Словообразовательные возможности иноязычных неологизмов

Словообразовательная активность иноязычного лексического элемента, его способность служить базой для создания производных слов с помощью аф­фиксальных средств заимствующего языка — один из показателей укоренения заимствования в этом языке.

«С точки зрения грамматики, — писал Л. Блумфилд, — заимствованные фор­мы подчиняются системе заимствующего языка как в отношении синтаксиса, так и в отношении облигаторных словоизменительных форм, а также наиболее

продуктивных, "живых" конструкций словосложения и словообразования» [Блумфилд 1968: 497].

Адаптация слова к иной языковой системе — процесс постепенный и во многих случаях длительный. Достаточно часто иноязычные элементы так и остаются не до конца освоенными «чужаками»: например, они могут отличаться особенностями произношения (ср. несмягчение согласных перед [э] в словах типа несесер, сеттер, темп и под.), не включаются в систему падежного скло­нения (депо, какаду, кофе, радио, такси и под.), не имеют никаких производ­ных.

Последнее обстоятельство — отсутствие производных — особенно харак­терно для несклоняемых существительных и неизменяемых прилагательных, хотя здесь многое зависит от степени употребительности слова. Так, напри­мер, от слова манто производные не образуются (во всяком случае, они не зафиксированы в словарях), а морфологически и акцентно сходное с ним паль­то «обросло» словообразовательными дериватами типа пальтишко, пальте­цо, пальтовый (преимущественно в профессиональной речи, ср. пальтовая ткань); слою кофе имеет такие производные, как кофеёк, кофейня, кофейный, кофейник, а слово того же тематического ряда и также несклоняемое (правда, имеющее несколько иное фонетическое строение) какао производных не обра­зует (фиксируемое «Грамматическим словарем» А.

Если иноязычное слово адаптируется грамматической системой языка: су­ществительные приобретают падежные и числовые формы, включаются в тот или иной класс по признаку грамматического рода, прилагательные приобре­тают словоизменительные свойства русских прилагательных, глаголы оформ­ляются по образцу тех или иных глагольных классов и спрягаются по суще­ствующим в русском языке моделям, — то это, как правило, расширяет воз­можности образования производных от таких грамматически освоенных заим­ствований.

Так, неодушевленные существительные с предметными и вещественными лексическими значениями легко образуют относительные прилагательные с суффиксами -н(ый), -ов(ый): абажур — абажурный, каюта — каютный, май­

онез —майонезный; бомба — бомбовый, стенд — стендовый, грунт — грун­товый; существительные со значением лица образуют относительные прила­гательные с суффиксом -ск(ий): президент — президентский, шофёр — шофёрский, дама — дамский; у существительных, обозначающих различные отрасли науки, направления в искусстве, социальные течения и т. п., появля­ются прилагательные с суффиксами -ическ{ий), -историй): зоология — зоо­логический, абстракционизм — абстракционистский, пуризм — пуристичес­кий, пуристский и т. п.

На базе иноязычных глаголов с суффиксами -ирова(ть), -изова(ть), -изиро-ва(тъ), -фицирова(ть) образуются существительные с суффиксами -ани(е), -аци(я): конструировать — конструирование, стилизовать — стилизация, эк­ранизировать —экранизация, электрифицировать — электрификация 46 и под.

Кроме того, и глаголы, и коррелирующие с ними отглагольные существи­тельные, а также некоторые другие группы иноязычных слов могут образовы­вать префиксальные производные: блокировать — заблокировать, разблоки­ровать, деблокировать; инфляция — гиперинфляция; инвестиции —реинвес­тиции и т. п.

Эти предварительные замечания о словообразовательных возможностях ино­язычного слова необходимы для того, чтобы ответить на вопрос: как ведут себя с точки зрения словообразовательной активности новые иноязычные слова, только начинающие осваиваться системой русского языка?

