СЛОВО И ЕГО ПРОИЗВОДНЫЕ

Из школьного учебника вам известно, что все слова языка можно разделить на непроизводные и производные. О первых мы не можем сказать (не обраща­ясь к истории языка), от чего, от каких других слов они образованы: отец, сын, стол, город, время, пить, белый, равно и т.

ский,у-сын-овить, стол-ик, город-ской, времен-ный (основа времен- представ­лена в косвенных падежах существительного: сравните времени, временем и т. д.), на-питъ-ся, бел-еет, у-равн-ение. О таких словах говорят, что они мо­тивированы теми словами, от которых образованы. Заметьте, здесь речь идет не просто об ассоциациях между звучанием и смыслом (о чем мы говори­ли в предыдущей главе), а о связи между формой (морфемным строением) и значением одного слова и формой и значением другого.

Эта связь имеет направление: от того слова, которое мотивирует, к тому, которое мотивируется. Или, в другой терминологии — от производящего слова к производному. Схематически такая направленная связь может быть изобра­жена стрелкой от А к Б (где А — производящее, а Б — производное): А~>Б.

Вот примеры: писать —> исписать (а также: писанина, писатель и под.), гора —> горка, гористый, пригорок, нагорный; новый -» новизна, новенький, по-новому; иначе -> переиначить; два -» вдвоем, двойка,удваивать и т. п. Даже «нелингвистическим» глазом хорошо видно, что правые члены этих пар по форме сложнее, чем левые: в их составе есть суффиксы, приставки, которых не содержат слова писать, гора, новый, иначе, два. В то же время бесспорна смыс­ловая общность слов внутри каждого ряда, а это является важным условием определения производности какого-либо слова. Ведь если не требовать, чтобы производные и производящие слова имели общность в своих значениях, то легко впасть в ошибку и увидеть отношение производности там, где его нет (опира­ясь единственно на случайное сходство формы).

Поэтому, говоря об отношениях формальной производности, надо под­черкнуть: из двух слов* и у, имеющих общность в значениях,произ­водным по форме считается то, которое формально сложнее, т. е. содержит в своем составе суффиксы и приставки, отсутствующие в другом слове.

Говоря же о производности по смыслу, мы можем не упоминать фор­мального критерия: если словах и у связаны по смыслу и при этом так, что, во-первых, подобное смысловое соотношение встречается в парах слов, различа­ющихся по форме, и, во-вторых, одно из них сложнее по значению, чем второе, то производным по смыслу является как раз это более сложное.

Приведенная формулировка нуждается в разъяснении.

Когда мы говорим, что такие-то слова связаны по смыслу, то мы мо­жем иметь в виду разные типы этой связи.

Один из наиболее часто встречающихся типов смысловых отношений меж­ду словами — родо-видовые. Примерами его служат группы слов, среди кото­рых одно слово обозначает общее действие или качество либо служит обобща­

ющим названием каких-либо однородных (надо было бы говорить: одновид-ных, но такого слова в русском языке нет) предметов, а все остальные называ­ют более частные, конкретные действия, качества или предметы. Например: животные — медведи, лошади, собаки, жирафы...; мебель — шкафы, столы, стулья...; дети — мальчики и девочки; приближаться — подходить, подбе­гать, подползать, подъезжать...; сообщать — рассказывать, писать, пере­давать по радио...; старый — ветхий, древний, изношенный...

Достаточно очевидно и отношение «целое — часть»: механизм — деталь, винтик; книга —лист, обложка, переплет; школа — класс (помещение); класс (школьная группа) —ученик и т. п.

Родо-видовые отношения, а также отношения части и целого устанавлива­ются путем логического анализа действительности — вещей, которые нас ок­ружают, и связей между ними.

Есть и такие отношения между словами, которые, так сказать, «лингвистич-ны», т. е. определяются языковыми факторами.

