ЧЛЕНЫ ПРЕДЛОЖЕНИЯ

Актуализация членов предложения

110. Для тЗго чтобы понятие могло стать членом предложения, его нужно актуализировать. Актуализировать понятие значит отож­дествить его с реальным представлением говорящего субъекта.

.Виртуальное понятие неопределенно по объему: неправильно думать, будто понятие fleiir «цветок» содержит строго определенное число вещей, именуемых «цветами», понятие marcher «ходить» — определенное число действий, составляющих ходьбу, или понятие rouge «красный» — определенное число оттенков этого цвета. Зато понятие определенно по содержанию; всякое понятие, даже специаль­ное, будь оно качественное (cheval «лошадь», cheval Ыапс «белая ло­шадь», нем. Schimmel, cheval de trait «упряжная лошадь», cheval qui rue «брыкающаяся лошадь»; regarder «смотреть», regarder atten- tivement «внимательно смотреть», regarder d’un ail severe «строго смотреть») или количественное (grand homme «большой человек», geant «великан», nain «карлик»; travailler comme un negre «работать как негр», se surmener «надорваться»), всегда определяется ограни­ченным числом характерных черт. То, что обычно называют видом, относится к количественной характеристике процесса (criailler «покрикивать», voltiger «порхать» и т. д.; ср. § 115, II б).

111. В результате актуализации получается обратное соотноше­ние между объемом и содержанием, понятий; актуализированное понятие бывает определенным по объему и неопределенным по содержанию. Все, что мыслится как действительное, по­нимается как определенное или, по крайней мере, как определимое количественно, если даже это количество и нельзя проверить. Если я слышу лай с о б а к, я могу не знать их числа, но мне и в голову не придет мысль, что число их может быть безразлично: четыре, пять или шесть.

Содержание актуализированного понятия тоже находится в об­ратном отношенйи к содержанию виртуального понятия. В то время как последнее определяется ограниченным числом характер­ных черт, реальное понятие, будучи индивидуализированным, со­держит в себе бесчисленное множество таких черт, которое не мог бы исчерпать никакой практический опыт. Можно определить понятие maison «дом» и понятие neiger «идти (о снеге)», но описание понятий cette maison «этот дом» и il neige «идет снег» никогда не будет ис­черпывающим. В данном случае действительные характерные чер­ты— не важно, некоторые ли из них или все вместе взятые,— усколь­зают от сознания говорящего субъекта, и только чувство интуиции подсказывает, что эти характерные черты существуют и что они бес­численны. Когда мой сосед сообщает мне, что он купил une maison, то я ничего еще не знаю об этом доме, но мой ум готов воспринять его как конкретный, т. е. отличный от всех остальных[62]. Le malade «больной», говорят мне еще, a beaucoup souffert «много страдал»: это страдание в результате соприкосновения с действительностью приобретает бесчисленное множество характерных черт, мыслимых как поддающиеся уточнению.

112. Актуализация понятий заключается, таким образом, в пре­творении их в действительность; напомним (§ 31), что эта действи­тельность может быть не только объективной, но и мысленной; во­ображаемой. Она бывает объективной, когда я говорю, например, о моем друге, о Наполеоне I или о прогулке, которую я совершил сегодня утром, о французской революции; она мысленна, субъек­тивна, когда я думаю о Дон-Кихоте, об Эрнани или о скупости Гар­пагона, о смерти Изольды. Впрочем, различие между этими двумя видами действительности весьма неустойчиво (ср.

113. Мы уже говорили (§ 110), что виртуальное понятие вещи, процесса или качества, для того чтобы быть актуализированным и стать членом высказывания, должно быть отождествлено*с реаль­ным представлением говорящего субъекта, т. е. индивидуализиро­вано; а индивидуализировать понятие значит одновременно локали­зовать (1) его и определить количественно (II).

1а) Понятие вещи (например, maison «дом»), распространенное на реальный объект (la maison que je vois «дом, который я вижу», cette maison «этот дом»), оказывается локализованным в части действи­тельного пространства, поскольку занимает определенное положение по отношению к положению говорящего субъекта. Так, в приведен­ных выше примерах относительное предложение и указательное местоимение определяют место д о м а по отношению к говорящему субъекту, ко мне. Приемы локализации в пространстве очень разнообразны; к ним мы еще вернемся (§ 121).

16) Подобно понятию вещи понятие процесса [например, nei- ger «идти (о снеге)»], отождествленное с явлением, представляемым говорящим субъектом как реальное, оказывается заключенным во времени и, следовательно, локализованным во временном отношении: il neige, il neigeait, il neigera «снег идет, снег шел, снег пойдет»; реальным временем является то, которое имеет своей от­правной точкой данный момент, совпадающий с моментом высказы­вания мысли говорящим. Таким образом, локализация понятия про­цесса выражается временем глагола. Всякую локализацию, определяемую относительно- говорящего субъекта как отправной точки, мы будем называть абсолютной локализацией.

114. Локализация вещи или процесса может быть неопределенной (о значении последнего слова см. § 111) и даже неосознаваемой гово­рящим субъектом, но, тем не менее, она мыслится как необходимая. Мы представляем себе землю, луну, солнце находящимися в какой- то неопределенной части звездного мира, но мы знаем, что их лока­лизация определима, хотя она и вне наших возможностей.

Понятие существования — это крайняя грань «неопределенной» локализации. Впрочем, чистое понятие существования противно нашему разуму; мы не можем сказать: «идет дождь», «идет снег», не представляя себе мысленно окружения, в котором происходит процесс, как бы ни было оно неясно. Бог невольно мыслится локали­зованным в мире, вне мира, на небе, всюду ₍и т. д. Если из любопыт­ства мы обратимся к истории, то сможем констатировать, что выра­жения, означающие существование, восходят к пространственным понятиям: il у a un Dieu «(здесь) есть бог» (у=лат. hie «здесь»); les medecins sont la pour les malades «врачи существуют тут для боль­ных»; нем. «das Dasein Gottes» «присутствие бога»; etwas ist vorhan- den «что-то существует (букв, перед руками)»; exister «существовать» восходит к лат. ex(s)istere^4TO означало «показываться, появляться»; прошедшее несовершенное еіаіЧ=лат. stabat «стоял». Можно не со­мневаться, что индоевропейское esti подтвердило бы эту точку зре­ния, если бы его этимология была известна.