Среди новых иноязычных слов, появившихся в русском языке в последние полтора-два десятилетия XX в., преобладают имена существительные47, а из них большая часть — склоняемые. Это, например, общественно-политическая лексика: брифинг, импичмент, инаугурация, истеблишмент, популизм, саммит, спикер и др., финансовая и экономическая терминология: бартер, брокер, вау­чер, дилер, инвестиции, консалтинг, маркетинг, менеджер, менеджмент, мо­нетаризм, приватизация, риелтор, спонсор, субвенция и др., технические тер­мины: дисплей, дигитайзер, драйвер, интерфейс, компьютер, ксерокс, модем, мониторинг, пейджер, принтер, сканер, телефакс, файл, хакер и др., термины спорта: армрестлинг, аэробика, бодибилдинг, боулинг, виндсёрфинг, допинг, кик­

боксит, могул, овертайм, скейтборд, сноуборд, фристайл и др., лексика таких сфер деятельности, как мода, шоу-бизнес, музыкальное искусство, кино, худо­жественное творчество: бутик, имидж, имиджмейкер, клип, клипмейкер, по­пса, промоутер, римейк, триллер, шоумен и др., общебытовая лексика: гам­бургер, сауна, скотч, степлер, шоп-тур и др.

Несклоняемые существительные немногочисленны, однако, несмотря на их грамматическую неосвоенность русским языком, они весьма употребительны: киви, кутюрье, паблисити, ноу-хау, профи, хиппи, шоу, ток-шоу; из менее упот­ребительных, но все же встречающихся на страницах прессы, в теле- и радио­эфире: роялти 'вид авторского гонорара', прет-а-порте"'готовое платье',убки-токи 'портативное переговорное устройство' и нек. др. Наибольшие словооб­разовательные возможности — у склоняемых существительных-неологизмов с согласным в конце основы. Они легко образуют относительные прилагатель­ные с помощью суффиксов -н(ый), -ов(ый), -ск(ий), например: бартер — бар­терный, ваучер — ваучерный, компьютер — компьютерный; маркетинг — маркетинговый, консалтинг— консалтинговый, допинг — допинговый; бро­кер—брокерский,риелтор —риелторский, спонсор—спонсорский. Существи­тельные, содержащие в своем составе суффикс -изм, образуют прилагатель­ные с суффиксом -истск(ий)\ монетаризм — монетаристский, популизм — популистский, существительные с финалью на -ия — прилагательные с суффик­сом -онн(ый): инвестиция — инвестиционный, приватизация — приватизаци­онный, субвенция — субвещионный, деноминация — деноминационный и т. п.

Некоторые из склоняемых существительных коррелируют с глаголами, либо образованными от этих существительных в русском языке (например, компью­тер — компьютеризовать, компьютеризировать; ср. также разговорно-про­фессиональный глагол ксерить 'копировать что-либо на ксероксе', образован­ный с усечением комплекса -оке в иноязычной именной основе), либо заим­ствованными параллельно с однокоренным существительным (например, ска­нер — сканировать).

Среди перечисленных выше склоняемых существительных-неологизмов есть и такие, которые «неохотно» образуют производные. Это касается, например, слов с финальным компонентом -мент: импичмент, менеджмент. Они не имеют производных (однокоренное со словом менеджмент — менеджер — заимствовано параллельно, два эти слова не находятся в отношениях «произ­водящее — производное»), хотя образование на их основе относительных при­лагательных вполне вероятно.

При реализации словообразовательных возможностей иноязычного неоло­гизма имеет значение не только характер его морфологической структуры и его грамматическая освоенность русским языком, но и то, насколько слово упот­ребительно. Попадая в фокус социального внимания, делаясь частотными в средствах массовой информации и в речевом обиходе, некоторые новые заим­ствования могут порождать производные гораздо более активно, нежели струк­турно сходные с ними слова, которые, однако, не столь популярны.

Например, на основе термина приватизация, который широко употребляет­ся с начала 90-х гг., создано целое гнездо производных: деприватизация, ре-приватизация, приватизационный, приватизатор, приватизировать. Похожая картина — с терминами ваучер (ваучерный, ваучеризация, ваучеризировать), инвестиция (инвестиционный, инвестор, инвестировать, реинвестиция, ре­инвестировать), деноминация (деноминационный, деноминировать), ср. с этим слово с той же финалью, но, несомненно, более редкое — инаугурация, кото­рое имеет лишь одно производное — прилагательное инаугурационный, но, например, не теоретически возможный глагол *инаугурировать.

