ТРИ ХАРАКТЕРНЫЕ ФОРМЫ ВЫСКАЗЫВАНИЯ: СОЧИНЕННОЕ, СЕГМЕНТИРОВАННОЕ И СВЯЗАННОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ

Введение: монорема и дирема ¹³

61. Как мы видели из предшествующего изложения, высказы­вание бывает имплицитным или эксплицитным в различных степенях* причем колебания эти зависят либо от психологических мотивов, либо от данных ситуаций, т.

Мысль, которую хотят сообщить,— это, повторяем мы (§32), цель, намерение, преследуемое высказыванием, то, что имеется в виду,— словом, повод; возникает же он в связи с чем-либо, что составляет основу, основное содержание, т. е. т е м у. Тему можно обозначить буквой А, а повод—Z. Так, целью сообщения может быть чувство восхищения, но это восхищение должно иметь свою причину; недостаточно сказать: Magnifique! «Великолепно!», нужно, чтобы знали, что именно находят великолепным.

62. В обиходном языке член Z может фигурировать в речи, по крайней мере внешне, один. Такое сокращение является одновре­менно результатом и стремления к наименьшему усилию и эффек­тивности, которые приводят к ограничению мысли.

Мы назовем м о н о р е м о й (§ 49) предложение с одним артику­лируемым членом (Magnifique! «Великолепно!»; A la porte! «За дверь!»). Но моноремой также, в широком смысле, может быть на­звано и всякое сложное выражение, в котором различается только Z, а член А приходится восполнять; например, когда Ричард III восклицает: Mon royaume pour un cheval! «Королевство за лошадь!» или санкюлот поет: Les aristocrates a la lanterne! «На фонарь аристо­кратов!» Как мы уже видели (§ 40), междометия представляют собой моноремы особого рода.

63. Но в языке, должным образом организованном, не бывает ни психологически, ни лингвистически абсолютных мо- норем.

1) Элементы, которые дает ситуация или контекст, всегда предпо­лагаются в высказывании, которое без них было бы просто абсурд­ным. Так, в примере: A la porte! «За дверь!» для непосредственного толкования: «Я хочу, чтобы вы вышли» было бы уже достаточно присутствия нарушителя.

О внешних обстоятельствах, которые вызывают моноремное предложение, можно лишь смутно догадываться, и они могут быть даже целиком подсознательными; однако существует целая пропасть между тем, о чем мыслят неясно, и тем, о чем вовсе не думают. Можно воскликнуть: Quelle horreur! «Какой ужас!» по поводу ка­кой-нибудь неопределенной совокупности фактов, которую подчас даже трудно определить; но никому не придет в голову сказать: «Какой ужас!» без всякого на то основания. С другой стороны, тот, кто слышит это выражение, иногда не знает, чем оно вызвано, и, од­нако, он ни на миг не вообразит, что такая причина может вообще отсутствовать.

64. Являясь выразителем логически полной мысли, монорема может воспроизвести ее любую часть, если только последняя нахо­дится в центре внимания и представляет собой повод. В языке, в его зачаточном состоянии, монорема выражает либо явление, состав­ляющее предмет диктума, либо чувство или проявление воли, лежащее в основе модуса. В первом случае получают свое объясне­ние ономатопеи (frrt, bourn, paf, tic-tac и т. д.), во втором — вос­клицания (ah! oh! bah! fi! pouah!; ср. § 40). При соответствующей ситуации ономатопея bourn будет означать: «Я с удивлением конста­тирую, что эта тарелка упала!» (удивление выражается интонацией). Если, узнав о каком-нибудь альпинисте, поднявшемся на Монблан без проводника, скажут Bah!, то такое восклицание будет означать «Я в высшей степени поражен, что этот альпинист без проводника поднялся на Монблан», и т. д. Монорема служит как бы прожекто­ром, с помощью которого можно осветить любую часть логического высказывания.

65. 2) Не бывает чистых монорем и с лингвистической точки зре­ния, так как составляющие их артикулируемые слова образуют лишь часть сущности монорем. Вежливый жест, указывающий на стул (жест, целиком условный и закрепленный обычаем)^ столь же йеен, как-и слова: «Я прошу вас сесть на этот стул». Более того, мо­норема Ieil «Сюда!», которая может иметь то же значение, будет йепонятна без сопровождающего ее жеста (§ 4І).

66. Каким же образом совершился переход от моноремы к слож­ному предложению и, в первую очередь, к двучленному предложе­нию, или д и р е м е, которая объединяет в одно эксплицитное целое

тему и повод (формула AZ или ZA)? Очевидно, путем уплотнения двух монорем в одно единое высказывание[51]. Но такое изменение должно иметь свою причину; последняя коренится в аналогии. Обра­зец моноремы распространился на более сложный комплекс и при­вел его к сжатию. Естественно, что такое сжатие возможно в разной степени.

Из обширной области синтаксиса, которую мы не предполагаем рассматривать во всем ее объеме в данной работе, мы выделяем три типа высказывания, обладающих той общей характерной чертой, что они связывают два члена грамматическим отношением, и той отличающей их друг от друга характерной особенностью, которая приводит к.образованию все более тесных единств: сочинению, сег­ментации и сращению.

