ОБРАЗ НАУКИ КАК РАЦИОНАЛИЗИРУЮЩЕЙ СИЛЫ.ПЕРЕХОД ОТ МОБИЛИЗАЦИИ НАУКИ К РАЦИОНАЛИЗАЦИИ НАУЧНОГО ПРОИЗВОДСТВА. СТАНОВЛЕНИЕ НАУКОВЕДЕНИЯ
Рационализация мира, в том числе и социального мира, предполагает экстенсивное и интенсивное развитие науки, формирование и развертывание рациональных установок и оснований всех сегментов культуры, рационализацию сознания и ученых и широких кругов общественности.
Рациональные установки и ориентации, принципы рациональности, утверждаемые научным сознанием, обусловлены степенью практического применения науки в решении социальных и технических задач, развертыванием технико-инженерного способа существования научного знания.Отечественная социологическая мысль с самого начала подчеркивала несовершенство стихийного развития общества, указала на необходимость сознательной регуляции общественных процессов, сформулировала решающие принципы планомерной государственной организации общественной жизни, не только экономических, но и социальных, социально-психологических, духовно-культурных процессов. Это нашло свое отражение как в формировании новых принципов государственной политики относительно научного и технического развития, так и в практической реализации новых принципов государственной регуляции и организации социокультурных процессов. Решающая линия в политике Советского государства относительно культуры и науки, делавшего акцент на государственной организации науки и умалявшего самоорганизацию науки, привела к возрастанию ориентации на инженерно-прикладные функции науки в общественной жизни, на прикладные исследования и разработки в составе естественнонаучного знания, в частности, к выдвижению на первый план социальной инженерии в составе социального знания и технического знания в составе естественнонаучного знания. В противовес пролеткультовской трактовке знания как инструментальной силы, трактовке, которая совпадает с социальной инженерией как манипуляцией людьми, формируется и развивается иная интерпретация науки, которую можно охарактеризовать как социальную инженерию путем рационализации.
Это раз-личение двух типов инженерии весьма существенно и основывается на принципи-ально различных образах науки. Если утилитаристско-инструментальный образ науки ориентируется на оснащение управленческих организаций техническими средствами управления людьми независимо от их воли и сознания, более того, даже вопреки их воле и сознанию, то образ науки как рационализирующей силы ориентируется на развитие рациональных ориентаций людей, на формирование и укрепление их сознательного отношения к своей деятельности, к социальной макросреде и микросреде, к природе, к другим людям. Если социальная инженерия путем манипуляции, стремясь к наиболее эффективному воздействию на сознание и волю людей, делает акцент на контроль за человеческим поведением и сознанием, превращает их в марионеток, унижает их достоинство, рассматривая каждого из них как функциональный момент организационных структур, как винтик государственной машины, то инженерия, ориентирующаяся на рационализацию общественного бытия, осуществляет изменение или стабилизацию социального порядка средствами пропаганды рациональных методов деятельности, путем организации различных актов деятельности в организованную систему. Инженерия, ориентированная на рационализацию, повышает уровень социальной рефлексии, культивирует сознательное и ответственное отношение человека к самому себе, к другим людям, к природе. При таком определении целей и функций науки научное знание и рационализирующее сознание выступают в качестве моментов общественного действия, в качестве механизма осознания социальных проблем и противоречий, способа решения и выдвижения определенных практических рекомендаций для государственных и общественных организаций.Осознание науки как рационализирующей силы нашло свое выражение уже в первых попытках планирования экономики СССР, в том числе планирования научной работы. Так, в 1921 г. Г. М. Кржижановский высказал мысль о том, что с развертыванием государственных форм планирования хозяйственной жизни создаются небывалые условия для приложения к трудовым процессам завоеваний техники, для точного подсчета на основах научного исследования.
Именно в эти годы развернулось движение за научную организацию труда (НОТ), за рационализацию физического и умственного труда. Так, А. К. Гастев — один из лидеров движения за НОТ подчеркивал, что необходимо применить к любым формам человеческой деятельности научные начала, а именно — методичность, систему, точный расчет, связывая с научной организацией труда развитие социальной инженерии.Если на первых порах политика Советского государства относительно науки формулировалась как мобилизация науки для нужд государственного строительства (именно так назывался отдел Наркомпроса, созданный по декрету Совнаркома от 9.XI.1917 г., и программа его работы, подготовленная в феврале 1918 г. Л. Г. Шапиро), то в начале 20-х гг. уже ставится вопрос о необходимости перехода от мобилизации науки к созданию плановой работы научно-исследовательских учреждений, о создании Комитета по делам науки с функциями координирующего, согласующего и планирующего органа. Мобилизация науки ориентировала прежде всего на установление научных сил, которыми располагала в то время страна, на учет и статистический анализ научного сообщества, на привлечение его к решению практических задач социалистического строительства. В 1920 г. выходит новый выпуск «Наука в России. Справочный ежегодник». Отдел по мобилизации науки подготовил список научных учреждений страны, картотеку ученых, работающих во всех областях научного знания. В 1926 г. выходит статистический сборник, подведший итог работе по учету научных сил в основных научных центрах СССР'.