115. На) Что представляет собой количественное определение актуального понятия вещи, с достаточной ясностью вытекает из предыдущего; если речь идет об исчислимых предметах, то число их, как известно, может быть или единственным (un chien «одна со­бака»), или множественным: определенным (six chiens «шесть собак»), либо просто определимым (quelques chiens «несколько собак», des chiens «собаки»), либо охватывающим всю совокупность предметов (tous les chiens «все собаки» или просто les chiens «собаки»).

Количественное определение измеримых предметов параллельно определению исчислимых предметов: une livre «один фунт», deux livres de pain «два фунта хлеба»; Paul a mange tout le pain «Павел съел весь хлеб».

Что касается родового употребления существительного (le chien •est Гаті de l’homme «собака друг человека»; le pain est l’aliment par excellence «хлеб по преимуществу является пищей»), то здесь имеется в виду ряд единичных сущностей, не поддающихся количе­ственному определению, но объединенных одним понятием.

II б) Количественное определение процессов также отличается от их локализации, но это различие не выступает столь резко, как в случае актуализации предметов.

Понятие процесса определяется количественно видом гла­гола; вид, хотя и количественный по природе/является характер­ной чертой виртуального процесса с точки зрения содержания по­следнего: он измеряет количество процесса, рассматриваемого в самом себе. Следовательно, мы делаем четкое различие между ним и гла­гольным в р е м е н е м (§ 113, I б). Так, в voltiger «порхать», гла­голе итеративного (многократного) вида, количественный признак является одной из характерных черт всего понятия; глагол partir «отправляться» относится к ингрессивному (вступительному) виду и т. д. Но в контакте с глагольным временем вид определяет коли­чественно актуализированный процесс. Например, I’oiseau voltigeait «птица порхала», le voyageur partit, part «путник отправился, от­правляется» или partira «отправится» указывают на реальные мо­менты времени.

Как и предметы, процессы можно определять количественно изме­рением или исчислением. Мы можем говорить об измерении в том случае, когда вид указывает на продолжительность процессов или на отдельные стадии этой продолжительности [виды²¹: дуративный (выражающий длительность) — travailjer «работать», ингрессивный (вступительный) — partir «отправляться», прогрессивный (выражаю­щий постепенность)— vieillir «стареть», терминативный (выражаю­щий предельность) — arriver «прибыть» и т.

116. Изложенные выше принципы допускают одну оговорку: языку нет надобности актуализировать те знаки, которые действенны уже сами по себе. Так, мы знаем, что актуализация превращает понятие вещи в имя собственное речи; с другой стороны, нам из­вестны только «собственные глаголы», поскольку спрягаемый глагол в наших языках никогда не может быть сведен к чистой семантеме, т. е. к основе* *. Но ведь имена собственные имеются и в самом языке: здесь имя собственное языка индивидуализируется уже само собой (Annibal «Ганнибал», les Pyrenees «Пиренеи», le soleil «солнце», la lune «луна», la terre «земля»; Don Quichotte «Дон-Кихот», Hernani «Эрнани» и т. д.), т. е. в каждом акте речи оно предстает с характер­ными чертами актуализированного, индивидуализированного и ло­кализованного понятия.

Напротив, имя собственное речи — это любое актуализирован­ное, т. е. случайно индивидуализированное понятие, которое может означать каждый раз какого-либо иного индивида, напри­мер: moi «я», применимое к говорящему субъекту, который, однако, может безгранично меняться; се chien «эта собака», которая может' означать поочередно любую собаку[64].

Имя собственное речи в результате совмещения значений (§ 225) может заключаться и в другом знаке. Наиболее частым является слу­чай с «обстоятельственными» наречиями (ici «здесь»=а cet endroit «в этом месте»: cet endroit «это место» — имя собственное) и сочини­тельными союзами (aussi «Ta^e»=c’est pourquoi «вот почему»= a cause de cela «по причине этого»: cela имя собственное) и т. д.

117. Имя собственное языка может быть образовано в резуль­тате совмещения общего понятия лица или в е щ и и актуализа- тора, например quelqu’un «кто-то (=une personne «некто»),' tout «всё» (=toutes les choses «все предметы»), chacun «каждый» и т. д.

К именам собственным языка мы относим также вещественные и отвлеченные имена. Такие вещества, как Гог «золото», Гаіг «воздух» и т. д., рисуются в воображении как единое целое, которое можно раз­делить, но нельзя исчислить. С другой стороны, отвлеченные имена (la vertu «добродетель», la vie «жизнь» и т. д.) мыслятся как незави­симые сущности, которые в воображении часто персонифицируются; поэтому нередко имена и той, и другой категории пишутся с пропис­ной буквы (la puissance de VOr «могущество Золота», le spectre de la Mort «призрак Смерти»). Эта особенность наблюдается, впрочем, и в случае имен собственных речи, а именно родовых конкретных имен (le culte de la Femme «культ Женщины»), которые относятся к речи. И действительно, как мы уже видели, воображение рисует нам род как олицетворенную сущность: VНотте (est mortel) «Чело­век (смертен)»; (qu’est-ce qu’) un requin? «(что такое) акула?» При этом сущность можно охарактеризовать, не лишая ее присущего ей своеобразного характера: Vhomme qui trahit son ami est un lache «человек, предающий друга, подлец»; Vhomme qui tue son pere (=le parricide) est un monstre «человек, убивающий отца ^отце­убийца) — чудовище», и т. д.

4РГ

Такие персонификации могут быть только воображаемыми, по­тому что в результате актуализации содержание имени собственного становится безграничным, в то время как вещественные и родовые имена определяются ограниченным числом характерных черт, л отвлеченные имеют только одну характерную черту.

118. Различие между виртуальным и актуальным понятиями имеет значение и для фонологической системы. Фонема виртуальна, пока она изолирована, например а, или входит в состав группы звуков, лишенной смысла, например ari. Фонема становится актуа­лизированной с того момента, когда она начинает фигурировать в выражаемой словами значимой цепи (dans une chaine parlee significative), входя в состав реального предложения, произноси­мого или вслух, или мысленно, например а слова arbre «дерево» в Cet arbre est un sapin «Это дерево — ель». Виртуальная фонема является родовой, концептуальной (познавательной), так же как слово arbre, означающее чистое понятие. Наоборот, актуализация индивидуализирует фонемы, так же как и слова. Подобно тому как выражение Cet arbre «Это дерево» означает в каждом случае другое дерево или одно и то же дерево в разной ситуации, так и означающее arbre (а значит, и фонема а) никогда не произносится дважды совершенно одинаково. Следовательно, это другая сторона того факта, что в речи одно и то же слово никогда не употребляется в одном и том же значении.

