Рудольф Карнап (Прага) ФИЗИКАЛИСТСКИЙ ЯЗЫК KAK УНИВЕРСАЛЬНЫЙ ЯЗЫК НАУКИ1

1. Расщепление науки.

2. Языки.

3. Протокольный язык.

4. Физикалистский язык как интерсубъективный язык.

5. Физикалистский язык как универсальный язык.

6. Протокольный язык как часть физикалистского языка.

7. Единая наука в физикалистском языке.

I. Расщепление науки

B своем традиционном виде наука не обнаруживает ни­какого единства. Она распадается на философию и специ­альные науки; специальные науки расщепляются на фор­мальные науки (логику и математику) и реальные науки; реальные науки обычно разделяют науки о природе, науки о духе и психологию. B основе этого выделения различных видов наук лежат не только практические соображения по поводу разделения научной работы. Общее распростране­ние имеет взгляд, согласно которому они принципиально различаются своими объектами, источниками познания, методами исследования. B противоположность этому здесь будет представлена другая позиция, провозглашающая те­зис о единстве науки: все предложения науки выразимы в одном языке, все факты принадлежат к одному виду и ис­следуются одними и теми же методами.

O философии и формальных науках здесь будет сказано очень кратко, ибо об их истолковании говорили уже мно-

' Rudolf Carnap (Prag). Dic physikalischc Sprache als Universalspra- che der Wissenschafl // Erkenntnis, Bd. II. S. 432—465. Перевод с нем. яз. д. ф. н. A.JI. Никифорова.

гие. Поэтому более подробно мы хотим остановиться на вопросе единства реальных наук.

Правильным пониманием характера философии, логики и математики мы обязаны развитию новой логики, в част­ности, разработке логического анализа языка. Этот анализ в конечном счете приводит к тому результату, что нельзя говорить о философии как особой системе философских предложений, существующей наряду с конкретными нау­ками или над ними. Отныне задача философии заключается в прояснении понятий и предложений науки.

Предложения логики и математики являются тавтоло­гиями, аналитическими предложениями - предложениями, которые верны только благодаря своей форме. Они не об­ладают никаким содержанием, т.е. ничего не говорят о на­личии или отсутствии каких-либо фактов. Если к предло­жению «(Предмет) а является черным» добавить «или а яв­ляется голубым», то хотя получившееся предложение го­ворит меньше, чем первое, но все-таки что-то говорит. Ес­ли же к первому предложению добавить «или а не является черным», то получившееся предложение вообще ни о чем больше не говорит. Оно является тавтологией, т.е. подхо­дит ко всем обстоятельствам. Из него нельзя узнать, каким же свойством обладает предмет. Несмотря на свою тавто- логичность и бессодержательность, логические и матема­тические предложения имеют большое значение для науки, ибо они используются для преобразования содержательных предложений. Для нашей современной позиции важно подчеркнуть, что логика и математика не являются наука­ми, имеющими собственную предметную область. При та­ком истолковании устраняется допущение о существова­нии «формальных» или «идеальных» объектов, которые противопоставляются «реальным» предметам эмпириче­ских наук.

Содержательные предложения, т.е. те предложения, ко­торые (при обычном способе выражения) говорят о фактах, относятся к области реаіьпой пауки. Наш основной вопрос заключается в следующем: разделены ли эти предложения или (как принято говорить) выражаемые ими факты на раз­личные виды, которые несводимы друг к другу? Соглас­но традиционному пониманию, именно это имеет место и принято различать области наук о природе, наук о духе и психологии как включающие в себя объекты разных видов.

Естествознание, опираясь на наблюдение и экспери­мент, описывает пространственно-временные процессы в той системе, которую мы называем «природой». Ha основе единичных предложений устанавливаются общие форму­лы, так называемые «законы природы» («индукция»). Они дают возможность выводить новые единичные предложе­ния, например, предсказания («дедукция»).

Так называемые науки о духе ичи о культуре также пользуются методом наблюдения за телесными процесса­ми. Однако с обычной точки зрения, в этой области наблю­дение играет лишь вспомогательную роль, собственным методом здесь является «понимание», вчувствование, вжи­вание в исторические произведения и события с тем, чтобы уловить их «сущность», проникнуть B их «смысл». B число наук о духе включаются особые «нормативные дисципли­ны», например, этика, которые заняты пониманием «цен­ностей» и установлением «норм». Таким образом, согласно обычному пониманию, объектами наук о духе являются области смысла или системы норм, которые принципиаль­но отличны от объектов естествознания и, поэтому, не мо­гут изучаться естественнонаучными методами.

Относительно психологии господствующие ныне ВЗГЛЯ­ДЫ расходятся. B ней часто используются количественные понятия, осуществляются измерения и эксперименты. По­этому некоторые психологи относят ее к области естест­венных наук. Однако они также подчеркивают своеобразие ее объекта: психология имеет дело с «психическим», с процессами сознания, быть может, даже с бессознатель­ным, в то время как остальные естественные науки зани­маются «физическим». Другие психологи настаивают на родстве своей дисциплины с науками о духе. Здесь также познание осуществляется посредством понимания и вчув- ствования, разница заключается лишь в том, что здесь речь идет не о произведениях и учреждениях, а о переживаниях и их закономерностях. B отношении вопроса, который мы хотим здесь обсудить, представители разных позиций схо­дятся: психология есть наука, имеющая свою собственную предметную область, принципиально отличную от всех ос­тальных областей.

Нам не нужно здесь подробно останавливаться на об­суждении многочисленных точек зрения по поводу разно­образных наук. Достаточно помнить о том, что говорят о принципиально различных предметных областях и прини­мают либо названные виды объектов (например, идеальные и реальные предметы; физические, психологические, духов­ные объекты), либо какие-то иные. Представители всех этих позиций выступают против нашего тезиса о единстве науки.

2. Языки

Когда тезис о единстве науки мы формулируем как ут­верждение о том, что существует только один вид объек­тов, факты только одного вида, то мы пользуемся обычным способом выражения, при котором говорят об «объектах» и «фактах». Корректная формулировка говорит не об «объек­тах», а о словах, не о «фактах», а о предложениях, ибо фи­лософское, т.е. логическое, исследование есть анализ язы­ка. Поскольку терминология анализа языка непривычна, для облегчения понимания мы наряду с корректным спосо­бом выражения (будем называть его «формальным»), кото­рый относится только к языковым формам, будем исполь­зовать также обычный способ выражения (назовем его «со­держательным»), который говорит об «объектах» и «фак­тах», о «смысле» или «содержании» предложений или о «значении» слов[27].

Для того чтобы описать некоторый язык, нужно задать его словарь и синтаксис, т.е. входящие в него слова и пра­вила, согласно которым из слов строятся предложения и согласно которым такие предложения могут быть преобра­зованы в предложения того же языка или какого-то другого языка (так называемые правила вывода и правила пере­вода). He должны ли мы, кроме того, определить «смысл» предложений языка и задать «значение» его слов? - Нет, то, что под этим подразумевается при содержательном способе речи, уже содержится в формальных установлени­ях. Задание «значения» того или иного слова осуществля­ется либо путем перевода, либо посредством определения. Перевод обеспечивается правилом преобразования в дру­гой язык (например, «cheval»: «лошадь»). Определение представляет собой правило преобразования в рамках того же языка; это верно как для так называемых номинальных определений (например, «Слон»: «Животное с такими-то и такими признаками»), так и - на что обычно не обращают внимания - для определений посредством указания (на­пример, «Слон»: «Животное из вида тех, которые находят­ся в таком-то пространственно-временном месте»).

