Памятники ушьинского типа

Поселения с керамикой ушьинского типа являются наименее изученными древностями периода переходного времени в Кондинской низменности. Это название было предложено A.B. Тупота при изучении коллекции поселения Ушья, раскопанного С.Ю.

Ушьинская керамика и прежде попадала в поле зрения археологов. При

исследовании поселения Волвонча I H.K. Стефанова обратила внимание на специфический

102

керамический комплекс, отнесенный предварительно к «шапкульскому» типу [1979, с. 3637, рис. 24]. Ee поддержал Е.Г. Фильчаков, включивший схожие материалы с Леушей XIX в группу Б [1989, с. 4, рис. 2]. Сравнив технологические характеристики волвончинской (группа А) и шапкульской (группа Б) посуды упомянутого поселения, он пришел к выводу, что они оставлены разными группами населения [Там же, с. 11]. B 1988 г. автор данной работы изучил жилище с керамикой ушьинского типа на поселении Ееологическое VII [Кокшаров, 1989, с. 3-6]. B настоящее время в бассейне p. Конды учтены 39 памятников с ушьинской посудой (рис. 89).

Коллекции ушьинской керамики включают банки с округло-приостренным дном, прямыми и слегка закрытыми стенками (рис. 32, 1, 4-5, 9, 77; 88, 1-3, 6, 8-9) и слабопрофилированные горшки (рис. 32, 7; 88, 7, 77). Венчики преимущественно плоские или округлые, без каких-либо наплывов и карнизиков. ЕІосуда изготовлена из теста без видимых примесей, имеет тщательно заглаженные внутренние и внешние поверхности. Одна из важных особенностей ушьинской керамики - тонкостенность (3-4 мм).

Орнамент выполнен разнообразными гребенчатыми штампами обычной формы (длинными и короткими), гусеничными и рамчатыми (рис. 32, 6, 9), а также концом круглой палочки диаметром 3-4 мм. Декор нанесен в технике печати и отступания. B одном случае отмечены отпечатки шнура (?) (рис. 88, 77).

Ушьинские материалы любопытны по параллелям, которые обнаруживаются среди древностей ЕІритоболья и Среднего Урала.

H.K. Стефанова первой указала на их сходство с шапкульскими комплексами

Притоболья, что проявлялось в форме сосудов, тонкостенности, использовании отощителя

в виде мелкого песка, отсутствии наплывов под венчиками и карнизиков. Близость

наблюдается в использовании длинного и короткого гребенчатых штампов, включая

рамчатые [Старков, 1980, табл. XXXI, 22], в способах нанесения ими узоров (техника

печати и отступания), в построении орнаментальных композиций. Для посуды северных и

южных памятников обязательна зона под венчиком из пояска ямок или «жемчужин» [Там

103

же, табл. XXXI]. Общими мотивами являются многорядовые пояски из наклонных отпечатков гребенчатых штампов, разделенные одинарными зигзагами [Там же, табл. XXXI, 3, 5-5], сплошные ряды «елочки» [Там же, табл. XXXI, 20], зоны

взаимопроникающих треугольников [Там же, табл. XXXI, 12-13].

Ушьинская керамика близка шувакишским комплексам горно-лесной зоны Среднего Урала. Это проявляется в форме сосудов, наборе гребенчатых орнаментиров (прямой однорядный, гусеничный, рамчатый) и преобладании в композициях монотонных линейных узоров, однорядовых зигзагов, флажков [Чаиркина, 2005, с. 79-81, рис. 9, 1, 2]. По декоративно-морфологическим показателям кондинская посуда имеет много общего с находками со стоянок Купол, I и VI Береговой Горбуновского торфяника [Сериков, 1984, рис.