119. Все изложенное до сих пор показывает, что функция актуализации заключается в переводе язы­ка в речь: в резул&тате медальной актуализации одно или несколько слов, выражающих какое-нибудь представление, стано­вятся предложением (предложение является по преимуществу ак­том речи); равным образом, в результате актуализации знаки языка могут стать членами предложения. Выражение ces chevaux «эти лошади» само по себе не содержит указания ни на характерные чер­ты, ни на число данных животных: только непосредственное сопри­косновение с действительностью (Regardez ces chevaux «Посмотрите на этих лошадей») или сделанное ранее описание (в речи) могут вызвать мысль об индивидуализированном представлении. Это же относится и к процессу, например к il pleut «идет дождь».

В механизме актуализации языку свойственны акту ал и- з а т о р ы, т. е. различные приемы, употребляемые для превраще­ния языка в речь или, иначе говоря, для того, чтобы связать виртуальные понятия с соответствующими им в действительности предметами или процессами, чтобы превратить виртуальное понятие в актуальное; следовательно, актуализаторы — это грамматиче­ские связи. Так ев в се livre «эта книга» связывает виртуальное по­нятие книги с «книгой», которую представляет ситуация или кон­текст; то же и в regnait «царствовал» знак прошедшего несовершен­ного времени связывает виртуальное понятие «царствовать» с кон­кретным царствованием в прошлом.

120. Одновременно с этим актуализация со всей очевидностью по­казывает, что со статической точки зрения язык предшествует речи и что речь всегда предполагает язык, потому что именно он и является поставщиком актуализаторов, без которых речь не могла бы реа­лизоваться. Это относится не только к предложению, но и к членам предложения; например, такие выражения, как mourut «умер»,, cet homme «этот человек», не будучи предложениями, сразу же соз­дают впечатление, чтр они призваны фигурировать в предложении. Вряд ли нужно напоминать о том, что с генетической точки зрения порядок приоритета здесь будет обратный и что речь предшествовала языку в истории возникновения речевой деятельности[65].

Имплицитная и эксплицитная актуализация членов предложения

121. Подобно предложению (§36 и сл.), члены предложения актуа­лизируются либо имплицитными, либо эксплицитными приемами.

Здесь необходимо сделать два предварительных замечания. Прежде всего речь тут идет только об актуализации существитель­ного, так как глагол, как мы это видели (§ 116), всегда актуализи­руется эксплицитно спрягаемой формой. Кроме того, поскольку наши существительные всегда определяются количественно чис­лом (единственным или множественным) и в своей актуализирован­ной форме всегда имеют при себе количественные определители (например, члены, числительные и т. д.), термины имплицит­ная и эксплицитная актуализация следует рассматривать здесь исключительно с точки зрения локали­зации.

122. I. Актуализация бывает полностью им­плицитной, если она вытекает только из ситуации или из кон­текста. Так, в латинском предложении Can is latrat, букв. «Собака лает», canis может означать или неизвестную нам собаку, или собаку, которую мы знаем, или вообще собаку; во всяком случае, это не вир­туальное понятие. Точно так же в некоторых языках, например в китайском, понятия процессов не обязательно актуализируются временем глагола; последнее может «мыслиться» в прошедшем, на­стоящем или будущем в зависимости от ситуации или контекста. По всей вероятности, таково было и состояние индоевропейского языка, в котором глагол выражал скорее виды действия, чем времена. Во всяком случае, ситуация, или контекст, или оба вместе выполня­ют функцию актуализаторов.

125L Актуализация бывает имплицитной также и в том случае, когда актуализатор содержится в знаке, указывающем на количе­ство: deux soldats «два солдата», des soldats «солдаты», du vin «вина» (род. п.). И действительно, если сравнить deux soldats с ces deux soldats «эти два солдата» и т. д., то мы увидим, что deux soldats означает: «некие солдаты в числе двух»; разделительный des сам по себе совмещает функции количественного определителя и актуа- лизатора: des soldats означает: «некие солдаты в неопределенном числе». То же и с un: это одновременно и определенный количествен­ный показатель, и неопределенный актуализатор; но упор здесь делается либо на количестве (=unseul «единственный»), либо на ка­честве (=un certain «некий»).

Аналогичные явления наблюдаются и у вещественных имен: актуализация в случае un litre de vin «литр.вина» столь же импли­цитна, как и в случае un chien «собака». Следует отметить,что реи (de vin) «мало (вина)» так же актуально, как и un peu (de vin) «не­много (вина)», поскольку и то, и другое выражение означают дей­ствительные количества; различие здесь чисто субъективное: un peu предполагает, что данное количество достаточно или соответ­ствует определенному назначению; реи означает просто небольшое количество или подчеркивает его недостаточность.

Некоторые актуальные понятия (приведенные выше, § И ) сов­мещают общее понятие лица или вещи с количественным определи­телем: quelqu’un «некто», tout le monde «все», chacun «каждый», personne «никто», autrui «другой», ceci «это», quoi? «что?» и т. д.; quelqu’un=une personne «кто-то=одно лицо», tout=toutes les choses «всё=все вещи», autrui=les autres gens «другие=другие люди», ceci=cette chose «это=эта вещь» и т. д.

124. Во французском языке инфинитив, т. е. глагол, ставший существительным, может быть виртуальным или актуальным. Он бывает виртуальным, например, в качестве второго члена слово­сочетания: I’art d’aimer «искусство любви», но актуальным в Mentir est odieux «Ложь гнусна». В этом случае, как мы видим, актуализация имплицитна. Но актуализированный инфинитив стремится к тому, чтобы ему предшествовала частица de, являющая­ся предлогом лишь по форме и играющая роль артикля: такие обо­роты, как De mentir est odieux «Лгать гнусно», De pleurer est lache «Плакать малодушно», конечно, порицаются, но они часто употреб­ляются; зато применение de обязательно в обратных конструкциях: 11 est odieux de mentir «Гнусно лгать», а также перед вторым инфини­тивом таких сравнительных оборотов, как Mieux vaut setaire que de mentir «Лучше промолчать», чем солгать»[66]. Читая предложение вроде Autre chose est reconnaitre l’existence de revolution, autre chose soutenir qu’elle est hors des prises de la volonte humaine «Одно дело признавать существование эволюции, другое дело утверждать, что она вне досягаемости человеческой воли», я испытываю ощуще­ние, что перед инфинитивами чего-то нехватает.

