НЕКТАР В МИФЕ И ОБРЯДЕ

Е.Г.Рабинович (Ленинград)

Хотя наличие в слове v£x_Tap корня *^єн_ ^^СР* ^с

vexpfie и пр.) вполне очевидно, однако такая этимология порой представляется противоречащей значению нектара едва ли не во всех мифологических контекстах.

труп Патрокла от разложения (II. XIX, 23-30), пользуются в обоих случаях сразу и нектаром, и амвросией.

Нетленность Патрокла можно определить как непреходящую и неживую юность, но гораздо заметнее в греческой традиции миф о непреходящей и живой старости - история Титона, полнее всего изложенная в гомеровском гимне к Афродите (ІУ, 219-238), Осо­бенно примечательными кажутся стихи 231-232 о Заре, кормящей своего стареющего любовника амвросией, но не поящей нектаром,

• хотя выше в этом же гимне нектар в качестве напитка богов упо­мянут. Представляется допустимой следующая интерпретация сюже­та: соглашаясь даровать Титону бессмертие, Зевс тем самым поз-

< воляет Заре кормить его амвросией, пищей бессмертия, которая не дает душе расстаться с телом, однако же не сохраняет тела в вечной неизменности, т.е. юности, выпросить которую Заря позабыла. Далее допустимо реконструировать, что, выпросив амв- росию, она забыла именно о нектаре.

Эта реконструкция поддерживается распространенным в русских сказках мотивом живой и мертвой воды. Повествовательная эмфаза обычно так выделяет действие живой воды (возвращение к жизни), что действие мертвой воды становится как бы подготовительным и второстепенным. Меаду тем оно конкретно: мертвая вода возвра­щает испорченному (расчлененному, израненному и т.п.) телу преж­нее или даже большее прежнего совершенство - если телесное со­вершенство смертью не нарушено, то и необходимости в мертвой воде не возникает.

Как известно, в космологии амвросия - лекарство от смерт­ности, а в ритуале - возбувдающий наркотик или алкоголь. Тогда нектар, реконструированный для космологии как молодильное зелье, в ритуале будет выступать как средство бальзамирования, что вы­ражается уже "трупным" корнем 'Je.t- (если вслед за младшими софистами взяться уточнять Гомера, то возможно предположить, что Афина бодрила Ахиллеса амвросией, а Фетвда берегла Патрокла от тле­ния нектаром). Ритуальной епифанией нектара был, несомненно ь первую очередь мед, широко использовавшийся в погребальне, обря­де не ТОЛЬКО ДЛЯ жертвоприношений И ВОЗЛИЯНИЙ ( (ієХстбєаоа,

* рехСкрдтоу и пр.), но и для символического бальзамирования, достаточного при обычной погребальной практике - значимым исклю­чением явился долгий спор диадохов о теле Александра. Египетское

5 390

65

влияйие могло быть в данном случае лишним доводом против крема­ции, но не в пользу египетской (пусть самой авторитетной) сис­темы бальзамирования: даже привезенный, наконец, в Египет мертвый Александр по-прежнему покоился в меду - в греческом нектаре.