Взять, например, два хорошо знакомых вам глагола срезаться и провалить­ся (на экзамене). Они обозначают одно и то же действие. Фраза Петя срезался (провалился) на экзамене значит: 'из-за того, что Петя не знал учебного пред­мета или по каким-либо другим причинам, он не сдал экзамена по этому пред­мету'. Анализируемые нами слова — синонимы.

Чтобы доказать смысловое тождество подобных слов (или, в других случа­ях, их смысловую близость), нам не надо каждый раз обращаться к действи­тельности. Мы делаем это с помощью чисто языковых операций: строим пред­ложения и заменяем то или иное слово его предполагаемым синонимом. Если смысл предложений не изменится, значит эти слова тождественны по значе­нию (хотя бы по одному этому, которое реализуется в данном предложении). Правда, это лишь один способ установления синонимии, но и он, и все другие, о которых здесь нам нет надобности упоминать, является языковым, опирается на языковой опыт говорящих.

Эти способы позволяют нам считать синонимами, например, такие пары слов, как увеличивать и повысить (скажем, производительность труда), осу­ществлять и производить, холод и стужа, отвлеченный и абстрактный, по­чинка и ремонт, ломать и выводить из строя (механизм, машину) и т. п. С теми или иными «тонкими» различиями слова каждой пары обозначают одно и то же, т. е. выражают один и тот же смысл.

Рассмотрим другого рода отношения — между такими словами, как холод­ный и горячий, высокий и низкий, большой и маленький, всегда и никогда, спать и бодрствовать, хвалить и бранить, усиливать и ослаблять и т. п. Это — а н ­

то ни мы. О них мы тоже можем сказать, что они связаны по смыслу, но эта связь иная, чем у синонимов: слова каждой пары обозначают нечто противопо­ложное, как бы крайние точки некой шкалы: температурной, шкалы размера, времени (всегда — никогда) — или «противоположные» состояния (спать — бодрствовать).

Еще один тип соотношений слов по смыслу представлен в таких парах, как вмещать и входить (Банка вмещает три литра — В банку входит три литра), одолжить и занять (Он одолжил мне денег — Я занял у него денег), продавать и покупать и под. Мы остановимся на них чуть более по­дробно, чем на синонимических и антонимических. Сделать это необходимо еще и потому, что именно такого рода смысловые соотношения могут суще­ствовать между словами, связанными по форме: выполнять — выполняться (Ученики выполняют контрольную работу—Контрольная работа вы­полняется учениками), рассматривать и рассматриваться (Комитет рас­сматривает вопрос о присуждении премий — Вопрос о присуждении пре­мий рассматривается комитетом), испытывать — испытываться, лечить—лечиться и т. п. Как мы выяснили выше, наличие формальной и смыс­ловой связи между словами часто свидетельствует о том, что одно из этих слов производное, а другое производящее.

Чем же интересны смысловые отношения рассматриваемого типа? На пер­вый взгляд кажется, что и вмещать, и входить обозначают одно и то же, и тем самым это... синонимы? Продавать и покупать тоже называют как будто одну ситуацию. Выполнять и выполняться, рассматривать и рассматриваться — тоже... Но что-то мешает вам приравнять эти слова к подлинным синонимам, чем-то они специфичны. Чем же? А вот чем: называя одну и ту же ситуацию, каждое из этих слов характеризует действия или свойства только одного «уча­стника» ситуации, будь то человек или предмет.

Нагляднее всего подобные различия видны в парах глаголов действительного и страдательного залога. Здесь смысловая разница поддержана различиями в

структуре глаголов (без -ся и с -ся) и в строении предложения: подлежащее предложения с действительным глаголом (Ученики выполняют кон­трольную работу) становится дополнением в предложении с глаголом страда­тельного залога (Контрольнаяработа выполняется учениками), и наобо­рот.

Подобные смысловые соотношения между словами (однокоренными, как глаголы разных залогов, или же никак не связанными по форме) называются конверсными, а сами слова — конверсивами (от латинского глагола convertere 'обращать, поворачивать'). Название указывает, что конверсивы, обозначая одну и ту же ситуацию, как бы поворачивают и даже переворачива­ют ее, характеризуя с разных точек зрения.