125. II. Актуализация бывает частично эксплицитной, если актуальное понятие, возникшее из си­туации или содержащееся в контексте, обозначается знаком, кото­рый его локализует, на него указывает, показывает его в дей­ствительной ситуации или напоминает о нем, либо представ­ляет его, ассоциируя с уже выраженным контекстом.

а) Начнем с ситуации. Знак, который представляет актуальное понятие, может иметь мимический характер, т. е. быть лю­бым произвольным движением, служащим для указания: жестом руки, движением головы, направлением взгляда и т. д. Если, на­пример, указывая на предмет пальцем, я говорю: Donnez! «Дайте!», то мой жест дополняет предложение, которое равнозначно предло­жению: «Дайте мне вещь, которая находится там»; этот жест яв­ляется актуализатором, т. е. грамматической связью, соединяющей .виртуальное понятие вещи с предметом, на который она указывает (§ 119). Показывание называется также «деиксиза» (греческое слово, означающее «показывание»); жест — это деиктический знак, д е- и к т и к.

Жест можно подкреплять (но не заменять) вокальным жестом, деиктическим словом, показателем, например Donnez-moi ceci «Дайте мне это», т. е. «Дайте мне вещь, находящуюся там, куда я показываю»; ceci содержит в себе одновременно виртуальное поня­тие вещи и связь, подкрепляющую жест и связывающую понятие вещи с предметом, на который я показываю.

В случае Donnez! «Дайте!», где никакое актуальное понятие в речи не фигурирует, можно говорить о ситуативном эллипсисе. Во всяком случае, деиксиза является полной в Donnez! и почти полной в Donnez-moi сесії, поскольку в ней содержится лишь очень неопределенное обозначение виртуального понятия (вещи); но в Donnez-moi се livre «Дайте мне эту книгу» и даже в Donnez-moi cette chose «Дайте мне эту вещь» это уже не чистая деиксиза, потому что в актуальном понятии фигурирует виртуальное понятие. В As- seyez-vous ici (=а cet endroit «Сядьте здесь (=на это место)» и в Asseyez-vous a cette place, sur cette chaise «Сядьте на это место, на этот стул» деиксиза также носит лишь частичный характер.

Moi — это тоже своего рода показатель, так как обозначает говорящее лицо, а речь является жестом, отождествляющим это лицо. То же можно сказать и о топ «мой», потому что mon chien «моя собака» равнозначно le chien de moi «собака, принадлежащая мне». Аналогичен механизм показывания и в случае toi «ты» и ton «твой», потому что toi означает лицо, которому говорят; однако последнее (как жест) может применяться лишь при наличии всего двух собеседников. В противном случае приходится обращаться к жесту в буквальном значении этого слова.

126. б) Член, на который ссылаются, чтобы актуализировать виртуальное понятие, может быть не показываемым, а пред­ставляемым. В таком случае мы имеем дело не с предметом или процессом, который выявляется из ситуации, а с у ж е актуа­лизированным понятием, содержащимся в контексте речи, например J’avais un chien; un jour, се chien disparut «У меня была собака; однажды эта собака пропала». Следовательно, представление —это актуализация второй степени, так как актуализатор (в данном слу­чае представляющее, например се в приведенном выше при­мере) представляет понятие un chien, уже актуализированное не­определенным образом (§ 111).

Подобно деиксизе и в тех же условиях представление может быть или чисто имплицитным, или в различной степени эксплицитным. Пример: J’avais un chien; un jour, il (или celui-ci) disparut «У меня была собака, однажды она пропала»; il (celui-ci) совмещает в себе выражение виртуального понятия chien и связи, соединяющей его с актуальным понятием, которое дает нам предыдущее предложение. В варианте: J’avais un chien; un jour ce chien (или cette bete) disparut «У меня была собака, однажды эта собака (это животное) пропала» представление носит частичный характер, так как виртуальное по­нятие (chien, bete) выражено и указательное прилагательное се служит лишь для напоминания о том, что речь идет о той собаке, о которой я говорил.

127. Как и деиксиза, представление может совершаться с по­мощью либо позитивного, либо нулевого знака (§ 248), смысл кото­рого устанавливается контекстом; последнее мы будем называть контекстуальным эллипсисом в отличие от ситуативного (§ 125). Представляющее указывает на все актуальное понятие в Се fonction- naire est devoue; je festime «Этот чиновник преданный; я его ува­жаю» и в J’ai achete au marche des oranges qui sont delicieuses «Я купил на рынке апельсины, которые восхитительны». Заметим, что в J’aime le theatre et j^fy vais souvent «Я люблю театр и часто туда хожу» у совмещает в себе два знака: предлог а и полное пред­ставляющее «театра».

Представление частично эксплицитно в Се chapeau est celui de mon ami «Это шляпа моего друга» или в Celui que j’ai achete hier «Та, которую я купил вчера», где celui «тот» равнозначно le chapeau «шляпа»; следовательно, оно вводит посредством артикля 1е, который скрыто в нем содержится, виртуальное понятие chapeau в новое актуальное понятие (=le chapeau de mon ami «шляпа моего Друга», le chapeau que... «шляпа, которую...»).

128. Понятие представляющего частично перекрывает понятие местоимения; впрочем, представлять можно не только именные актуальные понятия, но и актуальные понятия или части их, при­надлежащие к любой категории: мы знаем представляющие прила; гательных, глаголов, наречий и, наконец, представляющие предло­жений-членов и целых предложений.

Примеры: Etes-vous pret? Je le suis «Вы готовы? Я готов», где 1е=«готов» представляет прилагательное. Vous avez mieux parle aujourd’hui que vous n'avez fait (или: Vavez fait) hier «Сегодня вы говорили лучше, чем делали это вчера», где (l’)avez fait =«говорили» представляет глагол. Paul a agi malhonnetement; ceux qui agissent ainsi meritent la reprobation «Павел поступил нечестно; те, кто так поступает, заслуживают осуждения», где ainsi = «нечестно» пред­ставляет наречие. Vous etes malade? Je /’ignorait «Вы больны? Я этого не знал», где Г= «что вы больны» представляет предложение- член с именным значением (=«ваша болезнь»). То же относится и к еп в Vous avez reussi, je vous en felicite «Вы преуспели, с чем я вас поздравляю»; On punit les citoyens qui vendent leur patrie; mais de tels hommes ne devraient pas exister «Граждан, продающих свою родину, наказывают, но такие люди не должны существовать», где tels = «которые продают свою родину» представляет пред­ложение-член со значением прилагательного. Vous avez fait de grosses pertes d’argent, et cela par votre faute «Вы понесли громадные денежные потери, и это по своей вине», где cela представляет всю предыдущую фразу как таковую, а не как предложение-член; это парафраза. В выражении: Vous avez fait des pertes d’argent, et par votre faute «Вы понесли денежные потери, и по своей вине», где то же представляющее получает нулевую форму, мы имеем дело с эллип­сисом, с имплицитной парафразой. В предложении: Quand le maitre rn’adresse la parole, c'est toujours sur un ton meprisant «Когда учитель говорит со мной, то всегда в презрительном тоне» c’est представляет предложение: «учитель говорит со мной» (содержащееся в прида­точном предложении quand...).