Вместо такого формального описания некоторого языка можно - хотя и не совсем корректно, но более наглядно - дать его характеристику с помощью содержательного спо­соба речи, сказав: предложения этого языка описывают то- то и то. Такую содержательную формулировку можно до­пустить, если ясно представлять себе, что она является лишь наглядным преобразованием формального способа выражения. Если не обращать на это внимания, то исполь­зование содержательного способа речи может приводить к постановке псевдовопросов, скажем, о сущности или ре­альности упоминаемых объектов. Почти все философы и даже многие позитивисты совершают эту ошибку.

Возьмем в качестве примера язык арифметики. Фор­мальная характеристика этого языка может выглядеть при­близительно так: арифметические предложения составля­ются из знаков такого-то рода такими-то способами; для них действуют такие-то правила преобразования. Вместо этого можно использовать содержательный способ речи: арифметические предложения выражают определенные свойства чисел и определенные отношения между числами. Даже если последняя формулировка не вполне точна, она все-таки понятна и допустима, если применяется с осто­рожностью. Следует удерживаться от постановки псевдо­вопросов о том, какими предметами являются эти «числа», реальны они или идеальны, ментальны или внементальны и т.п. Эти псевдовопросы не встают при использовании формального способа выражения, когда говорят не о «чис­лах», но только о «знаках чисел».

Для облегчения понимания мы иногда в дальнейшем будем сопоставлять эти два способа выражения. Слева бу­дем давать формулировки в формальном способе речи, ко­торый является единственно корректным, справа - в обыч­ном содержательном способе речи.

B области науки мы можем выделить различные «язы­ки». Рассмотрим в качестве примера язык национальной экономики. Ero можно было бы охарактеризовать следующим образом:

3. Протокольный язык

Наука есть система предложений, которые устанавли­ваются под руководством опыта. Однако эмпирическая проверка относится не к отдельному предложению, а к сис­теме предложений или к частичной системе. Проверка опирается на «протокольные предложения». Под ними по­нимают такие предложения, которые содержат первона­чальные протоколы, скажем, физика или психолога. Схе­матично мы представляем себе дело таким образом, что все наши ощущения, восприятия, чувства, мысли и т.п. - как в науке, так и в повседневной жизни - сначала письменно фиксируются, а последующая работа всегда связана с ка­ким-то протоколом в качестве исходного пункта. Под «первоначальным» протоколом мы имеем в виду тот, кото­рый мы получаем, если четко отделим друг от друга приня­тие протокола и его обработку различными способами, так что в протокол не могут входить никакие предложения, по­лученные косвенным путем. Подлинный лабораторный протокол физика мог бы иметь следующий вид: «Установ­ление аппаратуры: ...; схема включения:...; положение стрелок различных инструментов в разные моменты вре­мени...; при 500 вольт происходит электрический разряд». Однако это нельзя считать первоначальным протоколом, ибо сюда входят предложения,

для получения которых использу- которые описывают не наблюдае- ются другие протокольные пред- мый непосредственно факт, ложения.

Возможно, первоначальный протокол мог бы выглядеть так: «Порядок проведения опыта: на таких-то местах нахо­дятся тела такого-то вида (например, «медный провод»; возможно, вместо этого говорят: «тонкое, длинное, корич­невое тело»); сейчас стрелка показывает на 5, в то же время вспыхивает искра и раздается треск, затем чувствуется за­пах озона». Первоначальный протокол был бы весьма об­ширным. Поэтому практически целесообразно при форму­лировке протоколов использовать уже обработанные ха­рактеристики. Это верно уже для протоколов физика, но в еще большей мере это используется в протоколах биоло­гов, психологов, этологов. Ho если мы ставим вопрос об оправдании каких-то научных предложений, т.е. об их из­влечении из протокольных предложений, TO мы должны обращаться к «первоначальным» протоколам.

Под «протокольными предложениями» мы всегда бу­дем понимать именно первоначальные протоколы. Язык, состоящий из таких предложений, мы будем называть «протокольным языком». (Его называют также «языком чувственных переживаний» или «феноменалистическим языком»; менее рискованным является нейтральное назва­ние «первый язык»). Ha вопрос о более точной характери­стике этого языка (о более точном задании его слов, вида предложений и правил) при современном состоянии ис­следований еще трудно ответить. Ho для наших после­дующих рассуждений этого и не требуется, хотя позже мы попробуем прояснить характер протокольного языка. Тем не менее, здесь нужно указать некоторые подходы к истол­кованию формы протокольных предложений, предлагае­мые в настоящее время разными исследователями. Не­смотря на то, что мы не представляем здесь собственной позиции, эти указания яснее покажут, что мы понимаем под «протокольным языком».

Выше даны три примеры современных истолкований (которые обычно формулируются в содержательном спо­собе речи). Первое можно назвать атомистическим пози­тивизмом, таково истолкование Маха. Сегодня большинст­ву из нас оно кажется не вполне ясным. Возражения, кото­рые выдвигают против него современные психологи, в ча­стности, представители гештальтпсихологии, имеют, по крайней мере, некоторое оправдание. Поэтому сегодня большинство склоняется ко второй позиции. Третью пози­цию сегодня защищают редко, однако она имеет некоторые основания и заслуживает более серьезного рассмотрения, на котором здесь мы не можем останавливаться.

Предложения научных систем (предложения «систем­ного языка») не выводятся в собственном смысле из прото­кольных предложений. Hx связь с протокольными пред­ложениями является более сложной. B отношении систем­ных, например, физических, предложений мы должны, прежде всего, проводить различие между «единичными» предложениями (относящимися к определенному про­странственно-временному месту, например: «В таком-то пространственно-временном месте температура является такой-то») и так называемыми «законами природы», т.е. общими предложениями, из которых могут быть выведены единичные предложения или их взаимосвязи (например, «Железо имеет (везде и всегда) плотность 7,4»). По отно­шению к единичным предложениям закон природы высту­пает как гипотеза, т.е. его нельзя строго вывести не из ка­кого (конечного) множества единичных предложений, но можно только (если повезет) все больше подтверждать. Единичное системное предложение само является гипоте­зой по отношению к другим единичным предложениям, и оно является (в общем) гипотезой по отношению к прото­кольным предложениям: его никогда (в общем) нельзя строго вывести из протокольных предложений, а можно только в той или иной степени подтвердить C их помощью. Существует возможность обратного выведения: из доста­точно обширного множества единичных предложений со­гласно правилам вывода системного языка и при помощи законов природы можно вывести протокольное предложе­ние. Последующая проверка должна показать, входит ли в протокол выведенное протокольное предложение. Благо­даря этому предложения научных систем не «верифициру­ются» в строгом смысле. Поэтому системы науки всегда содержат некий конвенциональный элемент, т.е. форма системы никогда вполне не определяется опытом, а уста­навливается с помощью конвенционального решения.

Ha основе своих протоколов субъект S мог бы осущест­влять такого рода проверки. Позднее мы обсудим вопрос о том, обладает ли каждый субъект своим собственным про­токольным языком. Здесь же протокольный язык S мы бу­дем называть «конкретным» [«die»] протокольным языком.

