ФЕРДИНАНД ДЕ СОССЮР

Если в мире и существовал человек, заслуживший право назы­ваться основоположником современной лингвистики, то им, не­сомненно, был швейцарский ученый Фердинанд де Соссюр. Его лекции по лингвистике, после его смерти восстановленные по за­писям студентов, были опубликованы в 1915 г.

Как мы видели выше (§ 1.2.4 и § 1.2.8), в традиционной грам­матике предполагалось, что устная речь является вторичной по отношению к нормативной письменной речи и в некотором смысле зависит от нее. Этому взгляду современные лингвисты сознательно противопоставляют (с рядом ограничений, о которых мы скажем ниже) другой взгляд: именно устная речь первична, а письменная в основном служит средством передачи речи в другой физической субстанции.

Устная речь первична по отношению к письменной прежде всего потому, что она возникла раньше и более широко распро­странена. Иногда говорят, что более раннее возникновение устной речи нельзя доказать. Подобное утверждение оправдано только в том случае, если понятию «доказательство» приписывается го­раздо больший вес, чем обычно требуется при рассмотрении исто­рических фактов. Нам не известна ни одна система письма, возраст которой превышал бы шесть-семь тысяч лет. В то же время все известные человеческие общества или группировки обладали спо­собностью речи, и многие сотни языков до сравнительно недавнего времени вообще не знали письменности и получили ее благодаря усилиям миссионеров или лингвистов.

Сравнительный возраст речи и письма имеет, однако, лишь второстепенное значение. Гораздо более существенную роль для понимания отношений между устной речью и письмом играет тот факт, что все системы письма очевидным образом основываются на единицах устной речи. (Иногда для подтверждения этого положения оказывается необходимым обратиться к более ранней стадии соот­ветствующего языка или к другому языку, из которого заимст­вована письменность данного; однако само положение и в этих случаях остается в силе.) При описании устной речи лингвисты обычно выделяют три основных типа единиц (наряду со многими другими): звуки, слоги и слова. Что же касается систем письма, каждая из них базируется на одном из перечисленных типов еди­ниц: алфавитные системы письма базируются на звуках, слоговые — на слогах, идеографические — на словах. Исходя из того, что все три «слоя» единиц представлены в устной речи, достаточно легко объяснить происхождение любого типа письменности из соответ­ствующего «слоя» устной речи. Хотя та или иная алфавитная или слоговая система письма может больше подходить для одних язы­ков, чем для других, в общем случае зависимости между структурой языка и типом используемого письма не существует. Так, турецкий язык не изменился после замены в 1926 г. арабского алфавита на латинский; не изменится и китайский язык, если будет проведен предложенный правительством проект замены идеографической си­стемы письма на алфавитную.

По историческим причинам (как правило, в результате звуко­вого изменения или заимствования из какого-либо языка с дру­гими орфографическими правилами) некоторые слова различаются в написании, но совпадают в произношении; такие слова обычно называются омофонами. Примерами омофонов в английском языке служат такие пары, как great ‘большой, великий’ и grate ‘решетка’, meat ‘мясо’ и meet ‘встреча’, seen ‘видимый’ и scene ‘сцена’ [ср.

Однако существуют и более важные различия между устной и письменной речью, чем те, которые связаны с омофонией и омогра­фией. Ни одна система письма не передает всех вариантов интона­ции и всех ударений, которые присутствуют в устной речи; при­нятые в письменности пунктуационные знаки для передачи разли­чий между предложениями разных типов (например, использова­ние восклицательного или вопросительного знака вместо точки) и использование курсива для выделения тех или иных слов явля­ются в лучшем случае всего лишь косвенными и несовершенными средствами восполнения недостаточности письма. Более того, в обычной ситуации у письменной речи отсутствует непосредственный контакт между пишущим и читающим, и поэтому та информация, которая в разговоре передается жестами или выражением лица, в этом случае должна быть выражена словами. Подобные различия между устной речью и письмом показывают, что письменную речь нельзя рассматривать как результат простого «переноса» устной речи в другую субстанцию.