Отмеченное сходство ушьинской керамики с шапкульской и шувакишской может объясняться их одновременностью. Идея объединения памятников двух последних ТИПОВ B рамках одного хронологического пласта (рубеж ГѴ-ІІІ тыс. до н.э.) высказывалась ранее, и аргументы, приводимые по этому поводу, вполне убедительны [Ковалева, Клементьева, 2004, с. 17; Чаиркина, 2005, с. 274]. B связи с этим отмечу особый взгляд H.M. Чаиркиной, указывающей сходство урало-притобольских материалов с раннеэнеолитическими новоильинскими, борскими и позднеэнеолитическими волосовскими (верхневолжскими) комплексами. Она включает первые в восточную периферию волосово-гаринской общности и говорит об их сложении на местной неолитической основе [2005, с. 274]. Правда, не поясняется, каким образом соотносится данная общность с Зауральско-СевероКазахстанской культурно-исторической областью, в состав которой наряду с шапкульскими и шувакишскими поселениями включены липчинские [Там же, с. 290]. Из логики рассуждений следует, что они синхронны, с чем трудно согласиться

B определении возраста шапкульских комплексов Притоболья и шувакишских древностей, необходимо обратить внимание на присутствие в коллекциях наконечников стрел кельтеминарского типа, которые традиционно относятся к числу архаичных.

Г.Н. Матюшин относил появление этих наконечников на Урале к IV тыс. до н.э.

[1975, с. 150-151]. По A.B. Виноградову, они появились первоначально в Средней Азии в

конце раннего неолита (V тыс. до н.э.), а на рубеже V-IV и в IV тыс. до н.э. широко

распространились на других территориях [1979, с. 8]. Единичные изделия этого типа

присутствуют в шапкульских комплексах (Малый Барашек I, Шапкуль I) [Старков, 1976,

рис. 2, 7; 3, 4-5]. Свыше 20 таких предметов собрано на поселенииГорушки шувакишской

культуры (Средний Урал) [Чаиркина, 2005, с. 276-277]. Они встречены на поселении

104

ЮАО-ѴІІІ в одном комплексе с пластинчатыми наконечниками, имеющими черешки или выемки в основании [Ковалева, 1977, рис.

кельтеминарского типа найдено на поселении Серебрянка 1 (Нижнее Приишимье), где он связан с гребенчато-ямочной керамикой екатерининского облика [Зах и др., 2005, с. 40], и на могильнике Боровлянка-ХѴІІ (Среднее Прииртышье) [Хвостов, 2001, с. 136-137]. Поселения Чертова Гора и Большая Умытья IOO^[2] на Конде являются самыми северными пунктами в Западной Сибири, где найдены подобные изделия [Сладкова, 2007Б, с. 147, рис. 4, 11].

Ha ранний возраст памятников с кельтеминарскими наконечниками указывают некалиброванные радиоуглеродные даты с могильника Чепкуль 21. Здесь датированы три образца из погребений 2-3: 5245±75 л.н. или 3295±75 л. до н.э. (СОАН-4257), 5315±55 л.н. или 3365±55 л. до н.э. (СОАН-4258) и 5200±55 л.н. или 3250 л. до н.э. (СОАН-4256) [Зах, 2002, с. 35, табл. 3]. K последней трети IV тыс. до н.э. относится и одна из дат, полученных для могильника Бузан 3: 4640±120 л.н. или 2690±120 л. до н.э. (ИГАН-1840) и 5140±60 л.н. или 3190±60 л. до н.э. (СОАН-3537) [Там же]. Если учесть, что еще более ранние даты получены для кельтеминарских наконечников из шестого - четвертого горизонтов поселения Тыткескень 2 (среднее течение Катуни): 6860±90 л.н. (СОАН-5149), 6620±95 л.н. (СОАН-5150), 6585i85 л.н. (СОАН-5151), 6510±130 л.н. (ГИН-8455), 5430±140 л.н. (ГИН- 8456) и 5360±90 л.н. (СОАН-5148) [КирюшинЮ., Кирюшин K., 2003, с. 362], то заключение об атлантическом возрасте могильников Чепкуль 21 и части могил Бузана 3 представляется вполне обоснованным [Зах и др., 2005, с. 40]. Оба некрополя действительно могут относиться в наиболее ранним энеолитическим объектам на территории Притоболья, а их существование должно укладываться в пределах последней трети ГѴ- начала III тыс. до н.э.

Синхронизируя шапкульские, шувакишские и ушьинские комплексы, необходимо отметить, что еныйские памятники занимают по отношению к ним более высокую хронологическую позицию.

3.2.