129. Подобно собственно представлению имплицитное представ­ление или эллипсис (§ 245) может быть полным или частичным, так как эллипсис также может представлять имена прилагательные, наречия, предложения-члены и целые предложения. В Voici votre soupe, mangezl «Вот ваш суп, кушайте!» глагол mangez! = Mangez- la «Кушайте его», где la=votre soupe «ваш суп» (полный именной член); в Je veux du vin rouge et non du Ыапс «Я хочу красного вина, а не белого» эллипсис носит частичный характер (эллипсис слова vin, части актуального члена du vin Ыапс «белого вина»); Paul est plus malade que vous n^yetes «Павел болен сильнее, чем вы (больны)» (т. е. malade); Paul est plus coupable que vous (ne) croyez «Павел ви­новен более, чем вы это думаете» (т. е. qu’il est coupable, предложе­ние-член с именным значением); J’ai cede, mais a mon corps defen­dant «Я уступил; но против желания» (эллипсис j’ai cede, т. е. це­лого предложения) и т. д.

Следовательно, между эллипсисом и представлением существует полный параллелизм, но синтаксис требует то одно, то другое; ср. Cet eleve a quinze ans et celui-ci seize «Этому ученику пятнадцать лет, а тому шестнадцать» и Cet eleve a quinze ans et celui-ci en a seize «Этому ученику пятнадцать лет, а тому исполнилось шестна­дцать». Обороты менялись в связи с эпохой, и в XVII в. Расин мог еще писать: Le раре envoie le formulaire tel qu’on lui demandait «Папа шлет такой формуляр, какой у него требовали»²². Чаще встре­чается эллипсис (что вполне понятно) в разговорном языке, чем в письменном. Наконец, существуют различия и между отдельными языками: при переводе на латинский язык предложения: La for­tune de Cesar fut aussi tragique que celle de Pompee «Судьба Цезаря была столь же трагична, как и Помпея» пришлось бы опустить celle.

130. П р и м е ч а н и е. Известен случай, промежуточный между деиксизой и представлением: он встречается там, где, указывая на одушевленный или неодушевленный предмет, мысленно называют себе его имя и представляют в высказывании так, как если бы оно фигурировало в контексте. Например, указывая на шляпу, можно сказать: Donnez-/e-moi «Дайте ее мне» или, выбирая между двумя шляпами: Donnez-moi celui-ci «Дайте мне эту». Мужской род со всей очевидностью показывает, что здесь мыслится именно слово шляпа, а не как в случае чистой деиксизы — неопределенное поня­тие вещи, которое было бы выражено: Donnez-moi ceci «Дайте мне это». Если, показывая на белье, говорят: Elle n’a pas empese les chemises «Она не накрахмалила сорочек», то elle «она» явно означает

прачку. Такое употребление местоимения или соответствующего эллипсиса широко применяется в случаях, когда речь идет об обыч­ных действиях, совершаемых определенным лицом; то же наблю­дается и в греческом языке военных, где salpizei означало «он (т. е. трубач) трубит в трубу», а в языке моряков airein (подразумевалось ankuran) — «поднимать якорь».

131. III. Наконец, актуализация бывает экс­плицитной, если член, локализующий виртуальное понятие, фигурирует в той жесамой синтагмев качестве опреде­ляющего (Г) виртуального понятия. Примеры: le chien du jardinier «собака садовника», le toit de noire maison «крыша нашего дома», l’oiseau que fentends chanter «птица, пение которой я слышу», Celui qui regne dans les cieux «Тот, кто царствует на небесах», се que vous desirez «то, что вы желаете», quiconque enfreint la loi «всякий, кто на­рушает закон» (quiconque = «всякий человек, который»), qui perd (gagne) «кто проигрывает (выигрывает)» (qui=«TOT, кто») и т. д.

Необходимо отметить, что так называемая эксплицитная актуа­лизация не всегда бывает полностью таковой, потому что опреде­ляющее, которое локализует виртуальное понятие {du jardinier «садовника», de notre maison «нашего дома», que /’entends chanter «пение которой я слышу» и т. д.), само актуализируется имплицит­ным образом (le jardinier «садовник», nous «мы», moi «я»). Иными словами, в наших примерах актуализация chien «собака», toit «крыша», oiseau «птица» относительна, а актуализация ак­туальных определяющих (jardinier, nous, moi) абсолютна (т. е. они локализованы по отношению к говорящему субъекту; § 113, I а). И действительно, всякое относительное понятие сводится в ко­нечном итоге путем анализа к абсолютному понятию[67].

132. Эксплицитная актуализация ясно отличается от характери­зации (§ 135 и сл.), которая уточняет виртуальные понятия. При­ведем критерии, определяющие это различие:

1) Виртуальное понятие характеризует ся другим виртуальным понятием (его характериза- тором) иактуализируется по отношениюкдру- гому актуальному понятию (его актуализатору). Ср. fils de fonctionnaire «сын чиновника» и fils de сё fonctionnaire «сын этого чиновника» (d^fun fonctionnaire «чиновника»); oiseau chanteur «певчая птица» и l’oiseau que j'entends chanter «птица, пе­ние которой я слышу»; etre assis confortablement «удобно сидеть» и (Paul) est assis a cote de moi «(Павел) сидит около меня»; mourir

subitement «внезапно умереть» и (Napoleon) est mort le 5 mai 1821 «(Наполеон) умер 5 мая 1821».

133. 2) Из этого следует, что виртуальное понятие, характеризующее другое виртуальное по­нятие, не может само получить актуальное определение (§ 142). Было бы абсурдом сказать: pot а еаи que Гоп fait bouillir, букв, «кувшин для воды, который кипятят».