Для того чтобы отличие конверсивов от синонимов сделалось до конца яс­ным, изобразим каждую ситуацию (которую можно обозначить либо синони­мами, либо конверсивами) в виде набора ее «участников» (слово «участники» мы берем в кавычки потому, что в этой роли, как это было видно по примерам, могут выступать не только люди и даже не только живые существа, но и пред­меты).

Каковы «участники» ситуации экзамен? Тот, кто экзаменует (экзаменатор), тот, кого экзаменуют (экзаменуемый), и учебный предмет, по которому экзаме­нуют (скажем, физика, химия и т. п.), или его часть (теоремы, графики, элект­ричество и т. д.). Легко построить предложения, в которых будут названы либо все «участники», либо некоторые: Вчера я (= второй «участник» ситуации эк­замен) сдавал Ивану Михайловичу (= первый «участник) экзамен по физике (тре­тий «участник»); На экзамене по истории он срезал меня на датах] Наш учи­тель экзаменует так строго, что все ребята трясутся от страха, и т.

Срезать кого-либо на экзамене и провалить кого-либо на экзамене обозна­чают действие одного участника — экзаменатора (точно так же, как срезаться и провалиться — действия другого участника, экзаменуемого). Каждый из гла­голов — срезать и провалить — соединим стрелками с «именами» участников ситуации так, чтобы на конце стрелок оказалось по одному «имени». Вот так:

срезать

провалить

U *2 " 1з

экзаменатор экзаме- учебный нуемый предмет

экзаменатор экзаме- учебный нуемый предмет

Условимся считать, что стрелка, которая связывает название действия с «име­нем» его исполнителя, имеет номер 1; стрелка, связывающая название действия с «именем» объекта — т. е. тем, на кого или на что направлено действие, —

номер 2 и т. д. (Более подробную содержательную характеристику различных «участников» ситуации см. в разделе «Хитрости управления».) Мы видим, что на нашей схеме стрелки с одним и тем же номером связывают каждый из глаго­лов с одним и тем же участником ситуации: у стрелки с номером 1 это экзаме­натор, а у стрелки с номером 2 — экзаменуемый.

Сравним теперь таким же образом глаголы принимать (экзамен) и сдавать (экзамен):

принимать сдавать 1 1 >П 12 ТгЗ >П Ti

экзаменатор экзамен экзаменуемый экзаменуемый экзамен экзаменатор

Первый из них характеризует действия экзаменатора (Преподаватель Ива­нов (1) принимает у студентов (3) экзамен (2) по химии), второй — действия экзаменуемых (Студенты (1) сдают экзамен (2) по химии преподавателю Ива­нову (3)). Это — типичные конверсивы. И на схеме мы отчетливо видим, чем они различаются, — «содержанием» 1-й и 3-й стрелокГто, что на 1-й стрелке у глагола принимать, оказывается на 3-й-стрелке у сдавать, и наоборот.

Этим обращением стрелок (по-латыни — conersum), точнее — их «содер­жания» и отличаются конверсивы от синонимов.

Таким же путем можно доказать, что у глаголов продавать и покупать ме­няется «содержание» также 1-й и 3-й стрелок:

продавать покупать

I I

+1 ^2 Тз ^4 £\ 12 Тз "1-4

продавец товар покупатель цена покупатель товар продавец цена (Ср.: Он продал мне книгу за сто рублей.) (Ср.: Я купил у него книгу за сто рублей.)

Случаи, когда местами меняются тот, кто производит действие (дальше мы будем называть его субъект действия), и тот, с кем субъект действия входит в контакт, — одни из самых частых среди конверсных соотношений. Недаром каждый из этих участников действия (чаще — субъект) имеет специальное, регулярно используемое в языке название, образованное от данного глагола: продавец (от продавать), покупатель (от покупать), ткач (от ткать), косарь (от косить), пильщик (от пилить), читатель (от читать; сравните также раз­говорное чтиво — название 2-го «участника» ситуации читать — 'то, что чи­тают') и т. п.