Фактор коммуникативной актуальности слова, его широкой употребительно­сти может оказаться сильнее фактора его грамматической неосвоенности: не­которые несклоняемые иноязычные существительные, попадая в активное упот­ребление (иногда лишь в определенной социальной среде), преодолевают свою грамматическую ущербность и образуют производные. Таково, например, сло­во хиппи, от которого в жаргонно-просторечной среде образовались такие про­изводные, как хипповый, хипповать, хиппарь, хиппист, хиппистка, хиппушка, хиппизм, хиппня, хипповский (см. [Юганов, Юганова 1997: 238 — 239]).

Иногда высокая частотность в речи неизменяемого имени способствует тому, что оно превращается в изменяемое. Так, англицизм попе, первоначально имев­ший в русском языке статус неизменяемого прилагательного (музыка в стиле попе), довольно быстро перешел в разряд склоняемых существительных, получив флексию -а и включившись в парадигму имен существительных жен­ского рода: попса, попсы, попсой и т. д. В таком статусе этот неологизм уже имеет производные, употребительность которых, правда, ограничена средой музыкантов, деятелей шоу-бизнеса: попсовый, попсовик (представитель массо­вого, коммерческого искусства), попсятина [Юганов, Юганова 1997:177—178].

Большая часть несклоняемых иноязычных неологизмов, имеющих более или менее ограниченную сферу употребления, неактивна в словообразовательном отношении: они не образуют в русском языке производных (ср. слова типа бюстье, гран-при, ноу-хау, просперити, уоки-токи, экстези и под.).

Своеобразное противоречие между грамматической неосвоенностью иноя­зычного лексического элемента и его широкой употребительностью может в значительной степени сниматься в случае, когда такой элемент приобретает

свойства словообразовательной морфемы. Это можно проиллюстрировать на примере слова шоу. В современном русском языке употребительно не только это несклоняемое существительное, но и сложения с ним: шоу-бизнес, шоу-группа, шоу-программа (включающие комплекс шоу слова шоумен и ток-шоу целиком заимствованы из английского языка, ср. англ. showman, talk show).

В других случаях новые словообразовательные морфемы формируются на основе неизменяемых иноязычных прилагательных ттаретро (ср.: стиль рет­ро — ретростиль) путем вычленения повторяющихся комплексов из состава заимствований, однотипных по своей морфологической структуре, а также путем появления у полнозначного слова функций словообразующей морфемы. Так в русском языке наших дней появились иноязычные морфемы аудио- (аудио­кассета, аудиопродукция), видео- (видеофильм, видеопрокат', ср. употребле­ние видео в субстантивном значении: Купили новое видео), рок- (рок-музыка, рок-опера; ср. музыка в стиле рок; На сцене — сплошной рок), панк- (панк-культура, панк-мода, панк-музыка; ср.: панки и представители других моло­дежных групп) и нек. др. Эти морфемы пополняют быстро растущий ряд ино­язычных морфем типа авиа-, авто-, био-, гидро-, моно-, нейро- (в иной интер­претации это — аналитические прилагательные: см. [Панов 1971]); -дром, -ман, -пат, -филия, -фоб и др.

Стоит упомянуть также возникающие на наших глазах, совсем «свежие» словообразовательные комплексы -мейкер (наряду с состоящими из иноязыч­ных компонентов словами типа имиджмейкер, клипмейкер, ньюсмейкер нами зафиксировано полушутливое слухмейкер — о том, кто распускает слухи), -гейт (стр.уотергейт и более поздние по времени ирангейт, кремльгейт и под.48).

Подытожим сказанное.

Иноязычные неологизмы обладают разными словообразовательными воз­можностями. Наиболее активны существительные, освоенные грамматиче­ской системой русского языка, то есть включенные в парадигмы склонения, имеющие числовые и родовые показатели и т. д. Наряду с фактором грам­матической освоенности важную роль играет употребительность слова. Час­тотные иноязычные неологизмы, находящиеся в поле социального внимания (ваучер, приватизация и т. п.), «обрастают» производными; это может проис­ходить и со словами, недостаточно освоенными грамматически, — например,

с имеющими высокую частотность употребления несклоняемыми существи­тельными.

Таким образом, функциональный фактор оказывается более сильным, чем фактор структурный: при необходимости обозначить нечто с помощью слово­образовательных дериватов язык преодолевает структурные ограничения, обус­ловленные недостаточной адаптацией иноязычного элемента к языковой сис­теме.