67. Для того чтобы дать первое представление об этих трех син­таксических типах, обратимся к языку в его зачаточном состоянии и к детскому языку¹⁴, на котором монорема coucou будет означать что-то, производящее звук «ку-ку», например птицу, а другое слово- предложение — frrt —легкий шум, слышимый, например, при взле­те птицы. В речи coucou! может означать: «Я вижу птицу, там нахо­дится птица», a frrt!— «Я слышу шум крыльев». И то, и другое пред­ложение можно произносить независимо, соответственно различным обстоятельствам. Но может случиться и так,что один и тот же человек сначала констатирует присутствие птицы, а затем уже видит, как она взлетает.

Такая последовательность двух монорем может подвергнуться первому сжатию, если, по аналогии с единой моноремой, оба члена воспринимаются как принадлежащие одному и тому же высказы­ванию, хотя бы они еще и разделялись срединной, но обычно уже более короткой паузой. В этом случае схему: Coucou, frrt можно толковать примерно так: «Вон птица, она взлетает»; первый член является темой высказывания, второй — целью высказывания, по­водом. Такое предложение мы называем сегментирован- н ы м¹⁵.

Если, наконец, опять-таки в силу той же аналогии с моноремой, мы получаем полное объединение двух членов, то можно говорить о «сращении»; предложение оказывается связанным, отвечаю­щим типу предложения с грамматическим субъектом и предикатом: «Эта птица взлетает».

Прежде чем перейти к описанию каждого из этих типов, необ­ходимо, во избежание недоразумений, предупредить, что сочинение вовсе не обязательно должно предшествовать сегментации, а сег­ментация — сращению; это[53] независимые образования. Как мы увидим дальше, связанное предложение может принимать форму сегментированного или даже форму двух сочиненных предло­жений.

Сочинение

68. Два предложения считаются сочиненными (формула С_гС₂)_у если первое предложение служит темой второго, Такие сочиненные предложения (аналогичные нашему первому примеру) могут воз­никать в результате любой непосредственной речевой деятельности. Я, например, иду, у меня ломается трость, и я эмоционально вы­ражаю это словом Стас!, а затем мою досаду — восклицанием Oh! Совокупность Crac! Oh! означает примерно: «Моя трость сломалась! Какая неприятность!» или, точнее: «Моя* трость сломалась (и тот факт, что она сломалась) вызывает у меня чувство досады».

Но так же управляются и сочиненные предложения в обиходном языке: II gele. Nous ne sort irons pas, что равнозначно: «Сейчас мороз (и в связи с тем обстоятельством, что сейчас мороз, я добавляю:) Мы останемся дома». Обратный порядок подчиняется тому же пра­вилу: «Мы останемся дома (и я добавляю к этому:) Сейчас мороз». Чаще всего между двумя предложениями существует логическое отношение, никак не проявляющееся в высказывании: «Мы оста­немся дома (и причиной этого факта является то, что) сейчас мороз». Или в обратном порядке: «Сейчас мороз (и следствием этого факта является то, что) Мы останемся дома». В психологическом отношении между двумя сочиненными предложениями существует полное рав­новесие (ср. в «Vase brise» Сюлли-Прюдома: N’y touchez pas, il est brise «Не трогайте ее, она разбита» и повтор: И est brise, n’y touchez pas «Оно разбито, не трогайте его»)¹⁶.

69. Во всех этих случаях сочинение повторяет первое предло­жение во втором, подразумевая его, т. е. путем эллипсиса (§ 245). Но такое повторение может быть и эксплицитным: 41 pleut. Puisqu’il pleut, nous ne sortirons pas «Идет дождь. Так как йдёт дождь, мы останемся дома». И наконец, оно может быть выражено: II pleut, a cause de cela* (cela=le fait qu’il pleut), nous ne sortirons pas «Идет дождь, по причине этого (этого = того факта, что идет дождь) мы останемся дома», причем этот способ выражения может путем сов­мещения значений (§ 225) найти отражение в сочинительном союзе: II pleut, aussi nous ne sort irons pas (aussi=a cause de cela; cela=le fait qu’il pleut) «Идет дождь, поэтому мы останемся дома {поэтому= по причине этого; этого=того факта, что идет дождь)». В дальней­шем (§ 94) мы еще вернемся к сочинительным союзам.

70. Сочиненное предложение может быть предварительно вве­дено в первое предложение в форме вводного предложения. Так, вместо Vous avez renonce a votre projet; c’est fort heureux «Вы отка­зались от вашего проекта; это очень удачно» можно сказать: Vous avez renonce — c’est fort heureux — a votre projet; cp.

Вводное предложение может быть моноремой: Paul а—malheu- reusement (или helas!)— echoue a son examen «Павел — к несчастью (увы!)— провалился на экзамене». В этом случае вводный член часто сливается с остальной частью высказывания в результате упраздне­ния пауз и интонации: Paul a malheureusement echoue a son exa­men «Павел несчастным образом провалился на экзамене». То же peut-etre «может быть» (Paul a peut-etre echoue «Павел, может быть, провалился»), означавшее некогда: Cela peut etre «Это может быть».

Это изменение объясняется аналогией, которая распространяет на предложение с вводным оборотом известные «шаблоны» связанных предложений (§ 100 и сл.); например, в предложении: Paul а — mal­heureusement — echoue вводное предложение можно было считать простым наречием образа действия. И действительно, II a malheureu­sement echoue можно толковать двояко («Он, к несчастью, провалил­ся — Он несчастным образом провалился»).