Ксли система правил преобра­зования определяет, что при та­ких-то и таких условиях из пред­ложения p выводимо предложе­ние протокольного языка, то у S имеется принципиальная воз­можность проверить p; фактиче­ская проверка зависит от эмпи­рии. Если между каким-то пред­ложением p и предложениями протокольного языка нет такой связи ВЫВОДИМОСТИ, TO p для S непроверясмо и, поэтому, лишено смысла, т.е. является формально недопустимым предложением. B этом случае S не может понять предложения pt ибо «понять» предложение p означает знать следствия p, т.е. предложения протокольного языка, выводимые из р.

Если между предложением p и каждым протокольным языком нескольких субъектов имеется такое отношение выводимости,

Если положение дел, описывае­мое предложением p, СВОДИМО K фактам данного, к непосредствен­ному содержанию переживаний St то S имеет принципиальную воз­можность проверить p. B этом случае S знает «смысл» р. ибо смысл предложения заключается в методе его проверки, в сведении K данному. Если предложение p нс находится в такой связи с предло­жениями о данном, то p для S не­понятно, лишено смысла. «По­нять» некоторое предложение оз­начает знать, какие имеются воз­можные факты данного (возмож­ные непосредственные пережива­ния), когда p истинно.

Если описываемое предложени­ем p положение дел проверяемо описанным образом для несколь- ких субъектов,

то для каждого из этих субъектов предложение p имеет смысл. B этом случае мы называем p «интерсубъективно осмысленным» (для соответствующих субъектов) или, ко­роче, «интерсубъективным». Под «интерсубъективным языком» (соответствующих субъектов) мы понимаем такой язык, предложения которого (для этих субъектов) ин­терсубъективны. Тогда интерсубъективное (для соответст­вующих субъектов) предложение p будет «интерсубъек­тивно значимо», если p значимо для каждого из этих субъ­ектов, т.е. подтверждается (в достаточной степени) каждым из них.

Далее мы покажем, что физикалистский язык является интерсубъективным и может служить в качестве универ­сального системного языка. B заключение мы попытаемся

показать, что даже и протокольные языки можно истолко­вать как частичные языки физикалистского языка.

4. Физикачистскииязык как интерсубъективныйязык

Физикалистский язык характеризуется тем, что его предложение простейшей формы (например, «В таком-то пространственно-временном пункте температура является такой-то»)

Данная характеристика физикалистского языка соответ­ствует традиционной форме физики. (Ради простоты мы отвлекаемся здесь от коэффициентов вероятности, входя­щих в предложения физики). Однако термин «физикалист­ский язык» мы истолковываем так широко, что он охваты­вает не только конкретные языковые формы сегодняшнего дня, но и те языковые формы, которые физика будет ис­пользовать на последующих стадиях своего развития. Быть может, в дальнейшем физика будет использовать не четыре

координаты, а больше или меньше, или вместо пространст­венных и временных величин введет другие величины. Для нас это должно быть совершенно безразлично. Bo всяком случае, язык физики должен быть таким,

чтобы в него можно было Iiepc- вссти каждое протокольное пред­ложение, содержащее только та­кие слова, которые обозначают (приблизительно) восирииимае- мую или вещную область.

чтобы в нем можно было выра­зить любое восприятие, получен­ное в повседневной жизни, т.е. все. что относится к осве­щенности и телесности (в дона- учном смыслс).________________

Для наших последующих рассуждений такой характе­ристики достаточно; нам не нужно здесь более точно опре­делять форму возможного языка физики в ее дальнейшем развитии. B последующем для наглядности мы будем использовать пространственно-временную языковую фор­му. Исходя из данной характеристики физикалистско- го языка, мы можем теперь высказать утверждение о том, что физикалистский язык является универсальным язы­ком, т.е.

что в него переводимо каждое что в нем выразимо любое поло- предложение. женис дел.

K описанной простейшей форме сингулярных предло­жений добавляются разнообразные составные формы предложений. Важнейшей из них является общая ішплика- ция, общее условное предложение: «Если в каком-то про­странственно-временном месте P имеется некоторое O4 TO всегда в месте Р\ находящемся в определенном простран­ственно-временном отношении к P4 с определенной веро­ятностью будет иметь место а = f(a), посредством функ­ции /закономерно связанное с а». Такова общая форма за­кона природы в самом широком смысле этого слова. P и P' часто совпадают. Пример качественной определенности: «Кровь красная»; а: качественная характеристика крови, которой цвет не мог бы принадлежать; P = Р'\ а \ цвет

красный. Пример с количественной определенностью: второе уравнение Максвелла «(rot E = - dB/dt)>r> а: обозна­ченное посредством «rot Е» пространственное распределе­ние электрического поля в условиях Р\ Pt = Р\ а \ скорость изменений dB/dt магнитного поля в P. Ha законах природы основывается возможность практического применения науки - возможность делать предсказания о будущих событиях.

Физические понятия являются количественными поня­тиями, числовыми характеристиками. Возможность фор­мулировки более точных законов природы, обеспечиваю­щих предсказание заранее вычисленного эффекта, имеет выдающееся значение. Для нашего рассмотрения здесь важна еще одна особенность физических понятий: они яв­ляются абстрактными, бескачественными. Под этим подра­зумевается следующее. Правила перевода из физикалист- ского языка в протокольный язык таковы, что какому-то слову из физикалистского языка никогда не соподчинено слово протокольного языка из какой-то одной области чув­ственного восприятия (например, зрительной, слуховой и т.д.). Поэтому из физических характеристик можно выво­дить протокольные характеристики, относящиеся к любой области восприятия. Физические характеристики являются «интерчувственными» в том смысле, который сейчас будет пояснен. Они, далее, являются «интерсубъективными», едиными для различных субъектов. Это будет разъяснено позже.

Характеристика «звук такой-то высоты, окраски и си­лы» протокольного или качественного языков (в данном случае их можно не различать) соподчинена такой харак­теристике физикалистского языка: «материальное колеба­ние такой-то основной частоты, такой-то вспомогательной частоты с такой-то амплитудой».

Ho физикалистскому предло­жению, содержащему такую харак­теристику, соподчинены нс только предложения, содержащие харак­теристики слуховых впечатлений, но, при определенных условиях, также предложения, содержащие характеристики из других областей чувственного восприятия._____________________

Ho наличие такого рода ко­лебаний можно установить не только посредством слухового восприятия звука, но - с помо­щью подходящих приборов - также посредством зрительных и тактильных восприятий.

Нет никаких физических величин, которым были бы соподчинены качественные характеристики только одной области чувственных восприятий. Это имеет принципи­альное значение. Для каждой качественной характеристики из какой-либо области чувственного восприятия можно сформулировать соподчиненный класс физических харак­теристик с помощью качественных характеристик, взятых из другой области чувственного восприятия. Как показал приведенный выше пример, для качественных характе­ристик из области слуховых впечатлений физический пе­ревод имеет особенно простую форму. Сложнее обстоит дело с цветовыми характеристиками, например, «зеленый такого вида» (скажем, обозначенного каким-то номером в атласе цветов Оствальда). Здесь будет соподчинена не одна физическая характеристика, а целый класс таковых, а именно, каждая характеристика будет состоять из опреде­ленной комбинации частот электромагнитных колебаний. (Например, определенный «зеленый» принадлежит к этому классу комбинаций определенной частоты из зеленой части спектра большой интенсивности и частоты красного цвета слабой интенсивности; сюда же добавляется, далее, ком­бинация голубой и желтой частоты средней интенсивно­сти и т.д.)

