Памятники еныйского типа

B среднем и верхнем течении Конды известно 28 памятников еныйского типа (рис. 90). Это преимущественно местонахождения керамики, выявленные при разведках.

Раскопки проведены на пяти поселениях, но лишь на двух из них изучены остатки построек (Еныя 12 и Большая Умытья 57).

Материалы поселения Еныя 12 свидетельствуют об относительной долговременности существования жилища. Для него был подготовлен котлован площадью 54,4 м², глубиной более метра. ЕІомещение обогревалось и освещалось крупным очагом- кострищем (рис. 65). Мощность очажного слоя достигала 0,15 м. Коллекция из 83 сосудов также согласуется с выводом о долговременности функционирования объекта.

Эти памятники изучены недостаточно полно, поэтому сложно определить перечень вещей, сопутствующих керамике. ЕІохоже, что для еныйских поселений не характерны керамические грузила для сетей. Это не означает, что население не было знакомо с сетевым рыболовством. Оно могло использовать сети с утяжелителями из камня. Таким образом, отсутствие керамических грузил можно рассматривать как хронологический признак, указывающий на ранний возраст еныйских объектов по отношению к атымьинским, на которых найдены самые архаичные формы этих изделий.

Материалы поселения Ушья позволяют связать с еныйской керамикой шлифованные наконечники стрел листовидной формы [Каменский, 2006]. Они имеют выступающие шипы и продольные желобки (рис. 91, 7). B свое время отмечалось, что эти вещи не имеют аналогов на территории Западной Сибири [Полосьмак и др., 1989, с. 22, рис. 10, 4], однако такой вывод не соответствует действительности. Подобные наконечники найдены на многих уральских и западносибирских памятниках. Они происходят с Береговой I стоянки [Эдинг, 1940, рис. 11, 7], поселений Липчинское [Чернецов, 1953, с. 38, табл. XX, 84], Чечкино 2 [3ax, 2002, с. 28, рис. 5, 5], Пашкин Бор I [Стефанова, Кокшаров, 1988, рис.

Возраст еныйских объектов устанавливается по стратиграфическим данным, облику находок и двум радиокарбонным датам, связываемым предположительно с посудой еныйского типа.

Важное наблюдение сделано на поселении Еныя 12, где жилище с еныйской керамикой частично разрушено и перекрыто атымьинским сооружением. Специалисты, изучавшие памятник, пришли к однозначному выводу о «доатымьинском» возрасте еныйского комплекса [Стефанов и др., 2005, с. 70]. Сходная ситуация прослеживается в раскопе III поселения Геологическое III. Здесь отмечена концентрация еныйской посуды вокруг впадины № 1. Этот факт косвенно указывает на расположение в данном месте связанного с ней сооружения. Если таковое существовало, то оно было разрушено котлованами поздних жилищ с керамикой пернашорского и волвончинского типов, возводившихся одно над другим [Кокшаров, 2009Б, с. 80].

Исследователи, впервые опубликовавшие еныйскую коллекцию, отметили, что посуда подобного облика отсутствует в составе неолитических комплексов Конды и, следовательно, не может датироваться каменным веком [Стефанов и др., 2005, с.

Композиции, включающие монотонные и несложные геометрические узоры, выполненные зубчатыми штампами в технике печати и «шага», в сочетании с поясками «жемчужин» известны на посуде поселений Тюменского Притоболья. Это, в частности, второй комплекс керамики стоянки Сосновый остров. Судя по статистической таблице, опубликованной В.Д. Викторовой, «жемчужины» в зоне под венчиком характерны исключительно для этой части коллекции [1968, рис. 5; 9].

Посуда, сопоставимая со вторым комплексом Соснового острова, известна на целом

ряде археологических объектов. Это поселения Гилево VIII, Исток IV, Дуванское V и ЮАО

V [Дрябина, Пархимович, 1991, с. 105, рис. 2, 6, 9; 3, 1, 5-6; Стефанова, 1991A, с. 141, рис.

