слов звукоподражательных связан с соответствующими вещами еще ассоциацией по сходству, например «шушукать» и т. п. Если представление о вещи неразлучно с пред­ставлением о соответствующем слове, то что же из этого следует? Слова должны классифицироваться в нашем уме в те же группы, что и обозначаемые ими вещи.

Представления наши будут представлениями о предметах и их действиях или состояниях, о качествах этих предметов, их количе­ствах и отношениях, о качествах их действий или состояний. В языке мы имеем те же группы: имена существительные с место­имениями и числительными, глаголы, имена прилагательные, наречия.

Это будут посредственные связи слов.

...Мы только что видели, что каждому из больших отделов того, что мы называем, соответствует в языке известный общий тип: слова, обозначающие предметы, их качества, их действия или со­стояния и прочее, отличаются друг от друга не только своим со­держанием, но и своей внешностью, своей структурой и в извест­ной степени своими звуками. Здесь мы можем сделать первое указание на основной закон развития языка. Это будет закон соответствия мира слов миру мыслей. В са­мом деле, если язык есть не что иное, как система знаков, то идеаль­ное состояние языка будет то, при котором между системой знаков и тем, что она обозначает, будет полное соответствие. Мы увидим* что все развитие языка есть вечное стремление к этому идеалу.

Рассуждая вообще о словах, мы не в состоянии дать более точ­ную формулу закона, чем та, которую мы привели выше. Она будет представляться читателю все более ясной и определенной по мере того, как наш анализ слова будет идти все глубже...

...В целых сотнях слов повторяются одни и те же или похожие друг на друга морфологические элементы, вследствие чего в языке образуются более или менее многочисленные семейства слов, родст­венных по корню, суффиксу или префиксу. Само собой понятно, что слова данного языка, представляя известные однообразия в том материале, из которого они построены, должны представлять из­вестные однообразия и в самом своем строении.

В языке всегда можно открыть известные типы слов и связь между отдельными типами, другими словами, можно от­крыть известные структурные семейства, систе­мы т и п о в. С другой стороны, область называемого, мир поня­тий представляет известное число общих категорий, как предмет, его признак, его действие и проч. Каждая из этих категорий имеет свою более или менее обширную семью; представления о предметах действующих, о предметах, испытывающих действие других пред­метов, о служащих орудием при действии и проч. составят одну семью; представления о действиях, принадлежащих настоящему времени, прошлому или будущему, о действиях мгновенных и про­должительных и проч. составят другую семью, или систему.

Язык не был бы пригоден для той цели, для которой он суще­ствует, если бы упомянутым системам понятий не соответствовали с большей или меньшей точностью системы словесных типов. Системы, наиболее выдающиеся, системы, отдельные члены которых находятся в наиболее тесном отношении друг к другу, открыты и описываются с древнейших времен под именем систем склоне­ния и спряжений. К этим двум системам грамматики часто прибавляют третью — изменение прилагатель­ных по степеням (motio). Но упомянутые системы не единственные системы языка: все то, что известно в грамматиках под общим именем словообразования, представляет массу систем, не настолько выделяющихся в необозримой массе слов, составля­ющих язык, чтобы быть замеченными при поверхностном наблю­дении...

...Само собой разумеется, что каждая словесная категория на­ходится в таком более или менее определенном отношении сродства и зависимости не с одной какой-нибудь категорией, а со многими, потому что, несмотря на все уклонения, язык представляет одно гармоническое целое.

Наиболее выдающиеся системы, склонение и спряжение, под­мечены давно. Эти системы путем производства стремятся стать од­нородными по основе. В «борьбе за существование» между несколь­кими разновидностями основы одолевает та, которая лучше пом­нится благодаря частому употреблению, а может быть, и другим каким-нибудь своим качествам природы фонетической. Для произ­водства необходима память слов, сходных материально и струк­турно. Формы, которые твердо помнятся как отдельные формы, а не в связи с другими родственными формами, обыкновенно вос­производятся. Таковы будут наиболее употребительные слова, а также слова, входящие в состав рядов. Отсюда вечный антагонизм между консервативной силой, основанной на ассоциациях смеж­ности, и прогрессивной, основанной на ассоциациях сходства.

Больше разнообразия и меньше абсолютного порядка пред­ставляют слова, рассматриваемые со стороны их строения. Это на­ходится в связи преимущественно с природой ариоевропейского суффикса. В языке устанавливается несколько, например, скло­нений или спряжений; поэтому данная форма будет гармонировать с прочими, составляющими одну структурную систему, будучи от­личной от форм, родственных ей по функции, но принадлежащих другим системам. Однако и здесь замечается стремление к абсолют­ному однообразию, к уменьшению числа систем. Это происходит путем вытеснения одних суффиксов другими, причем победонос­ными суффиксами оказываются те, которые лучше помнятся бла­годаря частому употреблению, своей полнозвучности и вырази­тельности, а также большему соответствию данным основам.

Кроме склонения и спряжения, язык имеет и другие, менее выдающиеся системы. Они тоже стремятся к однообразию, но пре­имущественно к однообразию внутри своей категории, к однооб­разию структурному, которое может задерживать полное упорядо­чение слов, происходящих от одного корня.

Вся масса не гармонирующих с данной языковой системой продуктов воспроизводства мало-помалу сглаживается,или уступая систематизирующей и обновляющей силе производства, или вполне отчуждаясь от прежних своих родичей и получая самостоятель­ность...

...Желая составить себе хоть приблизительное понятие о том, как возникают слова известных грамматических категорий, мы должны бы прежде всего поставить вопрос, насколько правильна общепринятая в грамматиках классификация слов, существующая уже с лишком две тысячи лет. Но этот трудный и сложный вопрос не может найти места в настоящем кратком очерке. Что общепри­нятая классификация слов не выдерживает строгой критики, читатель может найти доказательства в XI главе книги Пауля ^[63]. Не имея возможности теперь заняться этим вопросом, мы можем сказать только, что более правильной классификацией была бы такая, по которой все слова делились бы на знаменательные, имя и глагол, и незнаменательные, служебные, или частицы разных степеней: первой степени, например наречия, в которых элемент знаменательности еще очень силен, второй, например предлоги, которые гораздо менее знаменательны, и так далее до частиц, вроде русской то и греческой у®, частиц, вполне служебных, ли­шенных всякой знаменательности и самостоятельности. И вот в истории языка мы видим, что одна знаменательная категория обыкновенно получается из другой, частицы же получаются из оскол­ков систем знаменательных слов; при этом частицы более низких степеней разви­ваются из частиц более высоких степеней.

В. А. БОГОРОДИЦКИЙ