Важно то, что соподчиненный класс физических харак­теристик может быть установлен экспериментально, ибо этим физическим характеристикам соподчинены также ка-

чественные характеристики из других областей чувствен­ного восприятия. Так, например, упомянутый класс комби­наций частот можно установить не только посредством восприятия цвета, но и посредством места в картине спек­тра. Причем цвета для картины спектра не важны, ее мож­но представить фотографией. Поэтому даже человек, стра­дающий цветной слепотой, может установить частоту ко­лебаний, происходящих в какой-то пространственно- временной области. Правда, при этом мы все еще остаемся в рамках зрительных впечатлений. Однако мы можем пе­рейти в другие области чувственных восприятий. Можно, скажем, в спектроскоп встроить электрический аппарат, связанный со спектром. Когда появляются лучи достаточно большой интенсивности, этот аппарат приводит в действие или микрофон, или осязаемый инструмент. Таким образом, даже полностью слепой человек может установить частоту электромагнитных колебаний.

Из этих соображений вытекает, что существует прин­ципиальная возможность констатаций следующих двух видов.

Принципиальная возможность констатаций такого рода обусловлена тем счастливым обстоятельством, которое не является необходимым логически, но дано эмпирически, что

протокол_______________________ содержание опьгга

обладают определенным порядком свойств. Это обнаружи­вается в том, что удается построить такой физикалистский

какая физическая характеристика (соответственно, какой их класс) соподчинен определенной качест­венной характеристике протоколь­ного языка (например, «зеленому такого-то вида»),

при каких физических условиях он испытывает определенное качест­венное впечатление (например, оп­ределенного зеленого цвета).

I. Собственная констатация. S может установить, язык, в котором качественные характеристики (как они употребляются в протокольном языке) функционально од­нозначно зависят от распределения значений физических величин. B отношении нашего примера это означает: шка­лы спектроскопа дпя осязания, дпя слуха и дпя фотографии можно согласовать друг с другом таким образом, что в ка­ждом отдельном случае эти аппараты будут показывать один и тот же результат. Физические характеристики вер­ны для качественных характеристик каждой области чув­ственного восприятия. Можно сказать короче: физические характеристики интерчувственно значимы.

2. Констатация со стороны другого. Субъект S\ (на­пример, психолог) в отношении другого субъекта Si (испы­туемого) может установить,

какая физическая характеристика (соответственно, класс таких ха­рактеристик) соподчинена опреде­ленной качественной характери­стике протокольного языка S1 (на­пример, «зеленый такого-то ви- да»). при каких физических условиях S1 испытывает впечатление опре­деленного качества (например, определенного зеленого цвета).

Метод заключается в том, что S\ варьирует физические условия (например, комбинации различных частот колеба­ний) и устанавливает, при каких условиях Si реагирует про­токольным предложением, содержащим соответствующую качественную характеристику. Возможность такой констатации не зависит от того,

входит ли также и в протоколь­ный язык S1 соответствующая ка­чественная характеристика

может ли также Si испытывать со­ответствующее качественное пе­реживание (цвета), (обозначение цвета).

или же S| страдает цветной слепотой, а, может быть, со­всем слеп. Как и в случае выше рассмотренного случая собственного исследования, S\ получит здесь один и тот же

результат, независимо от того, пользовался ли он звуковым детектором, тактильным или фотографическим.

Установление класса тех физических характеристик, которые соподчинены определенной качественной харак­теристике, мы будем называть «физикализацией» этой ка­чественной характеристики. Тогда результат нашего анали­за можно сформулировать следующим образом: качествен­ные характеристики - как свои собственные, так и другого человека - могут быть физикализированы.

3. Констатация со стороны другого различными субъ­ектами. Если описанное выше исследование испытуемого Si будет предпринято не одним S|, а несколькими субъек­тами Si, S2,..., то все они придут к одному и тому же ре­зультату. Это обусловлено следующим обстоятельством.

Установление значения некоторой физической величи­ны в каком-то конкретном случае не зависит не только от используемой области восприятия, но даже и от испы­туемого субъекта. Здесь опять-таки имеется счастливое, но логически не необходимое, обстоятельство определенной упорядоченности свойств

у различных субъектов в сравнении друг с другом. Если два субъекта придерживаются разных мнений относитель­но длины некоторого стержня, температуры какого-то тела, частоты каких-то колебаний, то в физике такое расхожде­ние во мнениях всегда отвергается как чисто субъективная разница. Здесь всегда пытаются посредством некоего об­щего эксперимента придти к единому результату. Физик придерживается того воззрения, что можно с любой тре­буемой точностью достигнуть согласования чувственных впечатлений, а где такое согласование оказывается практи­чески недостижимым, этому препятствуют только техни­ческие трудности (недоступность вспомогательных техни-

ческих средств, недостаток времени и т.п.). Bo всех случа­ях, которые могли быть рассмотрены с достаточной осно­вательностью, этот взгляд до сих пор находил подтвержде­ние. Физикалистские характеристики интерсубъективны.

При рассмотрении случаев (1) и (3) мы говорили о не­коем «счастливом обстоятельстве», которое относится также и к случаю (2). Однако следует обратить внимание на то, что хотя эти обстоятельства являются эмпирически­ми, они вовсе не носят характера отдельного эмпирическо­го факта или даже определенного закона природы. Они имеют гораздо более широкое значение. Здесь речь идет о предельно общей упорядоченности опыта. Ha которую опирается возможность трансчувственной физики (обстоя­тельство 1) и возможность интерсубъективной физики (об­стоятельство 3).

Возникает вопрос: существует ли еще один язык, кото­рый является интерсубъективным и, поэтому, может рас­сматриваться в качестве языка науки? Здесь можно думать о качественном языке, который используется в качестве протокольного языка. Выше мы уже обсудили возмож­ность физикалистского истолкования этого языка, бла­годаря которому он становится частью физикалистского языка. Однако, согласно обычному философскому взгляду, этому языку можно (и даже нужно) дать иное, нефи- зикалистское истолкование. Ниже мы покажем, какие со­мнения вызывает возможность такого нефизикалистского истолкования, но во всяком случае ясно одно: при таком истолковании качественного языка он ие будет интерсубъ­ективным.

Bce иные используемые в науке языки (например, в биологии, психологии, в социальных науках), как мы вско­ре увидим, можно свести к физикалистскому языку. По­мимо физикалистского языка (и его частичных подъязы­ков) не известно никакого иптерсубъективного языка. Мы не могли бы доказать, что невозможен язык, не являю­щийся частью физикалистского языка и все-таки интер­субъективный, однако до сих пор не было никаких попы­ток предложить такой язык. He известно также никакой конкретной характеристики, установление которой в от­дельных конкретных случаях было бы интерсубъективным, но которая не могла бы быть физикализирована и переве­дена в физикалистский язык.

От науки справедливо требуется, чтобы она имела не только субъективное значение, но была бы осмысленна и приемлема для различных субъектов, имеющих к ней от­ношение. Наука есть система интерсубъективно значи­мых предложений. Если наше убеждение в том, что физи­калистский язык является единственным интерсубъек­тивным языком, верно, то из него следует, что физикали­стский язык как раз и является языком науки.

5. Физикалистскийязык какуниверсальныйязык

Сначала рассмотрим область наук о неживой природе - химию, геологию, астрономию и т.д. Нет никаких сомне­ний относительно применимости физикалистского языка в этой области. Несмотря на то, что здесь часто пользуются иной терминологией, нежели в физике, ясно, что каждая встречающаяся здесь характеристика сводима к фи­зическим характеристикам. Определение каких-либо ха­рактеристик в этой области сводится либо к физическим

в него можно перевести каждое предложение (неважно, истинное или ложнос).