71. Само собой разумеется, что для превращения двух предло­жений в сочиненные недостаточно простого последовательного со­единения двух любых высказываний (например, когда кто-нибудь говорит за обедом: Paul est arrive! Passe-moi le pain! «Пришел Па­вел! Передай мне хлеб!»). Вместе с тем,— что гораздо важнее отме­тить,— сочиненные предложения, хотя логически и связанные между собой, грамматически друг от друга не зависят. В самом деле, первое предложение могло быть высказано прежде, чем в уме сло­жилось второе; оно представляет собой совершенно независимое целое. С другой стороны, второе предложение содержит в себе первое в форме повторения и тоже является независимым. Эта независи­мость сочиненных предложений особенно наглядно проявляется в том случае, когда они представляют собой высказывания двух со­беседников^ например, А говорит: II pleut «Идет дождь», В — Alors nous ne sortirons pas «В таком случае мы не выйдем».

Благодаря такой независимости сочинение допускает неопреде­ленное число членов, образующих открытые ряды. Пример: Nous resterons a la maison. Nous ferons du feu. Nous lirons «Мы останемся дома. Мы затопим камин. Мы будем читать» и т. д. Ср. лат. Veni_y vidi, vici «Пришел, увидел, победил».

Кроме того, подлинное сочинение узнается по тому, что каждое предложение обладает переменной и самостоятельной модальной интонацией независимого предложения (§ 50), так что в случае одно­родных, например повествовательных, предложений она оказы­вается тождественной Paul est arrive. Je Гаі vu. II est bien «Павел прибыл. Я его видел. Он здоров». Различие в интонации, наблюдае­мое, например, между Paul est arrive «Павел прибыл» nL’avez-vous vu? «Вы его видели? полностью сводится к разнице между высказы­ваниями и вопросом.

72. Сочиненные предложения, как правило, разделяются паузой, которая может быть произвольно увеличена; в быстрой речи, на­против, она иногда сокращается или даже вовсе отсутствует. Можно произнести, например, без всякой паузы: Paul est arrive ][54]е»Гаі vu «Павел пришел я его видел». Но это будет случай, когда фонологии языка противопоставляется фонетика речи; говорящий чувствует, что пауза, даже уничтоженная, сохраняется в скрытом виде и может быть в любой момент восстановлена. И наоборот, если по какой-либо причине в связанное предложение вводятся паузы (например, Le jour—n’est pas plus pur—que le fond de mon coeur «День — не прозрачнее — глубины моего сердца»), то ясно чув­ствуешь, что эти паузы случайны (обусловлены речью) и что в приведенном выше предложении, с точки зрения языка, никаких пауз нет*.

73. Относительное объяснительное «предложение» (relative ex­plicative) представляет собой в действительности сочиненное пред­ложение, подобное тому, которое содержит указательное слово, соответствующее относительному местоимению[55]; при этом такое сочиненное предложение иногда может быть вводным предложением первого предложения. Если сравнить Je hais cet homme, qui a cause ma perte «Я ненавижу этого человека, который был причиной моего разорения» и Cet homme, qui a cause та perte, ignore la pitie «Этот человек, бывший причиной моего разорения, не ведает жалости», то станет ясным, что qui a cause та perte равнозначно il a cause та perte «он был причиной моего разорения». Сочинительный харак­тер этого типа предложения выражается: 1) обязательной или обя-

зательными паузами, которые его изолируют; 2) характером инто­нации, способствующей дальнейшему уточнению высказывания. Кроме того, как известно, относительное объяснительное предложе­ние может содержать глагол в сослагательном наклонении (заменяю­щем повелительное наклонение!), что несовместимо с правилами подчинения: Се scelerat — que la peste fasse crever! — m’a accule a la faillite «Этот злодей — чтоб он сдох от чумы! —довел меня до банкротства». О наклонении см. § 242, прим.

Отсюда видно, в чем заключается коренное различие между от­носительными предложениями этого типа и относительными опреде­лительными предложениями, которые, произойдя от них в результате сжатия (L’homme qui a cause та perte «Человек, который был при­чиной моего разорения»), восходят к связанному предложению.

74. Такое же различие можно установить между объяснительным приложением (Demosthene, l’orateur grec bien connu «Демосфен, хорошо известный греческий оратор») и определительным приложе­нием, ведущим свое происхождение от предыдущего (Demosthene огаіеиіі«Демосфен-оратор» в отличие от homme politique «политиче­ский деятель»). Объяснительное приложение является, в сущности, сочиненным предложением-моноремой: l’orateur grec вставлено в ка­честве объяснения и означает: Je veux parler de 1’orateur grec «Я хочу говорить о греческом ораторе». И здесь сочинение подтверж­дается изолирующими паузами и объяснительной интонацией.

Наконец, такое же различие существует и между объяснитель­ным и определительным эпитетами. В предложении: L’ecolier, atten- tif, buvait les paroles du mattre, букв. «Ученик, внимательный, впи­тывал слова учителя», attentif «который был внимателен» или «он был внимателен» представляет собой вводное сочиненное предложение. Напротив, ГёсоНег attentif «внимательный ученик» противопостав­ляется невнимательному ученику.

