Место деснинских памятников III—VIII вв. в «культурной стратиграфии» Верхнего и Среднего Поднепровья
В «культурной стратиграфии» Верхнего и Среднего Поднепровья деснинские памятники всех трех выделенных групп не занимают какого- то особого места. Наиболее ранние из них, III—начала V В., типологически связываются с древностями киевского типа, найденными В.
Н. Даниленко еще в 50-х гг. на Киевщине, и типа Абидни (или позднезарубинец- кими) в Юго-Восточной Белоруссии. Согласно Даниленко, в памятниках данного круга нашла продолжение «зарубинецко-корчеватовская линия развития».[97] Того же взгляда придерживается Л. Д. Поболь, прямо называющий их позднезарубинецкими.[98] [99] [100] [101] [102] [103] [104] [105] Мнение это не лишено оснований, но нельзя не признать, что названные памятники повееместно остаются плохо изученными и их основные черты еще не получили четкого определения.Зарубинецкая культура III в. до н. э. — I в. н. э. и так называемая позднезарубинецкая II—V вв. в целом имеют различный характер. У первой он отчасти определяется связями с латенской и скифской культурами, античным Причерноморьем. Верхний ее рубеж — середина I в. — мало- у кого вызывает сомнения. Название «позднезарубинецкие» вряд ли будет правомерным по отношению к памятникам II в., особенно из числа северных, деснинских, в которых выражены отдельные юхновские элементы. И уже совсем оно неприложимо к древностям III в. и более позднего времени, соответствующим новой исторической ситуации, которая складывается в Среднем Поднепровье в связи с передвижениями готов и других германских племен, тем более что культура III—V вв. в еще большей степени, чем предшествующая (Пв.), отлична от собственно-заруби- нецкой. Учитывая это, очевидно, правильнее будет называть памятники II (III)—V вв., в отдельных элементах близкие к зарубинецкой культуре, «киевскими», «типа Абидни», может быть, как-то иначе, но не позднезару-
119 ’ ’ ’ ’ ^v
бинецкими.
В междуречье Днепра и Ирпеня ныне известно свыше 10 памятников II (III)—V вв., родственных деснинским того же времени. Самые южные из них находятся в Черняховском пограничье на pp. Стугне и Красной (притоки Днепра). Это главным образом небольшие открытые поселения
с разной топографией. Одни располагаются на плато высокого коренного берега реки, другие — в низких неприметных местах. Преобладают полуземляночные жилища, в целом одинаковые с деснинскими. На селищах Казаровичи, Обухов III обнаружены глиняные округлые очаги с вымосткой из керамики в основании. Такие очаги типичны и для черняхов
ской культуры, но появление их здесь относится, возможно, еще ко II в. и, следовательно, не связано с ее влиянием. На селище у с. Новые Безра- дичи (уроч. Митьков Кут) В. Н. Даниленко открыл землянку с центральным столбом. Исследователь убежден в том, что это «дом мертвых», но вряд ли он прав. Землянка не отличается по характеру заполнения от жилищ. Углистое пятно на полу между опорным столбом в центре и одной из стен, в котором Даниленко видит захоронение, скорее всего является очажным. Остатки очагов в виде таких пятен вполне обычны для жилищ данного времени. Жилища с центральным столбом представлены на Киевщине и в более ранней культуре, к которой, видимо, восходят рассматриваемые нами памятники (Грини). Встречаются они и южнее, на отдельных поселениях черняховскои культуры.
В Белорусском Поднепровье поселения, во многом близкие деснинским III—начала V в., исследовались Л. Д. Поболем. Это селища Абидня, Тайманово, Красный Бор и др., относимые к позднезарубинецкой куль-
туре II—V вв.125 Отдельные селища были большими, тянущимися на несколько сот метров. Таким, в частности, является Абидня на берегу р. Адаменки (приток Днепра). Но большинство по размерам не отличается от деснинских селищ III—начала V в. Среди жилищ, как показывают раскопки Абидни и Тайманова, преобладают полу земляночные, углубленные до 1 м, площадью от 8 до 24 м . В Абидне кроме 29 полуземляночных имеются и наземные жилища, подобные встречающимся на Киевщине.