каждое возможное положение дсл (каждое мыслимое, незави­симо от того, существует OHO или нст) можно в нсм выразить.

Дпя того чтобы служить языком всей науки, физикали­стский язык должен быть не только интерсубъективным, но также и универсальным. Теперь мы хотим посмотреть, так ли это и может ли быть физикалистский язык построен таким образом, что характеристикам, либо к качественным (например, при указании на наблюдателя). Ho в последнем случае нет ни­каких сомнений в возможности физикалистского истолко­вания качественных характеристик.

Первые сомнения возникают в отношении биологии. Проблема витализма все еще вызывает ожесточенные спо­ры. Она заключается (если выделить ее осмысленное ядро и оставить в стороне связанные с ней метафизические псевдопроблемы) в вопросе о том, достаточно ли для объ­яснения процессов в живых организмах тех законов, кото­рые используются для объяснения процессов в неживой природе, или для этого необходимы особые биологические законы, не сводимые к другим законам. Виталисты на­стаивают на последнем ответе. B нашем Кружке высказы­вается тот взгляд, что современный этап в развитии биоло­гических исследований еще не позволяет дать опреде­ленный ответ на поставленный вопрос. Мы надеемся, что решение будет получено только в результате дальнейших эмпирических исследований. (Хотя мы подозреваем, что ответ будет утвердительным.) Важно, однако, то, что тезис об универсальности физикалистского языка никак не зави­сит от проблемы витализма. B этом тезисе речь идет не о сводимости биологических законов к законам физики, а о сводимости биологических понятий (т.е. характеристик, слов) к физическим. И эта сводимость, в отличие от пер­вой, легко может быть доказана. Возможно, она никем и не будет оспариваться, если удастся преодолеть отождествле­ние этих двух вопросов. Биологические характеристики относятся к видам организмов и органов, к процессам, происходящем в живом организме или в его частях (такие понятия, как «воля», «представление», «ощущение» и т.п. мы относим к психологии и здесь не обсуждаем). Такие ха­рактеристики научно определяются посредством опреде­ленных воспринимаемых свойств, т.е. являются физикали- зируемыми качественными характеристиками. Например, «оплодотворение» определяется как соединение спермато­зоида и яйца; «сперматозоид» и «яйцо» определяются как клетки, имеющие такое-то происхождение и обладающие такими-то воспринимаемыми свойствами; «соединение» определяется как процесс такой-то и такой про­странственной перегруппировки частей и т.д. Посредством физикалистских определений аналогичным образом можно установить, что следует понимать под «обменом веществ», «клеточным делением», «ростом», «размножением» и т.д. Это верно вообще для всех биологических характеристик, ибо для каждой такой характеристики посредством ее оп­ределения устанавливаются эмпирические воспринимае­мые критерии ее наличия или отсутствия. [Это, конечно, не относится к таким словам, как «доминанта», «энтелехия» и им подобным, но ведь эти слова принадлежат не биологии, а виталистической натурфилософии. Они не могут встре­титься в осмысленном предложении. Можно показать, что они представляют собой псевдопонятия, ибо им нельзя дать формального и бесспорного определения[28].] Отсюда следует, что каждое предложение биологии может быть переведено в физикалистский язык. Прежде всего, это можно сделать в отношении единичных предложений 0 конкретных процессах. To же самое верно для биологиче­ских законов, ибо закон есть не что иное, как некая общая формула, с помощью которой из одних единичных пред­ложений можно выводить другие единичные предложения. Поэтому в законы какой-либо области не может входить каких-либо характеристик, которые не встречаются в еди­ничных предложениях этой области. Вопрос витализма по поводу того, в каком отношении биологические законы? - которые в свете вышеизложенного при всех обстоятельст­вах переводимы в физикалистский язык и, поэтому, отно­сятся к общему типу физических законов, - находятся к физическим законам, действующим в области неживой природы, при этом не имеет никакого значения.

Справедливость нашего тезиса в области психологии на­талкивается на серьезные возражения. Тезис провозглаша­ет, что все предложения психологии

как единичные, так и общие («психологические законы»), мож­но персвести в физикалистский язык илИ; что то же самое, что определение каждой психологи­ческой характеристики сводимо к физическим характеристикам.

говорят о физических процессах (происходящих в теле и в цен­тральной нервной системе рас­сматриваемых субъектов); незави­симо от того, идет ли речь о кон­кретных единичных процессах, о процессах определенного рода от­дельных субъектов или множества субъектов, каждое психологиче­ское понятие означает определен­ное физическое свойств таких те­лесных процессов.

Отчасти этот тезис был уже обоснован в другом месте[29], а именно, в отношении так называемого чужого психиче­ского, т.е. предложения Si о так называемом психическом процессе в S2. B своем полном объеме он будет рассмотрен в работе, выходящей в свет в ближайшее время, причем в ней будет рассмотрена большая часть выдвигаемых воз­ражений. Поэтому здесь мы не будем подробно останавли­ваться на этом вопросе.

Если наш тезис о переводимости психологических предложений в физикалистский язык справедлив, то легко убедиться в том, что он верен также и для предложений (эмпирической) социологии. Последнее слово мы употреб­ляем здесь в самом широком смысле - сюда относятся все

исторические, культурные, хозяйственные процессы. Од­нако речь идет только о подлинно научных, бесспорных предложениях этих областей. B так называемых «науках о духе» или «науках о культуре» в их теперешнем состоянии логический анализ часто обнаруживает псевдопонятия - такие понятия, для которых отсутствуют корректные опре­деления и не установлено никаких эмпирических критериев;

Основания этого тезиса и его следствия для постановки проблем и методов социологии подробно рассмотрел Ней- рат1. Он привел также множество примеров формулировок в физикалистском языке и исключения псевдопонятий. По­этому мы не будем здесь останавливаться на этом.

Итак, мы рассмотрели разные области науки. C точки зрения традиционной философии, следовало бы еще про­верить метафизику. Однако логический анализ приводит к тому результату, что так называемые метафизические предложения являются псевдопредложениями,

поскольку они не находятся в отношении выводимости (ни B позитивном, ни в негативном смысле) с предложениями про­токольного языка. Они либо со­держат слова, несводимые к словам протокольного языка, либо построены сиитаксически нс- правильно.

поскольку они вообще не описыва­ют никакого положения дел - ни существующего, ни несуществую­щего. Это обусловлено тем, что они либо содержат (псевдо)понятия, ко­торые не сводимы к чувственно данному и поэтому ничего не обо­значают, либо составлены из ос­мысленных понятий лишенным смысла образом._________

Наше рассмотрение различных областей науки приво­дит к тому результату,

1931. - B дискуссиях Венского кружка, а затем в названном сочинении Нейрат первым решительно потребовал не говорить больше о «содер­жании переживаний» и о сравнении предложений с «действительно­стью», а говорить только о предложениях. Затем он сформулировал те­зис физикализма в его наиболее радикальном виде. Ero указаниям я обя­зан некоторыми интересными идеями. Теперь я провожу различие меж­ду «формальным» и «содержательным» способами выражения, отмечаю псевдопроблемы, к постановке которых приводит содержательный спо­соб выражения, строго придерживаюсь формального способа выражения при построении (здесь лишь упомянутой) металогики и доказываю уни­версальность физикалистского языка. Bce это привело меня к убежде­нию в том, что позиция Нейрата вполне оправданна. Благодаря дока­зательству того, что протокольный язык может быть включен в физи­калистский язык (п. 6), прежнее наше расхождение во мнениях по этому вопросу («феноменалистский язык»), о котором Нейрат еще упомина­ет в своем сочиіісиии. теперь устранено. Идеи Нейрата, часто встре­чавшие возражения, во всех существенных пунктах оказались плодо­творными.