Этот критерий служит как бы реактивом в тех случаях, где могут возникнуть сомнения:

а) Виртуальное понятие может быть характеризовано именем соб­ственным (§ 116), но только при условии, что это имя утрачивает свое качество актуального понятия и получает значение прилагатель­ного; так, oranges d’Espagne «апельсины Испании», pommier du Japon «яблоня Японии»—это характеризованные виртуальные понятия; и действительно, мы не можем сказать: oranges d'Espagne, qui est situee au sud de la France. Такого же рода и fauteuil Voltaire «вольтеровское кресло», где из-за отсутствия предлога de собствен­ное имя выполняет функцию прилагательного (ср. Les oeuvres de Voltaire, le plus grand prosateur du XVIII^е siecle «Произведения Вольтера, величайшего прозаика XVIII века»[68].

б) Обязательное наличие актуализаторов перед существитель­ным (§ 119, 471) ведет к тому, что они утрачивают постепенно свои свойства актуализаторов и в процессе употребления вводятся в син­тагмы, где существительное представляет собой явно виртуальное понятие. В этих случаях подлинный характер выражения опреде­ляется непосредственными ассоциациями.

Так, например, артикль не является актуализатором в таких выражениях, как examiner avec une grande attention, avec la plus grande attention, avec /’attention d'un expert «исследовать с боль­шим вниманием, с наибольшим вниманием, со вниманием эксперта» и т. д., в силу их безусловной аналогии с такими выражениями, как examiner avec attention «исследовать со вниманием» или atten- tivement «внимательно», свидетельствующей о том, что все эти обороты подчиняются виртуальной характеризации. Другим дока­зательством этого служит то, что инфинитив (лишенный понятия времени), совершенно естественный в examiner avec la plus grande attention «исследовать с наибольшим вниманием», не может упо­требляться в examiner avec cette loupe «исследовать с помощью этой лупы», так как последнее выражение ясно актуализировано, но ак­туализация эта лингвистически обнаруживается лишь в глагольной флексии.

Во французском языке определенный артикль полностью утра­тил свое значение актуализатора в очень многих оборотах, образую­щих с глаголом сложное виртуальное понятие, иначе называемое словосочетанием (§ 141 и сл.). Для подтверждения этого достаточно нескольких примеров: chasser le tigre «охотиться на тигра» (в отли­чие от Nous chasserons le tigre qui devaste notre foret «Мы будем охотиться на тигра, который опустошает наш лес»), pecher а 1а ligne «удить», aller a la messe, au bal, au cafe «пойти к обедне, на бал, в кафе» и т. д. То же наблюдается и в таких случаях, как savon de Panama «панамское мыло», oiseau de Paradis «райская птица», где определяющим является имя собственное (см. выше). Кроме того, в эту категорию входят определения, представляемые коли­чественными существительными, например tailleur pour messieurs «мужской портной», char a quatre roties «четырехколесная повозка»; все показывает, что в этом случае мы имеем дело с виртуальными понятиями.

134. 3) Характеризованное слово всегда обратимо (грамматически) в простое слово, актуализированное — никогда.

В самом деле, характеризованное слово обозначает разновид­ность рода: cheval Ыапс : cheval «белая лошадь : лошадь», souffrir du froid : souffrir «страдать от холода : страдать». При этом одну разновидность можно всегда сопоставить или с другой, представлен­ной простым словом: cheval Ыапс : alezan «белая лошадь : рыжая лошадь», souffrir du froid : geler «страдать от холода : мерзнуть», или же с более частной разновидностью, обозначаемой простым словом: habit d’homme : redingote «мужская одежда : сюртук» или, наоборот, с родом: cheval Ыапс : cheval «лошадь» или animal «живот­ное». В некоторых случаях простое слово может быть также синони­мом сложного виртуального понятия: lynx=loup-cervier «рысь», colibri=oiseau-mouche «колибри=птица-муха». С известными ого­ворками вполне допустимо представлять характеризованное слово и его простым эквивалентом из другого языка: cheval Ыапс : нем. Schimmel «белая лошадь», pecher a la ligne : нем. angeln «удить», mourir de faim : англ. to starve «умирать от голода» и т. д.

Однако ни одну из таких замен нельзя производить с эксплицит­ным актуализированным понятием: le livre de топ frere «книга моего брата»: je pecher a і avec cette ligne «я буду удить этой удочкой» и т. д.

Формы характеризации виртуальных понятий

135. Установив различие между эксплицитной актуализацией и характеризацией, остановимся вкратце на формах характериза­ции, потому что последняя в большей мере относится к словарю, чем к грамматике.

Характеризованные понятия принадлежат к категории определяе­мых слов: характеризовать можно существительные (maison blanche «белый дом», maison de campagne «загородный дом»), прилагатель­ные (affreusement laid «ужасно некрасивый», blanc de neige «белый, как снег»), глаголы (agir prudemment «действовать осторожно», mou- гіг de froid «замерзнуть до смерти»), наречия (fort justement «вполне правильно», conformement a 1’usage «в соответствии с обычаем») и грамматические связи (a cause de «по причине...» и т. д.; § 136).

Характеризация может быть внутрисловесной; всякое слово, которое не является простым, представляет собой характеризован­ное виртуальное понятие; так обстоит дело со словосочетаниями (bleu fonce «темносиний», assurance-vieillesse «страхование по старости», porte-plume «ручка для пера»; ср. § 141 и сл.) и с префиксальными (im-patient «нетерпеливый», em-poter «сажать растение в горшок», ap-porter «принести») и суффиксальными (encr-ier «чернильница», jardin-et «садик») словами (§ 174).

Наконец, внутренняя характеризация может быть целиком им­плицитной и представлять все ступени, ведущие от мотивирован­ного знака к произвольному. Так, например, в результате совмеще­ния значений (§ 225) charrue означает теперь орудие для пахоты, плуг: этот анализ необходим и непосредственен; то же можно ска­зать и относительно meute «свора охотничьих собак». Подробнее об этом мы будем говорить в § 205 и сл.

136. Грамматические связи тоже могут быть характеризованными (или лексикализованными); это наблюдается во всех случаях, когда с помощью грамматических средств выражается отношение, уточ­ненное пространственным, временным или отвлеченным понятием. Чаще всего такое уточнение бывает внутренним, составляя одно целое с понятием чистой грамматической связи. Но пространствен­ное, временное или отвлеченное понятия могут выдвигаться и на пер­вый план, как, например, в предлогах vers «к», des «с», a cause de «по причине». Переходные глаголы (§ 168) —типичные примеры грам­матических связей, где характеризация преобладает. В других случаях уточнение не проявляется в форме, а предписывается упо­треблением: так, в mourir de froid «замерзнуть до смерти» предлог de сам по себе ясно выражает понятие причины, хотя ничто в его форме не указывает на это. Последний случай в лексическом отно­шении можно сравнить со случаем meute «свора», charrue «плуг».