Очаги, как правило, открытые, иногда выложенные камнями. Центральный столб в жилищах отсутствует, но, насколько это показательно для Юго-Восточной Белоруссии, сказать трудно, ибо к настоящему времени из поселений II—V вв. здесь исследовались по существу два: Абидня и Тайманово, причем и о них в литературе имеются лишь отрывочные сведения.
С культурой III—V вв. на Киевщине, в Южной Белоруссии и Поде- сенье тесно связан, по мнению П. И. Хавлюка, ряд селищ в бассейне Южного Буга. Они датируются им по керамике, а также по двучленной арбалетной фибуле и проволочному браслету. Жилища исследовались на селище у с. Голики. Их четыре, и они принадлежат к типу полуземляночных. В трех оказались открытые очаги, в четвертом — печь, сложенная из камней. На Южном Буге известны и землянки с центральным столбом, но, возможно, более поздние. Они встречены на селище у с. Скибинцы. П. И. Хавлюк датирует селище V в., полагая, что к данному времени относятся найденные на нем пластины с изображением льва, браслет с утолщенными гранеными концами и другие вещи. Однако эти украшения
не могут считаться характерными только для V в. Судя по аналогиям, не менее вероятна датировка селища VI—VII вв.
Древности, близкие к деснинским III—начала V в., недавно открыты и в лесостепной полосе к востоку от Днепра — в Посеймье, в поречье Сулы и Псла. Несмотря на то что здесь они выступают во взаимодействии с Черняховскими, общие их черты с более северной культурой достаточно ощутимы. Они выражены и в жилищах. Так, на селище у с. Беседовка в верховьях Сулы Е. В. Махно обнаружен ряд углубленных жилищ. Одно, лучше других сохранившееся, имело центральный столб. Из жилищ, открытых на долговременном поселении близ с. Хитцы на р. Удае (приток Сулы), наиболее ранние — полуземляночные с центральным столбом и открытым очагом (рис. 18). Такие же жилища известны и по исследованиям селища у с. Чернечина на р. Орели, которое С. П. Юренко и О. В. Сухобоков относят к позднезарубинецкой культуре. Несколько иной характер имело жилище II—начала III в.
на селище у хут. Вовки на р. Групи (приток Пела). От него сохранился глинобитный пол, сооруженный на вымостке из керамики (рис. 10). Комплекс, к которому относится жилище, датируется по бронзовой двучленной фибуле загадного типа (рис. 13, 3). Такие фибулы, видимо, обычны для подобных древностей. [106] [107]Если обратиться к погребениям II (III)—V вв., известным на Киевщине и в Юго-Восточной Белоруссии, то нетрудно увидеть, что и они во многом аналогичны деснинским того же времени. В Киевском Полесье погребения исследовались около сел Нов. Безрадичи и Казаровичи,1 на Верх
нем Днепре — в уроч. Абидня и близ с. Тайманова. Тами здесь они бескурганные, с сожжениями. Захоронения совершались как в округлых, так и в овальных или удлиненных ямах. Интересно, что округлые ямы, как правило, небольшие, диаметром 0.5—0.8 м, тогда как среди овальных встречаются большие, иногда длиной до 2 м, такие, какие обычны
для предшествующей поры. Захоронения в основном безурновые. Пережженные кости перемешаны с золой и углями, но изредка попадаются и очищенные. Вещи имеются далеко не в каждом погребении. Это ножи, пряслица, реже — фибулы и украшения. Нередки в погребениях обломки сосудов. Как отмечает Е. В. Максимов, число погребений на могильниках невелико, а расстояние между ними значительное — до 15 м. Довольно однороден во всем ареале киевской культуры и керамический комплекс. В него входят корчаги, горшки, миски, сковородки с низким бортиком и так называемые диски. Керамика в основном лепная. Гончарная встречается крайне редко. Присутствие ее является обязательным лишь для наиболее южных памятников, соседящих или сосуществующих с черняховской культурой, для которой такая керамика типична. Однако и в этих древностях она всегда численно Рис. 10. Вовки. Керамика из вымостки намного уступает лепной.
пола жилища II Ш вв.