Новый этап в организации научной работы в нашей стране был связан с задачами планирования научно-исследовательской деятельности, планового постро-ения и районирования сети научно-исследовательской деятельности и учреждений, согласования планов научной работы с основными задачами плановой перестройки народного хозяйства. Осуществление принципов планирования работы научно-исследовательских учреждений столкнулось с рядом трудностей. Так, П. С. Осадчий писал: «Обширность и разнообразие плановых задач, обилие и разнородность существующих научно-исследовательских институтов, разбросанных по нескольким ведомствам, создают особые затруднения организационного порядка по объединению ведущихся в них работ в направлении наиболее успешного разрешения очередных задач социалистического строительства, по введению всех этих работ в русло общегосударственного плана научных иссле-дований, согласованного в своих главных линиях с планом реконструкции народного хозяйства»
Эта работа по планированию научно-исследовательской деятельности могла быть успешно осуществлена лишь благодаря тому, что к самой науке были применены принципы и методы рационализации, благодаря тому, что возникает и развивается научный подход к организации и развитию научного знания.
Наука, понятая как рационализирующая сила, применяется при изучении самой науки. Это находит свое выражение в формировании новой научной дисциплины — науковедения, или науки о науке.Первая программа науковедческого исследования науки была сформулирована И. А. Боричевским в 1926 г. Он подчеркивает необходимость объединения в теории науки, или науковедении, различных аспектов анализа науки и превращения науковедения в специальную отрасль знания, где могут и должны использоваться точные количественные методы. Осознавая необходимость науковедения, которому, по его словам, «принадлежит будущее», он формулирует четыре класса задач перед этой дисциплиной: «Во-первых, теория науки ставит своей задачей раскрыть подлинные орудия научного познания, выявить те искусственные орудия мысли и чувства, которыми располагает научная мысль на данной ступени своего развития. Во-вторых, теория науки стремится раскрыть внутренние закономерности тех наиболее общих, предельных понятий, до которых возвысилась наука с помощью данных искусственных орудий. В-третьих, теория науки уясняет общеобязательную, необходимую связь между тем и другим, — между данным состоянием искусственных орудий и добытых с их помощью научных истин. Наконец, в-четвертых, в союзе с научной социологией теория науки устанавливает своеобразную природу тех взаимоотношений, которые связу- ют действенное научное познание с другими обнаружениями общественного человека. Понятие науки как производительной силы является здесь достаточно связующим звеном» . В этой статье Боричевский формулирует не только название новой научной дисциплины, изучающей науку, но и основные линии науко-ведческого анализа науки, в том числе методологии науки и социологии науки, их связи между собой.
6 Зак 3881
Другой вариант теории науки был разработан советским математиком Г. А. Грузинцевым (1880-1929), который исходит из того, что в современной науке утверждается системная точка зрения, делающая акцент на изучение отношений между элементами.
Такую — системную — точку зрения необходимо применить к анализу самой науки. Это позволяет Грузинцеву прежде всего понять науку как элемент социальной системы: «По отношению к науке существует одна система, которая должна пользоваться нашим преимущественным вниманием — это система социально-экономических отношений; это вытекает из того, что наука есть прежде всего (в порядке причинной связи) явление социальное и уяснить ее себе в полной мере без анализа социальных условий, вызвавших ее возникновение и детерминирующих ее развитие, очевидно, невозможно» . Социальная природа науки сказывается прежде всего в характере научных проблем, в той ценности, которая приписывается науке, ее методам и отдельным элементам, и наконец, в форме изложения результатов научного знания.Грузинцев развертывает подход к науке как к деятельности, формулирует «технически-исследовательскую» точку зрения на науку, согласно которой предмет теории науки — деятельность ученого, выражающаяся в создании и обосновании научных теорий. Этот подход находит свое выражение в выделении Грузин- цевым научных проблем как основного элемента научной системы, в различении им проблем обоснования и исследования, и соответственно двух тенденций — систематического обоснования и планомерного развития. Основным понятием, предложенной Грузинцевым теории науки, является понятие познавательной системы, находящей свое изложение в учебнике и формулирующей определенные условия приемлемости для включения тех или иных элементов знания в познавательную систему. Процедурой соединения элементов познавательной системы и включения в нее элементов знания является эвристическая редукция, позволяющая рассмотреть их в генезисе и в связи с определенными задачами и их решениями. Познавательная система, изложенная в учебнике, фиксирует лишь состояние научного знания.