Весьма частым явлением грамматической характеризации яв­ляется случай, когда общий тип отношения (например, мысль, вы­раженная посредством si) точно определяется структурой самого предложения, употреблением того или иного наклонения или вре­мени глагола и т. д. (например, два оттенка гипотезы, уточняемые различием между настоящим временем и прошедшим несовершенным: si tu veux : si tu voulais «если ты хочешь : если бы ты хотел»).

Грамматическая связь бывает абсолютно чистой только там, где в ней нельзя различить ничего, кроме отношения согласования или управления (§ 164 и сл.): согласования в robe blanche «белое платье» и управления в maison de campagne, букв, «дом деревни». В этом случае, можно сказать, характеризация чистой связи зависит от контекста и меняется от случая к случаю; ср. maison de campagne= «дом, расположенный в деревне», maison de героБ=«дом, призванный обеспечить отдых», cadeau d’un ami= «подарок, сделанный другом», и т. д.

137. Связь может быть имплицитной; это мы наблюдаем, напри­мер, в так называемых абсолютных причастных конструкциях, дей­ствительное отношение которых к главному предложению зависит от контекста: L’ennemi vaincu, Гагтёе rentra au camp «Победив врага, армия вернулась в лагерь» (=«когда»); L’avenir etant incertain, je reste dans 1’expectative «Так как будущее неопределенно, я остаюсь в ожидании» (=«поскольку, потому что»). То же мы наблюдаем и в сочиненных предложениях без сочинительного союза (§ 68): II fait froid. Restons a la maison «Холодно. Останемся дома» ^«следо­вательно»), а также в сегментированных предложениях (§ 79 и сл.): Vous n’etes pas gentilhomme, vous n’aurez pas ma fille «Вы не дво­рянин, вы не получите моей дочери» (=«так как» — подчинитель­ный союз).

Заметим, однако, что имплицитная связь может характеризовать­ся и языком, а не речью, например в обороте с инфинитивом: Je viens vous demander un service «Я пришел попросить вас об услуге» (=«для того, с тем, чтобы»).

138. Принадлежность простого и произвольного слова к той или иной категории слов (существительное, прилагательное и т. д.) — это предельный случай характеризации; простое слово меньше всего характеризуется тем, что оно непосредственно относится к какой- нибудь части речи; так, дерево, означает вещь, характеризуе­мую качествами дерева, работать — действие, определяе­мое характерными чертами работы, и т. д. Только в языке, где нет категорий, мы находим абсолютно простые слова.

В наших языках нелексикализованные грамматические знаки позволяют (§ 165, 167), по меньшей мере, отличать согласование от управления; это грамматическое соответствие с частями речи. В тех же языках, где такое различие не делается, грамматический знак лишается этого минимума характеризации и становится полностью произвольным. Напомним, что в персидском языке частица і служит и для согласования, и для управления: ср. gul і surkh «красная ро­за» и bere і gul «лепесток розы».

Во французском разговорном языке que также стремится превра­титься в частицу, «пригодную для всех случаев жизни»: в J’affirme que tu es innocent = J’affirme ton innocence «Я утверждаю, что ты не­виновен = Я утверждаю твою невиновность» она служит связью

управления, а в народном обороте: une femme que son mari est mort a la guerre «женщина, муж которой умер на войне» вводит относитель­ное предложение, т. е. придаточное-определение; здесь это связь согласования *.

139. Рассмотрим еще один предельный случай характеризации:: грамматический род (§ 115, прим.). Тот факт, что род имеет свой собственный признак уже в самом существительном, например ту или иную форму суффикса, обозначающего род (фр. audi-teur, audi-trice «слушатель, слушательница», нем. Mad-chen «девочка» и др.), или что он определяется только формой актуализаторов или согласован­ных с ним прилагательных (cette table «этот стол», air vif «веселый вид»), не имеет существенного значения: в обоих случаях существи­тельное, даже изолированное от контекста, «мыслится» вместе со своим родом, например table — как слово женского рода. Но ведь род вместе с тем представляет вещи в нашем воображении под извест­ным углом зрения, с определенными особенностями, как бы ни были они расплывчаты (§ 117); следовательно, род по-своему характери­зует виртуальные существительные.

В категории глагола в и д ы (§ 115, II б) также относятся к харак­теризации; они касаются действия, рассматриваемого в его виртуаль­ности. Так, в reconnattre, нем. erkennen «признать» терминативный вид обозначен префиксом, присоединенным к основе; в toussoter «кашлянуть» итеративный вид выражен инфиксом, подобно тому как в русском языке совершенный вид может быть передан суффиксом -путь. Часто знак вида совмещается со знаком времени, например во французском языке в простом прошедшем (§ 585) и в греческом языке в аористе изъявительного наклонения; но это не нарушает различия между видом и временем: последнее, как мы уже говорили (§ 113, 16),. актуализирует процесс и относится к речи, а не к языку.

140. Наряду с этим существует и характеризация фонем. Фонема характеризована, когда говорящие испытывают непосредственное (на по большей части бессознательное) чувство, что она — разновидность рода. Так, во французском языке р и b тесно связаны друг с дру­гом общими характерными чертами, но вместе с тем имеют и специфи­ческие различия (глухость, звонкость); то же относится к t и d, k и*. g,an а и т. д. В этой связи необходимо отметить следующие мо­менты:

1) Специфические характерные черты, естественно, представ­ляют собой внутренние черты фонем; противопоставления фонем; нужно сравнивать не с типом cheval Ыапс : cheval noir «белая ло­шадь‘.вороная лошадь», а с типом немецкого языка Schimmel: Rappe (те же значения).

2) Эти характерные черты могут отчетливо восприниматься, хотя бы говорящие субъекты и не имели ни малейшего представления о>

мышечном механизме, который их порождает; большинству францу­зов неизвестно, что g отличается от k наличием гортанных вибраций. Чисто фонетическое объяснение искажает фонологическую перспек­тиву, основанную, как известно, на том, что говорящие субъекты сами оценивают произносимые ими звуки.