Это возражение соответствует обычному пониманию, которого придерживаются теоретики познания большинст­ва философских направлений. Если более внимательно взглянуть на это возражение, то сразу же можно заметить, что оно направлено только против (стоящей справа) со­держательной формулировки нашего тезиса. Ранее мы убе­дились в том, что содержательный способ выражения есть лишь перифраза корректного формального способа выра­жения, которая с легкостью приводит к постановке псевдо­проблем. Поэтому мы должны критически взглянуть на это возражение, которое можно сформулировать только на правой стороне (т.е. содержательно). Однако сначала мы попробуем встать на точку зрення наших оппонентов: во- первых, без опасений будем использовать содержательный способ выражения и, во-вторых, допустим, что это воз­ражение и его содержательно сформулированное обосно­вание верны. Тогда мы тот час же увидим, что впали в не­разрешимые трудности и противоречия. Это опровергает наше допущение.

Пусть pi будет каким-то единичным предложением протокольного языка субъекта S\, говорящим о чувствен­ном переживании Si, например, «Я (т.е. S\) испытываю жа­жду» или, короче, «Сейчас жажда». Можно ли то же самое положение дел выразить в протокольном языке другого субъекта £2? Предложения этого второго языка говорят о чувственных переживаниях Sr2- Некоторое чувственное пе­реживание всегда является переживанием определенного субъекта и не может быть в то же время переживанием другого субъекта. Поэтому даже если S\ и Sr2 случайно ис­пытывают жажду в одно время, то одинаково звучащие протокольные предложения Si и S2 «Теперь жажда» все- таки будут иметь разные смыслы, ибо они говорят о раз­ных фактах - одно о жажде S|, другое - о жажде S2. Жажда Si не может быть выражена предложением протокольного языка S2, ибо все предложения этого языка говорят только о непосредственно данном S2, но жажда Si принадлежит только Si и не может быть непосредственно дана S2. Гово­рят, правда, что S2 знает о жажде Si и мог бы ее высказать. Ho если говорить точно, то S2 может знать только физиче­ское состояние тела Si, с которым S2 связывает представ­ление о жажде. Когда S2 произносит предложение «Si ис­пытывает жажду», то он может проверить содержание это­го предложения только потому, что S| имеет определенное состояние тела. Ho предложение говорит только то, что можно проверить. Если под выражением «жажда Si» мы понимаем не это физическое состояние его тела, а его чув­ство жажды, т.е. нечто не физическое, то жажда Si принци­пиально непознаваема для S2. Тогда предложение о жажде S\ принципиально непроверяемо ДЛЯ S2, поэтому OHO для него непонятно и лишено смысла.

Вообще говоря, каждое предложение протокольного языка какого-то субъекта имеет смысл только для самого этого субъекта, но для любого другого субъекта оно в принципе непонятно и лишено смысла. Поэтому у каждого субъекта свой собственный протокольный язык. Даже если разные протокольные языки содержат одинаково звучащие слова и предложения, они различны по своему смыслу и принципиально несравнимы. Поэтому каждый прото­кольный язык используется только монологически; не су­ществует никакого интерсубъективного протокольного языка. K этому результату приводит последовательное проведение обычной точки зрения (которую мы отвер­гаем).

Однако мы приходим к еще более удивительным ре­зультатам, если будем продолжать пользоваться содержа­тельным способом выражения. Только что мы рассмотре­ние отношение между чувственными переживаниями раз­ных субъектов и пришли к выводу о том, что они принад­лежат к полностью отделенным друг от друга сферам, ме­жду которыми нет никакой связи. Теперь рассмотрим от­ношение между, скажем, моим чувственным переживани­ем, которое описывается моими протокольными предложе­ниями, и физическим фактом, описываемым единичным предложением физикалистского языка (например, «Здесь сейчас температура равна 20° С»). Здесь мы на одной сто­роне имеем чувственные переживания, ощущения, воспри­ятия и т.п., а на другой стороне - расположение электро­нов, протонов, электромагнитного поля и т.п. Таким обра­зом, здесь также имеются две совершенно разные сферы. Тем не менее, однако, между протокольными предложе­ниями и единичными физикалистскими предложениями должна существовать связь выводимости. Если бы из фи- зикалистских предложений ничего нельзя было извлечь от­носительно предложений протоколов, то не существовало бы никакой связи между наукой и чувственным пережива­нием, физикалистские предложения остались бы без какой- либо связи с опытом и повисли в воздухе. Ho если имеется связь между физикалистским и протокольным языками, то это означает, что она существует и между обоими положе­ниями дел. Некоторое предложение выводимо из другого предложения тогда и только тогда, когда описываемое им положение дел является частью положения дел, описывае­мого вторым предложением. Таким образом, наше (фик­тивное) предположение о том, что протокольный и физи­калистский языки говорят о совершенно разных положени­ях дел, несовместимо с фактом эмпирической прове­ряемости физикалистских описаний.

Может быть, для спасения эмпирической обоснованно­сти физикалистских описаний следовало бы принять пред­положение о том, что хотя протокольный язык не говорит 0 физических процессах, но физикалистский язык говорит о чувственных переживаниях и абстрактных комплексах. Ho такое предположение встречает трудности при рассмотре­нии отношения между протокольными языками двух раз­ных субъектов и физикалистским языком. Протокольный язык S\ говорит о чувственных переживаниях Si, язык S2 - о переживаниях S2. Ho о чем должен говорить интерсубъ­ективный физикалистский язык? Он должен говорить как о чувственных переживаниях S1, так и о чувственных пережи­ваниях S2. Однако это невозможно, ибо сферы чувственных переживаний двух субъектов не пересекаются. Эгот путь не обещает никакого решения, свободного от противоречий.

Мы видим, что использование содержательного способа выражения приводит нас к вопросам, при обсуждении ко­торых мы впадаем в противоречия и неразрешимые труд- это можно сформулировать с помощью других выражений физикалистского языка, которые относятся как раз к тому, что нам нужно. Скажем, посредством выражения «видеть красное» те телесные состояния, которые характеризуются тем, что такой-то (физический) раздражитель вызывает та- кие-то (физические) реакции (например, раздражитель: произнесение «Что ты теперь видишь?», реакция: произне­сение «красное»; раздражитель: произнесение «Укажи на этой таблице цветов тот цвет, который ты сейчас видел», реакция: палец передвигается на определенное место в таблице и т.д. Здесь должны быть перечислены все те ре­акции, которые мы обычно рассматриваем как указание на то, что кто-то «теперь видит красное»). Нам неизвестны значения физических величин, характеризующих данное телесное состояние, однако нам известны многие физиче­ские процессы, которые в качестве причины (например, помещение цветка мака перед глазами субъекта) или в ка­честве действия (например, какое-то высказывание или молчание при каких-то обстоятельствах) часто сопровож­дают такие телесные состояния. Поэтому, во-первых, мы можем констатировать такого рода телесные состояния и, во-вторых, выводить из них предсказания о последующих ожидаемых телесных состояниях. Пусть P будет физикали- стским предложением: «Тело S теперь видит красное». От сингулярного физикалистского предложения P отличается, во-первых, тем, что P описывает не отдельную пространст­венно-временную точку, а протяженную пространственно- временную область; во-вторых, предложению P соответст­вует не определенный набор значений физических вели­чин, входящих в законы природы, а целый класс таких на­боров (которые сегодня нам еще не известны). B то время как из единичного физикалистского предложения (в стро­гом смысле) нельзя вывести предложение протокольного языка, а из последнего вывести физикалистское предло­жение, из P можно вывести протокольное предложение p «(S' видит) теперь красное», и, наоборот, из p можно вы­вести Р. Иными словами: p переводимо в P9 p и P равно­значны. (Металогический термин «равнозначны» определя­ется как «взаимно выводимы»).