75. Как видно, эти различные типы (относительные предложе­ния, приложения, предикативное прилагательное) соединяются с их определяемым синтаксически по способу согласования (§ 164). Напротив, эпекзегезис[56] относится к управлению. Здесь мы имеем дело с присоединением моноремы с предложным значением, призванной дополнить, уточнить первое высказывание. Возьмем' к примеру: Venez chez moi demain, a cinq heures «Придите ко мне завтра, в пять часов», где еще можно говорить о двух сочиненных предложениях [=Venez chez moi demain; (J’ajoute: Venez) a cinq heures «Придите ко мне завтра; (Я добавляю: Придите) в пять часов»]. Следует отметить внутреннюю паузу и относительную независимость интонаций обеих частей высказывания. Наоборот, в таком связан­ном предложении, как Venez chez moi demain a cinq heures «Придите ко мне завтра в пять часов», всякое воспоминание о сочинении из

памяти изглаживается, или, иначе говоря, здесь мы имеем дело с определительным эпекзегезисом.

76. Заканчивая вопрос о сочинении, отметим несколько синта­ксических форм, являющихся разновидностью сочинения, но нося­щих особый характер как с точки зрения семантики, так и с точки зрения интонации.

а) Прежде всего сюда относится повторение в его различ­ных формах, когда одна и та же мысль или одно и то же чувство вы­ражаются несколько раз подряд. В этом случае грамматической связью, объединяющей все элементы, служит общее всем этим эле­ментам понятие, а не их сцепление друг с другом. Корреляцией этой характерной особенности является параллелизм интонаций: типич­ные интонации могут быть различны, но они повторяются без изменения от одного конца ряда до другого.Что касается звукового характера повторяемых элементов, то он может отражать все степени тождества или сходства, а также различия, если только ритм озна­чаемых и означающих определяется «общим знаменателем». Наибо­лее обычный случай представляют междометия;пример:Si tudesobeis, pan, pan, panl «Если ты не послушаешься, пан, пан, пан! (=тебя поколотят)»: Quand j’aper^us le lievre, pif, paf, pouf\ «Когда я за­метил зайца, пйф, паф, пуф! (=я сделал несколько выстрелов из ружья)». Далее следуют моноремы: A la porte! A la porte! «За дверь! За дверь!» и полные предложения: Venez vite! Venez vite! «Идите скорее! Идите скорее!». Кроме того, одна и та же мысль может быть выражена синонимами: Venez vite! Depechez-vous! «Идите скорее! Поторопитесь!» Наконец, связь, объединяющая все вместе, часто фигурирует лишь в части каждого предложения; в этом заключается сущность фигуры, называемой анафорой: C’est toi que j’aime! С’est toi que je suivrai! C’est pour toi que je vivrai! «Это ты, которого я люблю! Это ты, за которым я последую! Это ты, для которого я буду жить!» Обратной фигурой служит эпифора: Nous vivrons ensemble, nous souffrirons ensemble, nous mourrons ensemble «Мы будем жить вместе, мы будем страдать вместе, мы умрем вместе». Наличие постепенного усиления при переходе от одного выражения к другому почти ничего не меняет в этом типе: C’est laid! C’est hideux! C’est repugnant! «Это гадко! Это гнусно! Это отвратительно!»

В итоге мы имеем всюду общность семантического элемента и последовательность тождественных независимых интонаций.

77. б) Перечисление мало чем отличается от повторе­ния; перечисляемые предметы группируются вокруг какой-нибудь общей категории (которая, впрочем, может быть довольно неопре­деленной); ритм и в этом случае характеризуется параллелизмом интонаций: Voici le roi! Voici la reine! Voici les ministres! «Вот король! Вот королева! Вот министры!»

Характерные черты перечисления обнаруживаются в его произ­водных формах, которые можно превратить в ряды следующих друг за другом предложений, имеющих чаще всего форму монорем. Так, Les hommes, les femmes, (et) les enfants (furent massacres) «Муж­чины, женщины (и) дети (были истреблены)» можно свести в Les hommes! Les femmes! Les enfants! (т. e. Voici les hommes! Voici les femmes! и т. д.). Ср. Ces enfants sont intelligents, dociles et travaill- eurs «Эти дети умны, послушны и трудолюбивы». В Un soir, vers sept heures, alors que les bruits de la ville s’assoupissaient «Однажды вече­ром, около семи часов, когда шум города начал стихать» мы обна­руживаем ряд из трех параллельных членов, каждый из которых мог бы иметь форму предложения. В Hommes, femmes, enfants (tout fut massacre) «Мужчины, женщины, дети (все было истреблено)» ряд перечислений образует собирательное или соединительное словосочетание (§ 146), так же как и в un drapeau rouge, blanc, bleu «красно-бело-синий флаг». Вообще любой ряд перечисляемых эле­ментов образует единый член внутри синтагмы.

78. в) Антитезное противопоставление в корне отличается от предыдущих форм. Здесь мы имеем дело с двумя выражениями, означающими понятия, которые относятся к одному и тому же р о д у, но к двум крайним или же довольно далеко отсто­ящим друг от друга видами вследствие этого противопоставля­ются, находясь в то же время в соответствии друг с другом; интона­ция следует схеме/\ ^: она повышается у первого члена и понижается у второго. Примеры: Ou tu obeiras, ои tu seras рипі «Или ты повину­ешься, или будешь наказан»; Plus je vous connais, plus je vous aime «Чем больше я вас знаю, тем больше я вас люблю»; Tel mattre, tel valet, букв. «Каков хозяин, таков слуга (=Каков поп, таков и при­ход)». Не следует только смешивать интонацию /\с интонацией сег­ментированного предложения AZ (§ 82).

Сегментированное предложение

79. Сегментированным предложением мы называем одно предложение, которое образовалось из двух сочинен­ных предложений, но соединение которых оказывается неполным и позволяет различать обе части: одну (А), выполняющую функцию темы высказывания, и другую (Z), выполняющую функцию повода (§ 67).

