СТРУКТУРАЛИСТСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ Н. С. Автономова

Ан-Тродолагвя как специализированное учение о человеке возникает, по-видимому, в XVIII в., и с тех пор ее место в составе философского знания и ее культурное значение не остаются неиз-менными, раз и навсегда установленными: даже самые, казалось бы, очевидные положения проблематизируются в свете новых данных науки и социальной практики, возникает целый ряд новых проблем.

Основной моделью антропологии становится для современного буржуазного сознания субъективно-иррационалистическая модель: человеческое бытие — это особое бытие, существенно в нем лишь то, что вырывает человека из абсурдного мира, позволяет противостоять этому миру, причем судить об этом бытии может только философия. Антиподом этой модели выступает объективистская «сциентистская» антропология, которая стремится согласовать свой образ человека с последними данными науки, любой ценой вписать человека в объективные параметры его бытия. Тем самым и на уровне антропологической проблематики воспроизводится характерная для современной буржуазной философии в целом полярность методов, подходов, ориентаций. Одним из ярких примеров этой поляризации выступают для нас антропология французского атеистического экзистенциализма и антропология французского структурализма 1. Структуралистская антропология непонятна как нечто само-достаточное, ибо она вторична и производна по отношению к субъективно-иррационалистической версии антропологии. Кульминация французского структурализма и тем самым структуралистской антропологии относится к 60-м годам, когда обнаружилась социально-историческая и философская исчерпанность экзистенциалистского варианта антропологической проблематики.

Вся структуралистская антропология складывается из нескольких составляющих, она образуется несколькими пересекающимися линиями рассуждения. Среди них мировоззренческая составляющая — это все, что связано с проблемой соотношения между антропологией и гуманизмом.

«ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ АНТИГУМАНИЗМ» ИЛИ «НОВЫЙ ГУМАНИЗМ»?

Как известно, на полное и исчерпывающее выражение философского гуманизма претендовал именно экзистенциализм. Одна из работ Ж.-П. Сартра так и называется — «Экзистенциализм — это гуманизм»3. Конечно, если считать экзистенциалистский субъективистский гуманизм подлинным гуманизмом, тогда струк- туралистское отрицание экзистенциалистских позиций неизбежно предстает как «теоретический антигуманизм». Слово было найдено и произнесено, хотя и не по поводу собственно структурализма (позиция структурализма по этому вопросу чаще обозначалась как концепция «смерти человека») 4.

Пафос экзистенциалистского гуманизма —- это опора на ценность произвольного действия, вдохновленного только эмоцией и утверждающего чистую, абсолютную свободу воли, творчества, самоубийства (вспомним слова Камю: единственная философская проблема — это проблема того, стоит ли вообще жить5). Тем самым экзистенциалистский гуманизм сталкивается с проблемой: или свобода или произвол. Момент произвольности выбора начисто закрывает для него другой — непроизвольный, антипроизвольный момент свободы. Это-то и послужило — в плане логических проб-лемных связей — источником альтернативной, структуралистской трактовки человека и его свободы как стержневой проблемы гуманизма.

Структурализм обнаруживает новые грани необходимости там, где экзистенциалистское восприятие видело неучтенные наукой и догматическим рационализмом резервы свободы:- свобода ока-зывается для структуралистов гораздо теснее связанной с необ-ходимостью, нежели с произволом, а произвол выступает как воплощение несвободы. Необходимость, согласно структуралистским «антигуманистическим» интерпретациям, есть то, что обнаруживает себя в самом же произволе, если опуститься ниже уровня самотождественности «Я» на уровень подлинно универсальной человеческой природы, если суметь расшифровать язык, на котором говорит с нами бессознательное, если увидеть за хаосом, аморфностью, беспорядком логику функционирования нерефлективных слоев человеческой психики и поведения, если проанализировать эту логику средствами современных наук о человеке.

Даже по этому лаконичному очерку позиций можно судить о том, что квалификация структурализма как «теоретического антигуманизма» или как концепции «смерти человека» требует внимательного учета всех полемических коннотаций. Отрицается не просто гуманизм, но гуманизм как идеологическая конструкция, скрывающая от субъекта как «начала всех начал» подлинный образ необходимости. Утверждается, однако, возможность некоего нового, более широко понимаемого гуманизма, «вдохновительницей» которого и должна стать структуралистская антропология. Историко-теоретические доказательства в защиту тезиса о возможности «нового гуманизма» приводит Леви-Стросс, вычленяя три последовательных этапа становления гуманизма 8.

Начальный этап гуманизма — конец средневековья и Возрождение, эпоха открытия античности, изучения латыни и греческого языков, включения их в, систему образования. Человеческий космос ограничен здесь пределами Средиземноморья. Второй этап — XVIII—XIX вв., эпоха Просвещения, которая вписывает в свою картину мира Индию и Китай и начинает высказывать (Руссо, Дидро) догадки о возможности открытия в будущем неведомых отдаленных цивилизаций. Наконец, третий, нынешний этап гуманизма связан с интересом к немногим уцелевшим под натиском европейской цивилизации «примитивным» обществам. Экстенсивный этап развития гуманизма на этом завершается, поскольку не остается более неизвестных обществ, которые нужно было бы описывать и изучать, хотя возможности развития гуманизма вглубь далеко не исчерпаны.

Эти три этапа отличаются друг от друга, во-первых, объектом, пространственным охватом; во-вторых, набором средств и приемов исследования (так, античные и восточные цивилизации доступны нам по письменным памятникам и могут изучаться историко- филологическими методами, современные же «примитивные» общества вообще не имеют письменности и требуют новых методов исследования, в частности «полевого» изучения их культур «из первых рук»); в-третьих, широтой социально-классового охвата: так, после аристократического гуманизма Возрождения и буржуазного гуманизма Просвещения нынешний, третий этап гуманизма должен стать гуманизмом подлинно универсальным, подлинно демо-кратическим.

Универсальный гуманизм, или «новый гуманизм», не существует в виде уже найденного решения человеческих проблем: универсальный гуманизм — это задача, которая стоит перед антропологией, это прежде всего решающий жизненный эксперимент (experimentum crucis), психологическая готовность и теоретическая способность принятия Другого путем переосмысления самого себя9.