Специальное наименование, образованное от глагола, обозначающего ка­кое-либо действие, могут иметь и другие «участники» действия (кроме субъек­та и объекта), например инструмент (тесать — тесак, колоть — колун, па­ять — паяльник), средство (клеить — клей, красить — краска, топить — топ­ливо) и др. Важно отметить, что отношения между глаголом — названием дей­ствия и обозначениями «участников» действия регулярны: они характери­зуют целые группы слов, они повторяются (а не являются уникальными, свойственными какой-нибудь одной лексической паре).

Как раз такие регулярные семантические (смысловые) отношения между словами и интересно рассматривать в словообразовании: смысловая регуляр­ность, повторяемость в разных группах слов обычно сопровождается их струк­турной общностью (читать — читатель, клеить — клей, есть — еда, то­чить — точило и т. п.)2. Регулярные семантические отношения выражаются в языке с помощью определенных словообразовательных средств. Например, от­ношение 'действие + субъект действия' выражается путем объединения в одно слово глагольной основы и суффикса -щик (пилить + -щик = пильщик) или -телъ (учи-ть + -тель = учитель).

Если отношения между значениями слов регулярны, но эти слова не обна­руживают формальной общности, то мы тем не менее можем считать одно из этих слов производным по смыслу от другого. Как же это установить?

Допустим, перед нами пара слов: глагол лечить и существительное врач. Они соотносительны по смыслу, причем соотносительны по одному из регу­лярных типов, отмеченных нами выше: действие — субъект действия. Отно­шения между врач и лечить в точности таковы, как и между ткач и ткать, читатель и читать, косарь и косить, вычислитель и вычислять и т. п. Все правые члены этих пар обозначают некое действие, а левые — того, кто выпол­няет эти действия: ткач — тот, кто ткет, читатель — тот, кто читает, и т. д.; ну, а врач — это тот, кто лечит. Так же соотносятся пары портной — шить, прач­ка — стирать, маляр — красить и нек. др. Первые члены этих пар, т. е. суще­ствительные, следует признать производными от соответствующих глаго­лов.

Впрочем, последнее утверждение несколько поспешно. Ведь в начале этой главы, говоря о понятии производности, мы упомянули большую или мень­шую сложность значения как критерий, необходимый для определе­ния производности по смыслу. Следовательно, к только что рассмотренным

примерам (врач — лечить, прачка — стирать и под.) мы должны применить этот критерий и только потом делать вывод о производности имени от глагола.

Правда, мы вправе этого и не делать, целиком положившись на аналогию: раз ткач считается производным от ткать (а это ни у кого сомнений не вызы­вает), читатель — от читать и т. д., то и слово врач следует считать производ­ным по смыслу от лечить, портной — от шить, прачка — от стирать. В дан­ном случае (и во всех подобных) эта аналогия вполне правомерна (раз мы доказали однотипность во всех этих случаях смыслового соотношения суще­ствительного и глагола). Ну, а если бы все-таки пришлось применить критерий о большей или меньшей сложности значений? Как это сделать?

Прежде всего необходимо выяснить, в каком смысле лингвисты (выдвига­ющие этот критерий производности) говорят о большей или меньшей сложно­сти значения. Чем и как измеряется эта сложность?

Поскольку каждое слово языка (за исключением собственных имен) имеет значение, то естественно ожидать, что это значение может быть как-то сфор­мулировано, записано. И это действительно так: значения слов сформулирова­ны и записаны в толковых словарях. Подробнее и о словарях, и о способах описания значений слов (или толкованиях) мы поговорим в специальной главе (см. с. 768—780). Здесь же лишь укажем, что толкование слова — это сочетание слов или предложение, которое и выражает (описывает) значение данного слова. Чем сложнее — длиннее — это предложение, чем большее ко­личество разнообразных признаков (предмета или явления) в нем надо упомя­нуть, чем многообразнее отношения между этими признаками, — тем сложнее значение слова. Более простому же значению слова, естественно, соответству­ет и более простое описание (толкование).