Другой тип познавательных систем — познавательные системы в действии, позволяющие раскрыть преобразование систем в связи с решением или постановкой задач. Теория науки должна, по определению Грузинцева, изучать познавательные системы в действии, раскрыть динамику научных проблем.
Все исследовательские проблемы он делит на четыре класса: 1) технического, вненаучного происхождения; 2) прикладного происхождения, относящиеся к другим областям науки; 3) проблемы обоснования науки; 4) лемматические проблемы, относящиеся к области исследования данной науки и необходимые для решения других задач. Ведущая особенность современной науки помимо ее системного характера заключается, согласно Грузинцеву, в ассимиляции проблем, в превращении тех-нических задач в задачи планомерного исследования и лемматические задачи. Связывая с теорией науки решение проблем обоснования научного знания, Гру-зинцев подчеркивает, что «отсутствие обоснования результатов работы ученого в сущности помешает ему принять должное участие в общем развитии науки. <...> Задачи обоснования науки возникают после научного исследования при критике его с точки зрения тех требований, которые мы предъявляем к знанию вообще и к научному знанию в частности. Не давая сама по себе (по крайней мере, непосредственно) новых результатов, работа в этом направлении придает уже ранее полученным результатам обоснованность, которая позволяет нам включить их в научную систему. Таким образом, задачи обоснования науки представляют собой, в сущности, задачи изложения научных исследований в форме, наиболее облегчающей контроль и показывающей, что они свободны от критики» Разграничив по сути дела контекст исследования и контекст обоснования, Гру- зинцев не только вычленил ряд принципов обоснования (принцип полноты, экономии, логического упрощения), но и сформулировал весьма перспективную программу логики и методологии науки, вариант теории науки, учитывавший все достижения математической логики и теории множеств.Еще один вариант науковедческого анализа науки, который начал складываться в 1930-е гг., связан с изучением массива публикаций, с рассмотрением научной литературы как показателя роста науки, с фиксацией типов научной литературы — учебников, монографий, статей. Рост публикаций трактуется здесь как показатель роста науки, а динамика массива научных публикаций позволяет выявить изменения в научном сообществе, в научных центрах и т. п. Одно из первых исследований в этом направлении было осуществлено М. И. Чайковским, который на основе библиографии литературы по математике на Украине с 1894 г. по 1929 г. смог осуществить не только статистическое описание массива публикаций по математике (517 названий), но и выделить смену научных центров на Украине, показать динамику исследовательских областей внутри математики . В. И. Баженов проанализировал распределение иностранных технических журналов по отдельным странам и научным отраслям, распределение статей по вопросам техники за 1929 г. и 1930 г.
Реферирование научной литературы за рубежом рассматривается как показатель отношения ученых этой страны к результатам научной работы в другой стране. Так, Е. П. Шевченко, проанализировав число рефератов по ряду технических наук в американских журналах, показывает рост числа рефератов с 1933 г. (11,8%) по 1934 г. (18%) из советских журналов .
Весьма содержательны исследования К. Р. Симона — известного советского библиографа, который впервые обратил внимание на закономерности роста научной литературы, на статистику журналов и периодических научных изданий, на типологию научных журналов . В этот же период возникают первые центры и институты научно-технической информации и реферирования, создается государственная служба библиографии научных книг и статей («Ежегодник книги СССР», «Летопись периодических изданий СССР», «Летопись журнальных статей», «Летопись газетных статей», «Летопись рецензий» и др.).
Следует все же отметить, что изучение массива научной литературы, начатое советскими учеными в 1930-х гг., не привело к формулировке эмпирических, наукометрических законов, характеризующих развитие науки. Это объясняется прежде всего тем, что исследование научной литературы, ее динамики в различные периоды и в различных странах было объектом специальной научной дисциплины — библиографии. Между науковедами и библиографами отсутствовали необходимые для библиометрического подхода к науке связи, а науковеды, специально занимавшиеся проблемами развития науки, прошли мимо тех данных, которые были получены в библиометрии и которые могли служить определенным показателем роста науки. Кроме того, отсутствовали математические и технические средства, необходимые для анализа массива научных публикаций (они были созданы благодаря осознанию важности распределений К. Ципфа и благодаря методике «цитат-индекса», позднее предложенной в США Гарфиль- дом). Библиометрический подход к науке был связан с ограничением всего богатства результатов научной деятельности одним лишь показателем — научной литературой, причем взятой самой по себе, вне культурно-исторического контекста и тех когнитивных смыслов, которые в ней воплощены.