Ряд предложений, вроде Plus de joies, plus de chansons «Ни радо­стей, ни песен», может быть простым перечислением, а всякое пере­числение носит сочинительный характер. Но если между первым и вторым предложениями мы усматриваем какое-нибудь отношение (например, отношение причины и следствия), то здесь, возможно, выступает сжатие, и тогда Plus de joie, plus de chansons будет одним предложением, синонимическим Puisqu’il n’y a plus de joie, il n’y a plus de chansons «Так как нет больше радости, нет больше и песен».

Сегментированное предложение возникло, повидимому, в про­цессе сочинения в результате эксплицитного повторения первого сочиненного предложения: II pleut. II pleut? Nous ne sortirons pas «Идет дождь. Дождь идет? Мы не выйдем». Вероятность такого пред­положения покажется нам еще большей, если представить себе, что высказываются здесь два собеседника: А — II pleut! В — II pleut? (=Vous dites qu’il pleut?). Nous ne sortirons pas «А — Идет дождь! В — Дождь идет? (=Вы говорите, что идет дождь?). Мы не выйдем». Это позволяет нам лучше понять то обстоятельство, что повторение первого предложения собеседником В могло с течением времени привести к созданию нового типа, после того как предложе­ние С_х было забыто.

Не развивая далее нашей точки зрения на происхождение этого типа, к чему мы еще вернемся, посмотрим, какие же формы принял этот синтаксический тип в современном французском языке, кото­рый его широко использует.

Противопоставим с этой целью сегментацию связанной синта­ксической форме и сравним, например, Cette lettre, elle ne m’est jamais parvenue «Это письмо, я его вовсе не получал» и Cette lettre ne m’est jamais parvenue «Этого письма я так и не получил». Здесь мы замечаем два основных различия: одно, касающееся функции, и другое — формы.

80. 1) Сегментация позволяет превращать любую часть обыкно­венного предложения в тему, а другую — в собственно высказыва­ние, в повод;'так, Je n’arrive pas a resoudre се probleme «Я не могу разрешить эту проблему» можно превратить в Moi, je n’arrive pas a resoudre ce probleme «Я, я не могу разрешить эту проблему» или в Resoudre се probleme, je n’y arrive pas «Разрешить эту проблему я не могу», или, наконец, в Се probleme, je n’arrive pas a le resoudre «Эту проблему я не могу разрешить». В этом случае тема стоит впе­реди, а повод следует за ней; но порядок может быть и обратным: Je n’arrive pas a resoudre се probleme, moi «Я не могу разрешить эту проблему, поскольку это касается меня» или Je n’y arrive pas, a re­soudre ce probleme «Я этого не могу, разрешить эту проблему», или же Je n’arrive pas a le resoudre, ce probleme «Я не могу ее разре­шить, эту проблему».

81. 2) Как и сочинение, сегментация характеризуется прежде всего согласованностью двух музыкальных приемов, без которых она была бы немыслима: срединной паузой и интонацией[57].

Легко заметить, что в сегментированном предложении А и Z всегда разделяются паузой, сколь бы краткой она ни была, тогда как в таких связанных предложениях, как Le soleil eclaire la terre «Солн­це освещает землю», Je vous punirai si vous-desobeissez «Я вас накажу, если вы не повинуетесь» и т. д., паузы, которые могут быть зареги­стрированы приборами, для говорящего субъекта лишены всякой реальности.

82. Модуляции голоса также составляют неотъемлемую часть сегментированной синтаксической формы, потому что они не только четко отделяют один член от другого, но и позволяют ясно различать оба типа — AZ и ZA.

Член Z имеет модальную интонацию любого независимого пред­ложения, независимую интонацию с бесчисленным числом вариан­тов; в наиболее обычной форме голос слегка повышается, с тем, чтобы затем несколько понизиться (схема ^). Член А, напротив, имеет две стереотипные интонации, весьма отличные друг от друга и обе зависящие от Z, а именно: сильное повышение голоса в AZ, в то время как в ZA А произносится приглушенно, как бы вполголоса. Схема­тически AZ можно изобразить в виде a ZA — в виде про­межуток между линиями означает паузу.

83. Повышение голоса в AZ объясняется, как мы уже видели, тем, что тема является как бы вопросом, ответом на который служит повод. Это или вопрос, с каким мог бы обратиться собеседник и ко­торый повторяет говорящий, как свидетельствует об этом форма вопроса: Ou il est? Personne ne le sait=(Vous demandez) ou il est? «Где он? Никто этого незнает= (Вы спрашиваете), где он?», или во­просу каким говорящий обращается к самому себе: Ou est-il? Personne ne le sait. Во втором случае интонацию, присущую вопросу, замени­ло единообразное повышение голоса, характерное для первого типа, потому что Ой est-il?, произнесенное с понижающейся интона­цией действительного вопроса, могло бы быть только независимым предложением. В случае полного модального вопроса (§ 35, 2а) раз­ница между интонацией действительного вопроса и интонацией члена А менее ощутительна, поскольку интонация повышается в обо­их случаях (Viendra-t-il? «Он придет?» и Viendra-t-il? Personne ne le sait «Придет ли он? Никто этого не знает»); но она независима и больше повышается в случае действительного вопроса, чем в случае члена А у где она носит более или менее застывший характер .