Таким образом, каждое предложение протокольного языка S переводимо в физикалистское предложение, а именно, в такое, которое описывает телесное состояние S. Иными словами: между протокольным языком S и особым частичным языком физикалистского языка имеется соот­ветствие такого рода, что когда какое-то предложение это­го языка входит в протокол S, то соподчиненное физикали­стское предложение интерсубъективно значимо, и наобо­рот. Два таких изоморфных языка отличаются друг от дру­га только словами, входящими в предложения. Благодаря установлению такого изоморфизма протокольный язык становится частью физикалистского языка. Высказанное выше (содержательным образом) утверждение о том, что протокольные языки разных субъектов чужды по отноше­нию друг к другу, в определенном смысле справедливо: они являются разными частями физикалистского языка, которые не пересекаются. Однако благодаря системе пра­вил вывода физикалистского языка, включающей систему законов природы, можно объяснить зависимости, сущест­вующие между разными протокольными языками, которые оставались непонятными ранее.

Если вывод о равнозначности P и p мы вновь, как и раньше, сформулируем в обоих способах речи:

«из P выводимо p и обратно»,

«P и p описывают одно и то же по­ложение дсл».

то содержательная формулировка опять вызывает прежние сомнения. Мы уже высказали свое критическое отношение к такого рода формулировкам. Однако здесь мы хотим еще раз подробнее остановиться на содержательном возраже­нии, поскольку оно касается решающего пункта в обосно- ности. Ho противоречия тот час же исчезают, как только мы переходим к корректному формальному способу выра­жения. Вопросы о том, о каких положениях дел и объектах говорят различные языки, оказываются псевдовопросами. Они приводят нас к дальнейшему неразрешимому псевдо­вопросу: как отношение выводимости между физика­листским и протокольным языками совместить с тем об­стоятельством, что первый говорит о физических положе­ниях дел, а второй - о чувственных переживаниях. Благо­даря использованию формального способа выражения эти псевдовопросы автоматическиустраняются. Если теперь мы говорим не о «чувственных переживаниях», не об «ощущениях цвета» и т.п., а о «протокольных предложени­ях», «протокольных предложениях со словами о цвете» и т.п., то не возникает никаких противоречий при установ­лении отношений выводимости между протокольным и физикалистским языками. Нельзя ли вообще обойтись без употребления выражений содержательного способа речи? Их употребление само по себе еще не является ошибкой или бессмыслицей, однако мы видим, что оно сопряжено даже с еще большей опасностью, чем та, о которой мы го­ворили выше. Лучше всего было бы совсем избегать со­держательного способа выражения, однако эта терминоло­гия привычна для всей философии, включая и наш собст­венный Кружок. Ho если все-таки прибегают к использова­нию этого способа речи, то нужно внимательно следить за тем, чтобы высказывать только такие предложения, кото­рые могут быть сформулированы также и в формальном способе речи. Это - критерий, позволяющий в философии отделить подлинные предложения от псевдопредложений. [Хотя при использовании содержательного способа выра­жения всегда сохраняется опасность появления псевдово­просов, можно было бы избежать противоречий, используя содержательный способ речи единообразно [monistisch]: либо (в смысле солипсизма) говорить только о «чувствен­ных переживаниях», либо (в смысле материализма) - толь­ко о «физических положениях дел». Ho если пользоваться двойственной терминологией, как почти повсеместно при­нято в философии, и говорить о «чувственных пережива­ниях» и в то же время о «физических положениях дел» (о «теле» и «духе», о «теле» и «душе», о «психическом» и «физическом», об «актах сознания» и «интенциональных объектах»), противоречия неизбежны].

Если благодаря использованию формального способа выражений мы исключаем все противоречия и псевдово­просы, го остается еще вопрос о том, каким образом уста­навливаются отношения выводимости между физикалист- ским и протокольным языками. Ранее мы убедились в том, что если сформулировать достаточное множество физи- калистских предложений, то можно вывести предложение протокольного языка. Более точное рассмотрение показы­вает, что этот вывод имеет наиболее простую форму, когда физикалистские предложения описывают состояния тела соответствующего субъекта. Bce другие случаи такого вы­ведения являются более сложными и сводятся к этому про­стейшему случаю. (При описании телесных состояний сле­дует, прежде всего, обратить внимание на состояние цен­тральной нервной системы и в первую очередь - на полу­шария головного мозга. Ha других деталях мы можем здесь не останавливаться). Так, например, из определенного опи­сания телесного состояния S выводимо протокольное пред­ложение p: «(S видит) теперь красное».

Можно подумать, что вывод такого рода является уто­пией и может быть реально осуществлен лишь тогда, когда мы будем больше знать о физиологии центральной нервной системы. Однако такой вывод осуществляется уже сегодня - при взаимопонимании, возникающем в процессе общения людей друг с другом. Конечно, то, что мы при этом знаем о телесном состоянии другого человека, сейчас еще нельзя сформулировать в виде значений физических величин. Ho вании нашего тезиса. Допустим, опираясь на физикалист- ские констатации, Si записывает отчет о вчерашних про­цессах в теле S\. Ho S\ не признает (в отвергаемом нами со­держательном смысле) этого отчета в качестве полного описания вчерашнего отрезка его жизни. Он скажет, что хотя этот отчет содержит описание его телодвижений, жес­тов и мимики, процессов, происходящих в его нервной системе и в других органах, в нем отсутствует описание его переживаний, восприятий, мыслей, воспоминаний и т.п. Он добавит, что эти переживания и должны отсутствовать в отчете S2, ибо S2 не может их зафиксировать (по крайней мере, физикалистски). Предположим теперь, что S2 с по­мощью определений (того типа, который мы использовали в примере с выражением «видит красное») вводит эти тер­мины в физикалистский язык. Тогда часть своего отчета он с помощью этих выражений может сформулировать так, что отчет станет равнозначен протоколу S\. Ho S\ не при­знает даже такого отчета. Он возразит, что хотя S2 пользу­ется здесь такими выражениями, как «радость», «красный», «воспоминание» и т.п., но подразумевает под ними не то, что подразумевает S\ в своем протоколе. Эти выражения имеют разные значения: у S2 они обозначают физикалист- ские свойства тела, а у S\ - нечто переживаемое. Это ти­пичное возражение, с которым сталкиваются все те, кто за­нимается логическим анализом предложений и выражений науки. Когда мы устанавливаем, что какое-то научное ут­верждение посредством определений сводится к такому-то множеству других утверждений, которые, поэтому, озна­чают то же самое, что и первое утверждение, нам в ответ всегда высказывают одно и то же: «Ho мы подразумеваем под этим нечто совсем иное». Мы показываем, что два предложения выводимы друг из друга, поэтому они имеют одно и то же содержание или (в содержательной формули­ровке) «говорят об одном и том же». B ответ мы слышим все то же: «Ho под первым мы подразумеваем нечто совсем иное, нежели под вторым». Мы знаем, что это возражение обусловлено отождествлением (логического) содержания и содержания представлений[30]. Точно так же и здесь: Si свя­зывает с P и p разные представления, поскольку P благода­ря своей языковой формулировке рассматривается в связи с другими физикалистскими предложениями, а p - в связи с протоколами. Ho эта разница в представлениях ничего не говорит против тезиса о равенстве содержаний. Содержа­ние некоторого предложения состоит в возможности вы­вести из него другие предложения; если из каких-то двух предложений выводимы одни и те же другие предложения, то эти два предложения имеют одно и то же содержание независимо от того, какие представления мы с ними связы­ваем.

