ПРОБЛЕМА «СВЕРХРАЦИОНАЛИЗМА» КАК ГНОСЕОЛОГИЧЕСКОГО ОБОСНОВАНИЯ «НОВОГО ГУМАНИЗМА»

Проблема универсального гуманизма — это для структура- листскоь антропологии проблема построения общего людского дома, проблема перепроверки всего уже построенного по кир-пичику, причем с опорой на фундамент, на то, что действительно общее для всех обитателей этого дома, а не на его верхние этажи.

Если общечеловеческий язык, если общий фундамент человеческого дома не обнаруживается на уровне сознания, он может быть найден на уровне бессознательного; если он не обнаруживается на уровне исторического действия («примитивные» общества не знают истории в европейском смысле — на этом мы еще остановимся особо), его надо искать на уровне статических структур; если этот фундамент не обнаруживается на уровне разума, воплощенного в современной науке, он может быть найден на уровне «логики чувств», прочитываемой как особого рода язык, точнее, он может быть обнаружен в той единой, структурно организованной, хотя и бессознательной, основе, где чувственное не противопостав- ляется рациональному, но раскрывает свое взаимодействие с рациональным. Это и есть «сверхрационализм» — рационализм, интегрировавший в себя чувственность и неотрывный от нее 15. Вопрос о возможности «сверхрационализма», о возможности нового, перепроверенного и переосмысленного единства чувственного и рационального с точки зрения структуралистской антропологии не только академический — это вопрос обоснования универсального гуманизма, вопрос о единстве человеческой природы на уровне наиболее фундаментальных ее проявлений, о единстве человека и природы во вселенском масштабе.

Более конкретно сверхрационализм предстает в структурной антропологии К.

Под зыбкими поверхностями явлений, которые могут показаться современному наблюдателю хаотичными и случайными, просвечивает в глубине их общая (и общечеловеческая) рациональная (точнее, именно «сверхрациональная») основа, обнаруживается смысл и порядок, бессознательно функционирующая структурированность. Возьмем ли мы системы родства и браков, тотемизм или пластическое искусство (например, маски), мы сможем, уподобляя их особого рода языкам и применяя в их изучении некоторые методы исследования языка (прежде всего метод бинарных расчленений), обнаружить упорядоченные системы правил. В особенности эта логика чувственных качеств четко проявляется в мифическом мышлении — наиболее свободном и спонтанном, ибо не привязанном жестко ни к какому объекту. Последовательно включая в рассмотрение все новые и новые мифы 16, Леви-Стросс намечает даже стройные переходы от собственно логики чувственных качеств к логике форм и далее — к элементам логики высказываний. Тем самым удается вос-становить все больше и больше ступеней, ведущих от «мысли дикаря» к высотам современной науки: между ними обнаружи-вается не пропасть, а именно лестница, по которой некогда прошло человечество и по которой каждый человек может спу-ститься и вновь подняться при условии определенного умствен-ного усилия, расшифровывающего логику человеческого духа.

Эта логика «сверх» (или «над») рационального функционирования человеческого духа вводит исследователя в сферу некоей бессознательной комбинаторики, общего мыслительного арсенала, набора мыслительных ограничений и возможностей, по-разному представленного в различных обществах и в различных культурах.

Естественно, для решения задач, связанных с обоснованием универсального гуманизма, нужны совместные усилия всех наук, как гуманитарных, так и естественных: все эти дисциплины должны действовать заодно, во имя всеобщего, а не во имя специфического. Иначе невозможно решить задачу структурной антропологии и построить такую «систему истолкований, которая имела бы в виду физический, физиологический, психологический и социологический аспекты всех видов поведения» ,8. Все это позволяет понять познавательный смысл парадоксальных и наиболее часто приводимых в доказательство «теоретического антигуманизма» структуралистской антропологии тезисов типа: «. . .цель гуманитарных наук не конституировать человека, а раст-

1Q 20

ворить его» , «реинтегрировать культуру в природу» и т. д. и т. п. Это означает, что научное мышление должно представить каждый социальный и культурный продукт как нечто порожденное всеобщими структурами мозга, а в структурах мозга прочитать условия его возникновения в живой, а в конечном счете и в неживой материи. Намечается, таким образом, огромная шкала редукций, где социальное сводимо к логическому, логическое — к природному, природное — к биологическому, биологическое — к физико-химическому и т. д.

Поиск логического прохода к всеобщему путем весьма сильных редукций — характерная черта структуралистской антропологии. Различия между теми или иными концепциями — в уровне и глубине редукции, сама же направленность мысли — к объективным всеобшностям — остается неизменной. Что же представляют собой эти объетивные всеобщности, как и где они строятся?