Лепная посуда почти сплошьгрубая, с шероховатой и бугристой поверхностью, покрытой выступающими зернами примеси к глине (шамот или дресва). Преобладают «кухонные» горшки и крупные толстостенные сосуды — корчаги, называемые также зерновиками; керамики хорошей выделки, лощеной и подлощенной, очень мало. В отдельных комплексах ее вообще нет. Лощение наносилось главным образом на миски. Орна
мент характерен только для ранних комплексов. Это насечки и округлые ямки, которыми украшались края венчиков. Попадаются и прочесы. В сравнительно ранних комплексах (II—III вв.) они сплошь покрывают сосуды, в более поздних встречаются лишь в виде отдельных полос. Керамика с прочесами Л. Д. Поболем найдена на многих селищах ЮгоВосточной Белоруссии. В Абидне ее насчитывается до 10%. В Поде- [108] [109] [110] [111] [112] сенье керамика с прочесами обнаружена на ряде селищ, но выразительна она лишь на селище Змеевка под Черниговом.1 8 Есть она и на селище Вовки II—начала III в. в юго-восточном пограничье культуры (рис. 10), и в древностях Киевщины (Большая Салтановка, Казаровичи и др.). В Южной Белоруссии и на Киевщине появление прочесов на посуде относится еще к зарубинецкому времени.[113] [114] [115] Из форм керамики как для Подесенья, так и для Юго-Восточной Белоруссии и Киевщины особенно характерны крупные сосуды — корчаги с широким устьем и высокой шейкой (I вид). Они представлены в комплексах Абидни, Тайманова, Казаровичей, Обухова II, III[116] и др. (рис. И). Рис; 11. Сосуды вида I с памятников Подесенья, Киевщины и Юго-Восточной Белоруссии. 1 — Лавриков Лес; 2 — Большая Салтановка; 3 — Абидня; 4, 5 — Обухов III. Корчаги другого вида1 ^IV-1) — выпуклобокие — также встречаются за пределами Подесенья.1 В том же кругу древностей находят ближайшие соответствия и горшки всех тех видов, которые являются основными в деснинской керамике III—начала VВ.: Ш вида — раскрытые с едва намеченной шейкой и плавно изогнутым плечиком; II — округлобокие с узким горлом; V — с баночным туловом; VI вида — биконические. что производство выемчатых эмалей, называемых иногда «варварскими», имеет прибалтийские корни. Оно обосновано X. А. Моора, которому удалось показать, что выемчатые эмали появились сперва в Мазурии, в среде .галиндских и судаво-ятвяжских племен, и что здесь в отличие от По- днепровья были распространены все их исходные формы. Выемчатые эмали, согласно Моора, принадлежали в основном восточным балтам, от которых они и проникали к соседним финским и, по-видимому, некоторым славянским племенам. В этом к нему близко стоит и М. Ю. Брайчев- ский. Мнение о прибалтийском происхождении выемчатых эмалей Рис. 12. Бронзовые украшения памятников второй четверти и середины I тыс. н. а. 1 — Казаровичи; 2 — Шмырево; 3 — Новые Безрадичи; 4—7 — Кветунь; 8 — Староселье; 9 — Теляшевка; 10—13 — Абидня; 14, 15 — Шестовица. разделяла Г. Ф. Корзухина.145 Прибалтийские эмали и аналогичные им украшения из Поднепровья датируются П(Ш)—первой половиной VI в. Особенно большой концентрацией эмалей отличается правый берег Днепра к югу от низовьев Ирпеня вплоть до Поросья. В последние годы эти украшения обнаружены здесь на ряде киевских поселений, в частности в Новых Безрадичах, Большой Салтановке, Хмельной и др. Можно полагать, что большинства эмалей на Среднем Днепре (из числа известных по случайным находкам) принадлежит киевской и раннеколочинской культурам, а не черняховской, как это пытались доказать М. Ю. Брайчевский и Е. В. Махно. Немало выемчатых эмалей, найденных случайно, происходит из Подесенья. Более чем вероятно, что и здесь они связаны с теми же Moora H. Zur Frage. . ., S. 74—90; Моора X. О древней территории расселения балт^их племен. — СА, 1958. № 2, с. 27, 28. Брайчевський М. Ю. Біля джарел слов'янської державності. Київ, 1964, с. 17
