ЛИНГВИСТИКА — НАУКА ОПИСАТЕЛЬНАЯ, А НЕ НОРМАТИВНАЯ

В традиционной грамматике предполагалось не только то, что письменный язык главенствует над устным, но и то, что одна из форм письменного языка, а именно литературный язык, является по своей сути более чистой и правильной, чем все прочие формы языка — устного и письменного; грамматисты видели свою задачу в том, чтобы сохранить эту форму языка от «порчи».

Первый вопрос касается чистоты или правильности языка. Сле­дует уяснить, что никаких абсолютных стандартов чистоты и пра­вильности в языке нет и что эти понятия имеют смысл только от­носительно некоторого выбранного заранее стандарта. Так, англи­чанин может отметить ту или иную ошибку иностранца, поскольку ни он сам, ни его соотечественники так не говорят. Говоря с носи­телем какого-либо местного английского диалекта, он может (если ему захочется) отметить ту или иную «неправильную» или «неграм­матичную» форму, то есть форму, не соответствующую граммати­ческим моделям стандартного английского языка; но в этом случае он предполагает, что его собеседник должен говорить в данной конкретной ситуации на стандартном английском языке. Утверж­дение, что некая языковая форма правильна или неправильна только потому, что она не совпадает с какой-либо другой формой, принимаемой явно или неявно за образец,— это не более чем тав­тология. Каждая особая языковая форма, которая встречается в не­котором социальном или местном диалекте, подчиняется специфи­ческим критериям чистоты и правильности, присущим именно этому диалекту. Осознание и принятие этого положения открывает путь для правильного подхода к описанию языка. Другое дело вопрос о том, следует ли принимать речь определенной местности или со­циальной группы в качестве образца для широкого употребления (а именно в качестве основы для литературного языка).

⁴Второй вопрос связан с точкой зрения, согласно которой изме­нения языка обязательно предполагают его «ухудшение». Все языки подвержены постоянному изменению. Этот эмпирический факт объ­ясняется целым рядом обстоятельств, и некоторые из них, как мы видели в предыдущем разделе, довольно хорошо изучены. Нас ни в коей мере не должно расстраивать то, что языки изменяются в разных направлениях. Можно считать, что все живые языки явля­ются по своей природе эффективными и жизнеспособными систе­мами общения, обслуживающими многочисленные и разнообраз­ные нужды обществ, которые ими используются. По мере измене­ния этих нужд изменяются и языки, тем самым приспосабливаясь к новым условиям. Если, допустим, возникает нужда в новых сло­вах, то они появятся в словаре языка — либо благодаря заимствова­нию из другого языка, либо путем образования из существующих в языке единиц по продуктивным способам словообразования; но­вые лексические противопоставления могут возникать в словаре, а старые противопоставления могут исчезать; те или иные имеющи­еся противопоставления могут получать новые средства выражения. Отрицая, что всякое изменение «ухудшает» язык, мы тем самым отнюдь не утверждаем, что оно «улучшает» язык. Мы лишь хотим сказать, что в основе критерия оценки языкового изменения должно лежать понимание того, что язык призван выполнять разнообраз­ные функции в том обществе, которое его использует.

Следует подчеркнуть, что разграничение описания и предписа­ния не исключает лингвистических исследований языковых норм. Никто не отрицает, что вполне возможно оправданное культурными, общественными или политическими причинами вытеснение каким- либо одним языком или диалектом других языков или диалектов.

В частности, очевидны преимущества единого литературного язы­ка в области государственного управления и образования. Повторим, однако, в данной связи два важных положения: во-первых, лите­ратурный язык сам по себе подвержен изменению; во-вторых, исход­ной основой литературного языка служит какой-либо социальный или местный диалект и литературная норма сама по себе не явля­ется ни более правильной, ни более чистой (какой бы смысл ни придавался этим словам), чем речь любой другой социальной группы или области. Тотфакт, что литературный язык располагает наиболее богатым словарем (иными словами, те, кто много читают и пишут, имеют обширный словарный запас), обусловлен тем, что благодаря литературе мы как бы входим со стороны в жизнь многих обществ, в том числе обществ прошлого, и усваиваем их разнообразный опыт.

Отвергая предрассудки традиционной грамматики относительно литературного языка, современный лингвист утверждает лишь то, что язык используется для многих целей и что его употребление в разнообразных функциях не следует оценивать по критериям, применимым исключительно или в первую очередь к литератур­ному языку. Лингвист не возражает против изучения литератур­ного языка, практикуемого в некоторых учебных заведениях; он не склонен также вторгаться в область литературоведения и кри­тики. Непонимание этого служит источником многих необоснован­ных нападок на лингвистику.

1.4.4.