Для того чтобы определить, какое из двух «подозреваемых» слов является производным, а какое производящим, мы должны сравнить их толкования: про­изводным по смыслу надо будет признать то, толкование которого сложнее.

Например, если мы сопоставим значения двух слов: стол и столик, то дол­жны будем признать, что столик — производное (сейчас мы говорим только о производности по смыслу): в его толковании присутствует компонент 'малень­кий', которого нет в толковании слова стол. Иначе говоря: толкование слова столик = толкованию слова стол + 'маленький' (или, как очевидно это каждо­му говорящему по-русски: столик - 'маленький стол').

Читатель может выразить недоумение: зачем так подробно говорить о само собой разумеющихся вещах? Ведь в составе слова столик есть суффикс -м/с, имеющий значение уменьшительности; значит, это производное от стол. Точ­но так же соотносятся слова ключ — ключик, человек — человечек, майка — маечка. В принципе, таково же соотношение и слов, одни из которых содержат суффикс со значением большой величины: дом —- домище, жара — жарища

(= большая жара), холод — холодина (= сильный холод) и т. п. Направление производности в подобных парах совершенно ясно: и по форме и по смыслу правые их члены сложнее, чем левые, следовательно, они и являются произ­водными.

Но давайте попробуем проанализировать подобным образом другие словес­ные пары, например катать и кататься, разбить и разбиться, свалить и сва­литься, зажечь и зажечься. Что можно сказать о них при первом взгляде? Правые члены этих пар длиннее левых: в них есть суффикс -ся. Значит, по определению, правые члены — производные слова. Правда, необходимо доба­вить: по форме — ведь мы применили пока что только критерий формаль­ной производности. А как обстоит дело с соотношением по смыслу? Не бу­дем выписывать здесь достаточно сложных толкований каждого из приведен­ных глаголов: это сильно затруднило бы изложение (а стало быть, и чтение). Обратим внимание лишь на то, что в указанных парах один глагол, а именно левый, отличается от другого на некоторый элемент значения, который в гру­бом приближении имеет вид: '(с)делать так, чтобы...'. Катать мальчика — это делать так, чтобы мальчик катался, разбить вазу — сделать так, чтобы она разбилась, зажечь спичку — сделать так, чтобы она зажглась, и т. д.

Получается, что формально более простой глагол сложнее по значению (= со­держит дополнительный компонент толкования), чем формально более слож­ный. Согласно нашему критерию именно он и должен быть признан производ­ным по смыслу. Но ведь это противоречит нашему выводу о направлении фор­мальной производности в перечисленных глагольных парах!

Да, противоречит. Только ничего страшного в этом нет. Исследуя законо­мерности словообразования в русском и других языках, лингвисты пришли к выводу, что случаи несовпадения формальной и смысловой производности не так уж редки, что это обычное для языка явление. По форме х более сложен, чем>>, и, следовательно^ -> произв. ~> х, но при этом по значению может быть сложнее х-а, и следовательно, х —> произв. —» у.

Четкое различение двух этих аспектов производности — формального и смыслового — явилось новым шагом в развитии теории словообразования. И раньше высказывались соображения о том, что формальная структура слова часто не отражает структуры смысловой, т. е., иначе, «кусочки», из которых состоит слово — корень, суффиксы, приставки, — почти никогда не соответ­ствуют «кусочкам», из которых складывается словесное значение.

Теперь же эта мысль получила новое подтверждение: оказывается, формаль­ные отношения между словами (или между частями слова) могут принци­пиально не совпадать с отношениями смысловыми.

А этот вывод, в свою очередь, очень важен как одно из доказательств поло­жения о специфичности, «особости» каждого слова. В более развернутом виде

47 -изо

тезис выглядит так: значение слова не равно простой сумме значений состав­ляющих его частей. Поскольку это положение представляет собой один из ос­новных постулатов современной лингвистики, рассмотрим его подробнее, по­святив этому следующую главу.