4, 4, 6, 8, 12; Стефанов, 1991, с. 158, рис. 7, 1, 4-5, 7; Алексашенко, Викторова, 1991, рис. 3,

1, 3, 5]. Ha перечисленных памятниках встречены сосуды, украшенные узорами в виде

волны, которые нанесены гребенчатыми штампами [Дрябина, Пархимович, 1991, рис. 4, 5].

Ha горловинах отдельных экземпляров размещены невысокие выступы - ушки

[Алексашенко, Паутова, 1979, с. 56; Стефанов, 1991, рис. 7, 7]. «Жемчужины» в зоне под

венчиком, плотные поля взаимопроникающих геометрических фигур характерны и для

107

керамики с гребенчатой орнаментацией поселения «VIII пункт» на оз. Андреевском, объединенной И.В. Усачевой в IV комплекс [2001, рис. 8, 4; 9, 7]. Кстати, в этой коллекции замечена одна плоскодонная емкость [Там же, рис. 9, 4\

Залегание керамики IV комплекса на «VIII пункте» указывает, что он соответствует нижнему пласту распространения культур энеолитического времени (андреевской, липчинской). Он перекрывает неолитические горизонты, включая поздние. Исходя из стратиграфии, комплекс датирован временем не ранее финального неолита - начала энеолита [Усачева, 2001, с.

Действительно, при сравнении еныйской посуды с притобольской обращает на себя внимание распространение на первой сетчатых бордюров и деление орнаментального поля на вертикальные зоны, что придает еныйской керамике более поздний облик. Однако отнесение кондинских материалов к началу или финалу переходного времени было бы в равной степени неверно. O том же свидетельствуют встреченные с еныйской керамикой шлифовальные наконечники с шипами.

Замечено, что эти наконечники встречаются на целом ряде энеолитических

памятников в комплексах с двусторонне ретушированными наконечниками стрел. Оба типа

изделий присутствуют в жилище 2 поселения Чечкино 2 [Зах, 2002, рис. 5, 3-4, 75], в

погребении 6 на Аятском поселении [Берс, 1976, с. 199], в погребениях на МБАО [Зах и др.,

1991, рис. 4, 5, 7-8; 5, 2; 7-8; и др.] и на могильнике Старые Покачи 5.1 [Носкова, Карачаров,

2008, рис. 8, 5; 12, 2-3]. По наблюдениям B.A. Заха, шлифованные и двусторонне

ретушированные наконечники «рыбковидной» формы никогда не присутствуют в одних

комплексах с наконечниками кельтеминарского типа [2002, с. 34]. Этот факт

представляется очень важным и требует соответствующего объяснения. Он привлек

внимание Л.Я. Крижевской, допускавшей сосуществование в местном энеолите двух

традиций камнеобработки - пластинчатой и отщеповой [1990, с. 134]. По ее мнению, первая

характерна для шапкульских объектов, а вторая - для части южноуральских памятников и

поселения Ботай I. Она объясняла наблюдаемые различия техническим прогрессом

(появление металлургии) и социально-экономическими изменениями [Там же, с. 132, 136—

138]. C другой стороны, несоответствия в технике обработки камня и форме наконечников

могут отражать разновременность археологических памятников, на которых они найдены.

Причем более ранними следует признать шапкульские комплексы Притоболья,

шувакишские поселения Среднего Урала, могильник Чепкуль 21 и, вероятно, часть могил

108

Бузана 3, где обнаружены пластинчатые наконечники с боковой выемкой, о которых велась речь выше.

