«ЯЗЫК ЕСТЬ ФОРМА, А НЕ СУБСТАНЦИЯ»

Прежде чем обсуждать противопоставление субстанции и формы в отношении плана выражения (где оно в действительности обла­дает большей общностью), полезно вернуться к аналогии с шахмат­ной игрой, предложенной Ф.

Как мы видели в предыдущей главе, устная речь предваряет письмо (см. § 1.4.2). Другими словами, первичная субстанция языкового плана выражения — звуки (а именно, диапазон зву­ков, производимых человеческими органами речи); письмо же представляет собой, в сущности, способ перенесения слов и пред­ложений некоторого языка из субстанции, в которой они нормально реализуются, во вторичную субстанцию начертаний (видимые знач­ки на бумаге или камне и т.

Для простоты рассмотрим сначала языки, использующие ал­фавитную систему письма. Допустим, что звуки языка находятся в одно-однозначном соответствии с буквами алфавита, используе­мыми для их представления (другими словами, что каждый звук представлен особой буквой и каждая буква всегда обозначает один и тот же звук). Если это условие будет выполнено, не будет ни омографии, ни омофонии — будет одно-однозначное соответствие между словами письменного языка и словами устного языка, и (исходя из упрощенного предположения, что предложения состоят только из слов) все предложения письменного и устного языка будут также находиться в одно-однозначном соответствии. Поэтому письменный и устный языки будут изоморфны. (То, что, как мы уже видели, письменный и устный языки никогда не бывают со­вершенно изоморфны, здесь не имеет значения. В той степени, в какой они не изоморфны,— это разные языки. Это одно из следст­вий того принципа, что язык есть форма, а не субстанция.)

Чтобы предотвратить недоразумение, мы будем пользоваться квадратными скобками для отличия звуков от букв (это стандарт­ное условное обозначение; ср. §3.1.3). Так, [t], [е] и т.д. будут обозначать звуки, a t, е и т. д. будут обозначать буквы. Теперь мы можем ввести различие между формальными единицами и их суб­станциальной реализацией посредством звуков и букв. Когда мы говорим, что [t] находится в соответствии с t, [е] — с е, и во­обще, когда мы говорим, что определенный звук находится в со­ответствии с определенной буквой и vice versa, мы можем истол­ковать это утверждение в том смысле, что ни звуки, ни буквы не являются первичными, но и те и другие суть альтернативные ре­ализации одних и тех же формальных единиц, которые сами по себе являются совершенно абстрактными элементами, независи­мыми от субстанции, в которой они реализуются.

(и заключая их в косые скобки), мы можем сказать, что /1/ обозна­чает определенный элемент выражения, который может реализо­ваться в звуковой субстанции звуком [t] и в графической суб­станции буквой t; что /2/обозначает другой элемент выражения, который может реализоваться как [е] и е, и так далее.

Теперь ясно, что точно так же, как шахматные фигуры могут быть сделаны из различных сортов материала, один и тот же на­бор элементов выражения может быть реализован не только при помощи звуков и начертаний, но и во многих других видах субстан­ции. Например, каждый элемент мог бы реализоваться светом того или иного цвета, определенными жестами, посредством опре­деленного запаха, большим или меньшим пожатием руки и т. д. Можно даже, очевидно, построить коммуникативную систему, в которой разные элементы были бы реализованы различными ви­дами субстанции — систему, в которой, например, элемент /1/ реа­лизовался бы звуком (любого рода), /2/ — светом (любого цвета), /3/ — жестом руки и т. д. Однако мы не будем учитывать эту возможность и лучше сосредоточим свое внимание на способах реализации элементов выражения посредством различий в некото­рой однородной субстанции. Это более типично для человеческого языка. Хотя устная речь может сопровождаться различными кон­венциональными жестами и тем или иным выражением лица, эти жесты и мимика не реализуют формальных единиц того же уровня, что и единицы, реализуемые звуками, входящими в состав сопут­ствующих жестам слов; иначе говоря, определенный жест, соче­таясь со звуками, не образует слова, как это имеет место при сочетании двух или более звуков, образующих слово.

В принципе элементы выражения языка могут быть реализо­ваны в субстанции любого рода, если только будут удовлетворяться следующие условия: (а) отправитель «сообщения» должен иметь в своем распоряжении необходимый аппарат для того, чтобы про­изводить значимые различия в субстанции (различия звуков, на­чертаний и т. д.), а получатель сообщения должен иметь аппарат, необходимый для того, чтобы воспринимать эти различия; другими словами, отправитель (говорящий, пишущий и т. д.) должен иметь необходимый «кодирующий» аппарат, а получатель (слушающий, читающий и т. д.) должен иметь соответствующий «декодирующий» аппарат; (Ь) сама субстанция как среда, в которой устанавливаются эти различия, должна быть достаточно устойчивой, чтобы сохра­нять различия в реализации элементов выражения в течение того времени, которое при нормальных условиях коммуникации не­обходимо для передачи сообщений от отправителя к получателю.

2.2.6.