В случаях некоторых конкретных языков принцип первичности устной речи выступает'еще ярче. В образованном обществе, особен­но в таком обществе, которое уделяет много внимания изучению и оценке письменных текстов прошлого, письменная и устная речь могут развиваться с разной скоростью и могут значительно разой­тись как в словарном составе, так и в грамматическом строе.

Іцие одинаковое произношение), но и многие грамматически связан­ные формы (например, единственное и множественное число суще­ствительных и глаголов), различающиеся на письме, полностью совпадают в устной речи (ср. II pense ‘Он думает’ vs. Ils pensent ‘Они думают’). Вследствие этого многие французские фразы, ко­торые вне контекста неоднозначны в устной речи, в письменной форме оказываются однозначными (например: II vient toujours а sept heures ‘Он всегда приходит в семь часов’ : II vient toujours a cette heure ‘Он всегда приходит в это время’). Более важным, чем омофония, является тот факт, что некоторые глагольные фор­мы, в частности формы простого прошедшего времени (например, donna ‘дал’, repondit ‘ответил’ и т. п.) и формы прошедшего вре­мени сослагательного наклонения (qu’il donnat ‘чтобы он дал’), вышли из употребления в устной речи; дети узнают о них лишь в школе и впоследствии используют их только в письменной речи. Кроме различий в грамматической структуре, существует много различий в словаре: как и в английском, многие французские слова и выражения представляются в устной речи книжными, а многие другие не встречаются в письменной речи (за исключением, разу­меется, случаев письменной передачи разговора в романе или пье­се). Иными словами, письменный и устный французский — гораздо в большей степени, чем письменный и устный английский — выучи­ваются и используются образованными французами как два час­тично самостоятельных языка. Еще более независимы друг от друга письменный и устный варианты китайского языка: обычно выде­ляемые диалекты китайского языка — мандаринский, кантонский и др.— имеют практически одну и ту же письменность. Поэтому образованные носители мандаринского и кантонского диалекта мо­гут переписываться друг с другом, хотя они, возможно, и не поймут устной речи друг друга.

Хотя рассмотренные факты склоняют нас к видоизменению принципа первичности устной речи, они не могут заставить нас отказаться от этого принципа. Дело в том, что письменная речь становится полностью независимой от исходной устной речи лишь в исключительных случаях. Так произошло с латинским языком, который на протяжении многих веков использовался в Европе как язык религии, политики и науки (и используется до сих пор като­лической церковью). Латынь ученых, священников и дипломатов в эпоху средневековья и в эпоху Возрождения была мертвым язы­ком: латынь не использовалась как повседневное средство общения, не выучивалась естественным образом в детстве, а применялась лишь для ограниченных целей. Это был преимущественно язык письменности, остановившийся в своем развитии (в основе которого лежала живая, разговорная латынь далекого прошлого); говоря­щие на этом языке стремились следовать с возможно большей точ­ностью канонам классических памятников. Как мы видели выше, именно особый статус латыни в Европе средних веков и эпохи Возрождения способствовал укреплению среди ученых того вре* мени классического принципа первичности письменной речи (см. § 1.2.7). В качестве других хорошо известных примеров мертвых языков, использовавшихся в религии и науке, можно назвать санскрит, среднегреческий (византийский) и старославянский.

Обсуждая отношения между письменной и устной речью (кото­рые, как мы видели, достаточно сложны и варьируются от языка к языку), мы совсем не касались вопроса о различных «стилях», которые следует выделять как в письменной, так и в устной речи. Утверждая принцип первичности письменной речи, грамматисты имели в виду прежде всего язык литературы (а не язык, скажем, телеграмм, газетных заголовков или объявлений) и были склонны считать его самой «благородной» и «правильной» формой языка. Сейчас мы и перейдем к обсуждению этого вопроса. К принципу первичности устной речи мы вернемся в следующей главе: см. § 2.2.6.

1.4.3.