84. Что касается низкой интонации А в ZA (пример: Cet eleve a echoue, a son examen «Этот ученик провалился на экзамене»), то объяснение ей следует искать в ее первоначальном характере, потому что А в этом случае ведет свое происхождение от эксплицитного со­чиненного предложения, дополнительно уточняющего смысл пред­шествующего предложения (§ 75). Это сочиненное предложение обладало интонацией, присущей сочинению, т. е. независимой, но сег­ментированное предложение утратило эту особенность: оно пред­ставляет собой уже не простое присоединение, а запоздалую тему, и это изменение выражается интонацией (приглушенная интонация, не сходная с интонацией сочинения).

Ср. интонацию двух типов, которые могут фигурировать в одном и том же высказывании: C’est bon pour l’ane ou pour le boeuf (Z), de brouter dans un clos (А)! Les chevres (A), il leur faut du large (Z)\ «Осел или бык прекрасно могут пастись в загоне! А козам, тем нужен простор!» (Додэ).

85. Сегментированное предложение может включать сложные формы; например, А может состоять из нескольких частей: Moi, accepter се compromis (A), vous n’y pensez pas! (Z) «Чтобы я пошел на этот компромисс, нет, вы этого не думаете!»; II l’aimait tant (Z), son enfant, ce brave homme (А) «Он так его любил, своего ребенка, этот славный человек»; Moi, je les adore, les enfants «Я, я их обожаю, детей» — сегментированное предложение ZA, где Z, в свою очередь,

содержит сегментированное предложение az, согласно формуле^ А.

Сегментированное предложение может фигурировать и в придаточ­ном предложении, например: (Voyons si), a force de reclamer, nous obtiendrons gain de cause (AZ) «Посмотрим, удастся ли нам с помощью иска выиграть дело».

86. Подобно сочиненным предложениям, нам известны также и формы сегментированных предложений с вводным предложением. С одной стороны, член А сегментированного предложения AZ может фигурировать в результате отставания внутри члена Z; од­нако его подлинный характер здесь выдает его повышающаяся ин­тонация; ср. Soudain, un obus eclata «Внезапно разорвался снаряд» и Un obus, soudain, eclata «Снаряд внезапно разорвался». С другой стороны, член А предложения ZA может оказаться вставленным в силу антиципации в члeнZ; в этом случае подлинный характер ввод­ного члена узнается по его понижающейся интонации. Наиболее типичным является случай звательного падежа: призванный при­влекать внимание слушающего к высказыванию, которое должно быть ему сообщено, звательный падеж функционирует как общая тема, на которой основывается собственно высказываемое в целом.. Следовательно, интонационные переходы в Paul, viens ici! (AZ) «Павел, иди сюда!» и в Viens ici, Pauli (ZA) «Иди сюда, Павел!» вполне естественны. Однако звательный падеж может оказаться вставленным раньше времени в Z, и тогда он имеет, как и следовало ожидать, при­глушенную интонацию, например в Viens, Paul, aupres de moi «Подойди, Павел, ко мне». Другой известный случай: такие вводные предложения, как dit-il «сказал он», pensai-je «подумал я» и т. д., всегда относятся к синтаксической форме ZA, как на это указывает их глухая интонация: Je vous parAorme, dit-il «Я вас прощаю, сказал он»; эта же интонация сохраняется и в вводном предложении: Je соп- sens, dit-il, a vous pardonner «Я согласен, сказал он, вас простить».

87. Интонация позволяет четко отличать друг от друга предло­жения, которые на письме часто смешивают. Возьмем наш пример: Cet eleve a echoue, a son examen «Этот ученик провалился на экза­мене». При наличии у обоих членов параллельных интонаций a son examen означает (et il a echoue) a son examen; здесь мы имеем слу­чай объяснительного сочинения (§ 75). Напротив, с интонационной схемой ^ a son examen является (постпозитивной) темой сег­ментированного предложения ZA и не носит более характера при­соединения. Наконец, отсутствие паузы и противопоставительных интонаций превращает это же предложение в «связанное» предло­жение (§ 104), в котором, как мы увидим, тему уже нельзя отличить от повода (без помощи контекста и вне ситуации).

88. Приведенный выше пример указывает на первостепенную роль, какую играет интонация в синтаксисе; так, например, в раз­говорном языке связанное предложение может стать сегментиро­ванным в результате простого применения интонаций, свойственных сегментации. Je savais bien que vous viendriez «Я твердо знал, что вы придете» будет связанным предложением, если оно произносится с равномерной интонацией и без паузы; но то же предложение: Je savais bien, que vous viendriez «Я ведь знал, что вы придете» превра­щается в ZA, если в нем есть срединная пауза и второй член про­износится с приглушенной интонацией.

Изменения интонации достаточно также и для превращения при­даточного предложения в главное, и наоборот. Nous etions au jardin lorsque 1’orage eclata «Мы были в саду, когда разразилась гроза» — связанное предложение, состоящее из главного и придаточного; но если произнести его как AZ, то оно станет равнозначным Alors que nous etions au jardin (A), un orage eclata (Z) «В то время, как мы были в саду, разразилась гроза». Также и Nous etions a peine rentres, que l’orage eclata «Едва мы вернулись домой, как разразилась гроза» фактически означает: Un реи apres que nous etions rentres (A), l’orage eclata (Z) «Немного спустя после того, как мы вернулись домой, разразилась гроза». В этом случае последовательность предложений также обратна той, какая подсказывается материальной формой, и решающей для толкования остается интонация. Еще один пример: Vous те menaeeriez (А), que je ne cederais pas (Z) «Хотя бы вы мне и угрожали, я не уступил бы».