Для памятников со шлифованными и двусторонне ретушированными наконечниками имеется серия радиокарбонных дат {табл. 19). Речь идет о МБАО, могильниках Старые Покачи 5.1 и Протока. Некалиброванные значения для двух первых некрополей укладываются в основном в пределах Штыс. до н.э.: 4734±103 л.н. (УПИ-738), 3985i55 л.н. (SOAN-5697), 3970±45 л.н. (SOAN-5698), 4050±55 л.н. (SOAN-5699), 3980±35 (SOAN-5700), 3940i75 л.н. (SOAN-5696), 4500±125 л.н. (SOAN-6050), 5555±110 л.н. (SOAN-6351), 3980i85 л.н. (SOAN-6051), 3980±35 л.н. (SOAN-6053), 4650±95 л.н. (SOAN- 6054). Ta же картина наблюдается при обращении к калиброванным датам со Старых Покачей: 7 из 10 значений не выходят за рамки III тыс. до н.э. (Правда, Л.В. Носкова и К.Г. Карачаров, использовавшие для калибровки программу OxCal v3.10, особо отмечают, что выбивающиеся из общего числа образцы SOAN-6351, 6054, 6050 удревняются до V-IV тыс. до н.э. Эта ситуация объяснена загрязнением древним углем [2008, с. 166]). Для могильника Протока получены две даты - 6200±80 г. до н.э. (СОАН-2699) и 6355±200 г. до н.э. (COAH- 2700) [Молодин, 2001, с. 27]. После пересчета стало очевидно, что оба значения существенно выбиваются из приведенных выше серий, позволяя отнести памятник к неолиту. Однако, учитывая наличие на могильнике Протока почти полутора десятков погребений, образцы можно было бы связывать не со всем могильником, а лишь с наиболее древними захоронениями. Интересующий нас шлифованный наконечник с шипами происходит из погребения 5, где найден керамический сосуд, сопоставимый по орнаменту на тулове и в придонной части скорее с энеолитической посудой юга Западной Сибири, чем неолитической. Это дополнительное обстоятельство позволяет усомниться B правомерности распространения полученных дат на все могилы.

Две радщуглеродные даты, связываемые предположительно с еныйской керамикой и шлифованными наконечниками, получены для поселения Большая Умытья 57: 4310±135 л.н. (СОАН-7642) 4130il30 л.н. (СОАН-7641) [Погодин, Миронов, 2009, с. 165, ил. 7, 10, 7-5]. Калиброванные значения - 2880-2500 (68,2%) ВС, 3050-2300 (95,4%) BC и 3350-2650 (68,2%) ВС, 3350-2550 (95,4%) BC - указывают на существование памятника во второй половине IV- первой половине III тыс. до н.э. (табл. 19).

Привлекая шлифованные наконечники с шипами для определения возраста еныйских памятников, следует указать на встречаемость единичных предметов этого типа в более поздних атымьинских комплексах (рис. 91,13) и на Амне ІА. Данное обстоятельство свидетельствует о длительном бытовании подобных предметов на протяжении III тыс. до н.э. Распространение наконечников на памятниках разной культурной принадлежности в пределах Обского бассейна (рис. 92), позволяет констатировать, что они характеризуют культуру исключительно восточноуральского и западносибирского населения.

Сейчас сложно очертить круг памятников, входящих в единый хронологический горизонт с еныйскими поселениями Конды. Однако отрицать наличие таких объектов было бы неосмотрительно. Возможно, в него войдут притобольские памятники близкие «ѴШ пункту», исследованному И.В. Усачевой, и оригинальный комплекс поселения Каксинская Гора 3 на p. Амня, хотя не исключено помещение этого объекта и в предшествующий шапкульско- шувакишский пласт. Сейчас можно с уверенностью говорить о том, что еныйские памятники Конды будут занимать срединное положение между комплексами с ушьинской и атымьинской керамикой. Опираясь на калиброванные даты Старых Покачей 5.1 и Большой Умыгьи 57 (табл. 19), время их существования можно ограничить первой третью Ш тыс. до н.э. Этот вывод не противоречит стратиграфическим наблюдениям. Судя по планиграфии находок на поселении Геологическое Ш и стратиграфии поселения Еныя 12 еныйские древности должны предшествовать атымьинским и пернашорским (ясунским) памятникам.

3.3.