Теперь мы должны еще прояснить вопрос 0 том, в ка­ком отношении протокольное предложение p о некотором предмете находится к соответствующему физикалистскому предложению Р\ об этом предмете. Возьмем, например, в качестве p: «Здесь на столе лежит красный шарик»; в ка­честве Р\\ «На столе лежит красный (т.е. обладающий та- кими-то физикалистскими свойствами) шарик». Предложе­ние p не является равнозначным Р\, ибо шарик может быть галлюцинацией, когда на столе ничего нет, или шарик ле­жит на столе, но не виден. Ho p равнозначно другому фи­зикалистскому предложению P2: «Тело S сейчас находится в физикалистском состоянии Z». При этом состояние Z вы­деляется посредством различных характеристик, в число которых входят, например, такие: 1) на стимул «Что ты ви­дишь?» в качестве реакции следует ответ «Красный шарик на столе»; 2) если красный шарик лежит на столе и S нахо­дится в соответствующей ситуации, то возникает Z. Из P2 при подходящих обстоятельствах можно вывести Pi, при этом используется определение Z и соответствующие зако­ны природы. Это есть вывод от действия к часто вызы­вающей его причине, который обычен для физики и по­вседневной жизни. Поскольку из p можно вывести Pi (рав­нозначное преобразование), то из p косвенным образом можно извлечь Р\. Привычное отнесение протокольных предложений к определенному состоянию окружающей среды субъекта является косвенным, состоящим из пони­мания состояния собственного тела и каузального вывода.

Резулыпат наших рассуждений можно выразить сле­дующим образом: не только языки различных ветвей нау­ки, но и протокольные языки разных субъектов являются частями физикалистского языка. Bce предложения прото­колов и научных систем, которые в виде систем гипотез построены в связи с протоколами, переводимы в физика­листский язык; этот язык является универсальным и, по­скольку никакого другого такого языка неизвестно, он яв­ляется языком науки.

7. Единая наука в физикалистском языке

Нашу позицию, согласно которой протоколы образуют фундамент всего здания науки, можно назвать «методоло­гическим позитивизмом» или, точнее (используя вы­ражение Дриша), «методологическим солипсизмом», по­скольку каждый субъект в качестве базиса может принять только свой собственный протокол. [Si может, конечно, ис­пользовать и протокол S2, и это использование является особенно простым благодаря включению обоих прото­кольных языков в физикалистский язык. Однако это осу­ществляется лишь косвенным путем: Sj в своем протоколе должен описать, что он видит запись такого-то вида.] Ана­логичным образом тезис об универсальности физикалист­ского языка можно назвать «методологическим мате­риализмом». Дополнение «методологический» выражает мысль о том, что в обсуждаемом тезисе речь идет только о логической возможности определенных языковых преоб­разований и выводов, а не о «реальности» или «нереально­сти» («существовании» или «несуществовании») «чувст­венно данного», «психического», «физического». Такого рода псевдопредложения иногда появлялись в ранее суще­ствовавших формулировках позитивизма и материализма. Будучи осознанными в качестве метафизических примесей, они должны быть устранены. Это вполне соответствует ду­ху их родоначальников, которые были противниками вся­кой метафизики. Метафизические примеси можно сформу­лировать только в содержательном способе речи, благодаря их устранению методологический позитивизм и методоло­гический материализм приобретают свой подлинный смысл. При достигнутом истолковании они становятся совмести­мыми, в то время как в своих исторических формах пози­тивизм и материализм часто выступали как противники[31].

Нашу позицию часто называют «позитивистской». При желании ее можно называть также «материалистической». Против этого названия не может быть никаких возражений, учитывая разницу между прежним материализмом и мето­дологическим материализмом как его логически очищен­ной формы. Однако в целях полной ясности мы пред­почитаем имя «физикализм»[32] в качестве названия нашей позиции, согласно которой физикалистский язык является универсальным языком и, поэтому, может служить в ка­честве основного языка науки.

Физикалистский тезис нельзя ошибочно истолковывать в том смысле, что в каждой научной области следует поль­зоваться той терминологией, которая принята в физике. Для каждой научной области вполне целесообразно разра­батывать свою собственную особую терминологию. Наш тезис утверждает лишь одно: все эти терминологии, если они построены в виде формально непротиворечивых сис­тем, сводимы к физикалистским характеристикам. Для большей точности вместо или наряду с названием «физика­листский язык» можно было бы употреблять наименование «физикалистический язык». Когда имеют в виду тот уни­версальный язык, который кроме собственно физической тер­минологии включает в себя также все те особые системы тер­минов (например, биологии, психологии, социологии), кото­рые посредством определений могут быть в конечном итоге сведены к базисным физикалистским характеристикам.

Если мы в науке имеем единый язык, то ее расщеплен­ность исчезает, наука сама становится единой. Так из тези­са физикализма возникает тезис о «единой науке». He только физикалистский, но любой универсальный язык обеспечил бы объединение наук. Однако, кроме физикали­стского, никакого другого такого языка не известно. Ко­нечно, возможность появления такого языка не исключена. Ero создание потребовало бы установления его словаря, синтаксиса и правил для преобразований в рамках самого языка и для вывода предложений протокольного языка из этой языковой системы. Согласно нашим предшествую­щим рассуждениям, каждое предложение P этого языка, для того чтобы иметь смысл, должно обеспечивать выведе­ние предложений протокольного языка в соответствии C установленными правилами. Ho опираясь на отношения выводимости, существующие между физикалистским и протокольным языками, всегда можно построить в физика- листском языке такое предложение Р\ что из него будут выводимы все и только те предложения протокольного языка, которые выводимы из Р. Тогда оба предложения P и Р\ принадлежащие к разным языковым системам, будут находится в таком отношении, что всегда, когда подтвер­ждается P, подтверждается также и P', и обратно. Поэтому P можно перевести в Р \ и наоборот. Вообще говоря:

To, что является объяснением известного

I предложения, процесса.

будет предсказанием неизвестного (предложения или про­цесса), а именно, выводом с помощью закона. Поэтому для предсказаний частичного языка недостаточно, здесь требу­ется единый язык. Если бы наш тезис о существовании единого языка был неверен, то тогда было бы парализовано практическое применение науки в большинстве областей. Именно благодаря тому, что физикалистский язык служит основанием единой науки, мы приобретаем возможность всеобщего применения науки.

Тезис о единой науке никак не направлен против прак­тического ее разделения на различные области с целью распределения усилий ученых. Он направлен только про­тив распространенного представления о том, что хотя меж­ду различными научными областями существуют многооб­разные связи, но сами эти области принципиально различа­ются объектами изучения и методами исследования. C на­шей точки зрения, различие между научными областями обусловлено лишь использованием разных определений, разных языковых форм, разных истолкований, в то время как

предложения н слова_________________ факты и объекты

разных областей науки относятся, по сути дела, к одному и тому же виду, ибо все эти области являются частями единой науки, физики.