Равным образом, достаточно произнести с интонацией предло­жения AZ два предложения, отвечающих схеме, которую мы назвали антитезной (§ 78), чтобы их синтаксическое толкование изменилось: Tu te reposes, je travaille «Ты отдыхаешь, я работаю» может озна­чать: Tandis que tu te reposes, je travaille «В то время как ты отды­хаешь, я работаю»; Je le croyais sain et sauf: il courait le plus grand des dangers (= Alors que je le croyais...) «Я думал, что он здрав и невредим: он подвергался величайшей из опасностей (=В то время, как я думал, что он...)»; Paul n’est pas seulement paresseux: il est insolent (=Si Paul est paresseux, il est en outre insolent) «Павел не только ленив: он дерзок (=Если Павел ленив, то он еще и дерзок)». Предложение: Ou tu obeiras, ou tu seras puni «Или ты послушаешься, или ты будешь наказан», произнесенное с такой же интонацией, как и AZ, означает: Si tu n’obeis pas, tu seras puni «Если ты не по­слушаешься, ты будешь наказан».

Наконец, интонация полностью отграничивает от сочинения та­кие формы, как A peine le mattre etait-il sorti, les eleves se mirent a danser «Лишь только учитель вышел, ученики принялись танце­вать»; II aurait tout Гог du monde, il ne serait pas content «Если бы он имел все золото мира, он не был бы доволен». Благодаря интона­ции типа AZ предложение: II у a huit jours, j’ai vu Paul «Прошла не­деля, как я видел Павла» относится к другому типу, чем J’ai vu Paul il у a huit jours «Я видел Павла неделю назад» и II у a huit jours que je n’ai vu Paul «Уже неделя, как я не видел Павла» (связанные предложения).

89. Сегментация имеет явные аналогии с сочинением; достаточно вспомнить некоторые примеры, когда только интонация позволяет определить тип, к которому принадлежит предложение. Так, член Z всегда имеет форму независимого предложения, как это наблю­дается и в случае сочиненного предложения; если член Z выделить из целого, то и синтаксически, и интонационно он будет независимым предложением. Член А обычно бывает представлен в члене Z место­имениями (что нормально для французского языка, если А содержит именной член[58]): Cel enfant, je Vaime bien «Этого ребенка, я его очень люблю»; Je ne m’interesse pas a cela, moi «Я этим не интересуюсь, лично я»; Voire argent, je n'en veux pas «Ваши деньги,я их не желаю» и т. д. Забегая вперед (§ 94), отметим, что всякий сочинительный союз тоже содержит местоимение.

Однако, несмотря на это формальное родство, мы не должны те­рять из виду существенные различия между сегментацией и сочи­нением. Они проявляются в .и н т о н а ц и и (§82) ив синтаксиче­ском значении члена А; последний, особенно в AZ, служит по­казателем высказываемого, содержащегося в Z, который отличается от сочиненного (независимого!) предложения тем, что всегда экви­валентен придаточному предложению.

Последнее или может быть эксплицитным: Quand il pleut, je resie a la maison «Когда идет дождь, я остаюсь дома»; Si vous deso- beissezy vous serez punis «Если вы не послушаетесь, вы будете нака­заны» и т. д., или выявляется путем функциональной замены: II

fait froid, nous ne sortirons pas (=Puisqu’il fait froid) «Холодно, мы останемся дома (=Поскольку холодно); Par се тоуеп, je reussirai (=En procedant ainsi, si je procede ainsi) «Таким способом я добьюсь успеха (=Действу я так, если я буду действовать так); Lentement, П avangait sur la route (=En marchant lentement, pendant qu’il mar- chait lentement) «Медленно он двигался по дороге (=Медленно ша­гая, в то время как он медленно шагал)». Даже имея форму независимого предложения: Tumens, je ne tecrois pas«Tbi лжешь, я тебе не верю», член А всегда сохраняет значение придаточного предложения (=Puisque tu mens «Потому что ты лжешь»). Наконец, в случае его редукции в простой именной член его можно толковать как монорему: Cet eleve, je 1’aime bien «Этот ученик, я его очень люблю»; Cet eleve, je lui ai donne un livre «Этот ученик, я ему дал книгу» и т. д. Указанный случай получил название nominativus pendens*, но это только ярлык; это необычный случай, когда оду­шевленный или неодушевленный предмет представлен как чистей­ший субстрат высказываемого, содержащегося в Z, причем он также может быть ассимилирован придаточному предложению (=Pour cet eleve, quant a cet eleve, puisqu’il est question de.., s’il est ques­tion de... «Относительно этого ученика, что касается этого ученика, поскольку идет речь о.., если говорить о...») и т. д.

90. Отличить сегментированное предложение от сочиненного луч­ше всего позволяет взаимозависимость, взаимная обусловленность членов А и Z; как известно, «придаточные» предложения, введен­ные с помощью que, имеют значение субъектов или объектных до­полнений, а начинающиеся союзами с пространственным, времен­ным или логическим значением эквивалентны обстоятельственным дополнениям, т. е. существительным в косвенном падеже. Таким об­разом, А является в основном именным, aZ (в независимой форме) — в основном глагольным, что соответствует синтаксическому харак­теру темы и повода; и действительно, тема имеет характер субъекта, а повод — предиката. В то же время существительное как повод предиката должно быть субъектом, а глагол — предикатом, посколь­ку предикат означает процесс, состояние или качество. Следователь­но, между А в его совокупности и Z в его совокупности существует отношение дополнительности.

91. Не следует думать, однако, что А представляет собой простую инверсию, простое предварение элемента, содержащегося в Z, и что тип Cet eleve, je l’aime bien «Этот ученик, я его очень люблю» являет­ся формой связанного предложения. Мы настаиваем на том, что даже если А и состоит только из одного именного члена, то логически он равнозначен придаточному предложению, в котором именной член (Cet eleve) составляет лишь часть его. Если этот член представлен внутри Z в виде слова, то в этом нет ничего удивительного: мы знаем, что в главном предложении можно повторить любой член предшествующего ему придаточного предложения, или, говоря бо­лее общим языком, любая часть синтагмы может быть повторена в последующей синтагме в форме представляющего (§ 126); ср. Puisque Paul nous rend visite, nous Гinvitons a diner «Так как Павел при­шел к нам с визитом, мы приглашаем его обедать», где V представ­ляет только один член Paul, а не все придаточное предложение. Итак, взаимная обусловленность А и Z выявляется в с о в о к у п- н о с т и Л по отношению к совокупности Z, что и состав­ляет четкое различие между сегментированным и связанным пред­ложениями.

92. Сегментация тем дальше от сочинения, чем лучше граммати­ческие приемы подчеркивают именной характер А (1) и подтверж­дают его связь с Z (2).

1) Так, А может характеризоваться некоторыми парафразными оборотами, которые лишают его видимости независимого элемента (см. выше: Cet eleve, je Гаіше bien =Pour cet eleve, quant а... «Этот ученик, я его очень люблю = Относительно этого ученика, что ка­сается...» и т. д.). Вместо Honnete, il Test assurement «Честен-то он безусловно» можно сказать: Pour honnete, il Test «Что до чест­ности, то он честен» или Si quelqu’un est honnete, c’est lui «Если кто и честен, так это он»¹⁷.

2) Функция А может быть выражена самим А, который в этом случае перестает быть членом, имеющим независимую форму. Такое положение, обусловленное аналогией со связанным предложением, часто имеет следствием устранение из Z представляющего А. Ср. Moi, on ne те donne rien «Я-то, мне ничего не дают» и A moi, on ne (me) donne rien «Мне (мне) ничего не дают»; Cette affaire, je n^yen comprends pas le premier mot «Это дело, я в нем ни аза не понимаю» и De cette affaire, je ne comprends pas le premier mot «В этом деле я ни аза не понимаю». Легко заметить, до какой степени эти обороты приближают нас к простым инверсиям связанного предложения.

93. Как показывает история, большая часть предложных и союз­ных оборотов возникла в результате сжатия двух сочиненных предложений, но многие сохранили сегментированную форму. В греческом языке ei «если» вначале было оптативной частицей (ср. -eithe, ei gar). Так, Ei moi peithoio, to ken polu kerdion eie означало вначале: «Если бы ты мог меня выслушать! Это было бы значительно лучше» и лишь затем стало означать: «Если бы ты меня выслушал...» Возможно, что в латинском языке qui вначале было неопределенным местоимением: Quae pecunia deest, еа sumatur «Нехватает некоторой суммы; пусть ее займут» и лишь позднее: «Сумму, которой нехва­тает, пусть ее займут» и т. д.*. Другие обороты того же происхож­дения перешли в связанное предложение (§ 104).

Во французском языке «абсолютные» конструкции типа L’en- nemi vaincu, Гагшёе se retire «Враг побежден, армия возвращается» восходят к сегментации; это члены А предложений AZ. Здесь также обнаруживается сочинительное происхождение. Вначале говорили: L’ennemi (est) vaincu; Гагшёе se retire «Враг (есть) побежден; армия возвращается»; в дальнейшем аналогия с такими предложениями, как Maintenant que Геппеті est vaincu, apres la defaite de Геппеті... «Теперь, когда враг побежден, после разгрома врага...», вызвала изменение толкования одновременно с изменением интонации. Ла­тинский ablativus absolutus: hoste victo «победив врага» служил в качестве вспомогательного средства, особенно в книжном языке: но он не является единственной отправной точкой этого типа¹⁸.

Что касается самого латинского ablativus absolutus, то он обязан своим происхождением как раз обратному явлению: это результат разъединения вследствие сегментации двух связных членов одной и той же синтагмы. Возьмем в качестве примера предложение: Carthagine deleta Scipio profectus est «После разрушения Карфа­гена Сципион уехал». Вначале Carthagine deleta было дополнением profectus est («Он уехал из разрушенного Карфагена»), и такое толкование допустимо было и в классической латыни. Но, будучи отделено от своего глагола значительным промежутком или просто паузой, этот член предложения подвергся влиянию аналогии пред­ложений типа: Cum Carthago deleta esset «Когда Карфаген был раз­рушен» и стал их эквивалентом. Таким образом, тип Carthagine deleta, ведущий свое происхождение от совсем другого источника, чем Геппеті vaincu, привел к тому же результату.

94. Наконец, в сегментации находят свое объяснение происхож­дение и развитие сочинительных союзов.

В таком предложении, как II fait froid, a cause de cela nous ne sortirons pas «Холодно, по причине этого мы останемся дома», член a cause de cela «по причине этого» вначале был определяющим (Г, ср. § 155) глагола nous ne sortirons pas (