3) Отсюда следует, что у большинства говорящих субъектов не возникает сознания того, что фонема приобретает здесь еще одну характерную черту, которой ранее она была лишена; к и g в точности параллельны друг другу, как Schimmel и Rappe. Следовательно, между соединенными фонемами существует не иерархия, а взаимо­зависимость и противопоставление: к взаимосвязано с g, но g это не к, к которому добавлены вибрации голосовых связок.

Ввиду того что фонемы образуют систему, одна и та же фонема может быть характеризована в одном языке и не быть характеризо­вана в другом. Во французском языке имеется только одно I (/ mouille почти всюду уступило место у); зато в русском языке имеются два I — одно велярное (/) и другое палатальное (/’): ср. пыл и пыль; оба I воспринимаются различно. Весьма возможно, что говорящие субъ­екты отдают себе отчет относительно соответствующего положения языка при произнесении той и другой фонемы, но воспринимают их как равные.

Словосочетания

141. Словосочетанием (compose)²⁴ мы называем характеризован­ную виртуальную синтагму, означающую одно понятие, которое она мотивирует: фр. pot а еаи, нем. Wassertopf «кувшин для воды».

а) Словосочетание—это синтагма; следовательно, каждую из образующих ее частей можно заменить другой, относящейся к той же категории (§ 160); вместо pot а еаи «кувшин для воды» можно ска­зать, с одной стороны, pot a lait «горшок для молока», pot a vin «кув­шин для вина » и т. д., ас другой —verre а еаи «стакан для воды», verre a vin «стакан для вина» и т. д. Этим словосочетание отличается от фразеологического единства, элементы которого не допускают ни­каких замен подобного рода, например pot au feu «бульон», blanc- manger «бланманже» и т. д. (§ 218). С тем большим основанием нельзя называть словосочетаниями, с точки зрения статики, и старые син­тагмы, фонетические изменения которых сделали невозможным их анализ, например connetable (comes stabuli «начальник конюшни»), aubepine (alba spina «белый терновник») и т. д.

б) Словосочетание выражает одно единое понятие; следова­тельно, его можно заменить одним словом (oiseau-mouche=colibri «птица-муха=колибри»), даже если смысл и не будет полностью тож­дествен (ср. verre a biere «стакан для пива» и chope «пивная кружка», pot а еаи «кувшин для воды» и carafe «графин» или aiguiere «сосуд для воды»). Этим словосочетание отличается от син­таксического сочетания, в котором можно различить несколько понятий, как, например, в etoffe rouge «красная ткань», bijou ргё- cieux «большая драгоценность», не имеющих эквивалентов среди простых слов.

в) Наконец, словосочетание является виртуальным понятием; вследствие отсутствия знаков актуализации оно противопоставляет­ся параллельным синтаксическим сочетаниям: fils de гоі : le fils du roi «королевский сын : сын (определенного) короля»; lettres et ра- quets : les lettres et les paquets «письма и посылки (вообще) : (опре­деленные) письма и посылки»; rendre service : rendre un service «ока­зывать услугу : оказать услугу»; agir en ennemi : agir comme un en- nemi «действовать враждебно : поступать как враг». В современном французском языке имеются словосочетания, в которых существи­тельное сопровождается артиклем le, 1а, но этот артикль уже не актуализирует более существительное, например prendre la fuite «пуститься в бегство», pecher a la ligne «удить» (§ 133 б). Prendre la fuite принадлежит к той же категории, что и prendre peur «испу­гаться»; ср. aller a la messe «пойти к обедне» и aller a confesse «пойти на исповедь», boite aux lettres «почтовый ящик» и boite a chapeaux «коробка для шляп». Нет теперь больше разницы и между pot a lait и pot au lait.

142. Распознать виртуальный характер словосочетания позво­ляет также, как мы уже видели (§133), невозможность присоединить к одному из его составляющих актуализирующее определение. В les lettres et paquetsUvves par laposte «письма и посылки, доставленные по почте» причастие может относиться только ко всему словосочета­нию, а не к последнему существительному. Можно сказать: enduire de graisse, de graisse de pore, de beurre fondu «намазать жиром, свиным салом, топленым маслом» и т. д., так как вторые элементы этих слово­сочетаний являются виртуальными понятиями, но было бы непра­вильно сказать: enduire de graisse qui salit les doigts «намазать жиром, который пачкает пальцы»; нужно говорить: d⁹une graisse qui.,. Столь же неправильны и обороты: Pecher a la ligne, qui est plus maniable que le filet «Ловить рыбу на удочку, которая более удобна, чем сеть»; Je vais a la messe, qui n’est pas encore соттепсёе «Я иду к обедне, которая еще не началась». Кажущееся исключение существует в отно­шении de, употребляемого с существительным во множественном числе; можно сказать: Garnir de rubans bleus qui tombent jusqu’a terre «Украшать голубыми лентами, которые ниспадают до полу», Cet habit est couvert de taches que rien ne peut faire disparaitre «Эта одежда покрыта пятнами, которые ничем нельзя вывести», но здесь de в силу совмещения значений (§ 225) равнозначно de des. Ср. Cet habit a des taches que... «Эта одежда имеет пятна, которые...»; суще­ствительное тут актуализировано и может получить соответствую­щее определение.

143. Словосочетание отличается от синтаксического сочетания и другими характерными особенностями. Одна из его составных частей или обе вместе могут не иметь формы обычных слов. Так, лат. signifer «знаменосец» представляет собой сочетание из формы signum «знамя», которая нигде не встречается, и -fer, которое вообще не существует как независимое слово. Очень редки такие случаи во французском языке, где словосочетания, вопреки всему, прибли­жаются к синтаксическим сочетаниям. Однако здесь все же можно назвать тип porte-plume «ручка», essuie-mains «полотенце» и т. д., в котором глагольный элемент утратил свое значение повелительно­го или изъявительного наклонения и представляет собой чистую основу; porte-plume примерно соответствует тому, что по-гречески называлось бы pherekalamos.

У составных частей словосочетания различие между единствен­ным и множественным числом исчезло либо полностью, либо час­тично: в porte-plume ни porte, ни plume не мыслятся в каком-нибудь определенном числе; несуществующие оттенки сохраняются лишь искусственно, с помощью орфографии. Здесь следует напомнить, что между составными частями словосочетания «liaison» обычно не де­лают, например в des moulins a vent «ветряные мельницы», хотя иногда можно встретить и сохранение «liaison»: les chemins de fer z algeriens «алжирские железные дороги», des pots t a eau «кувшины для воды». Это объясняется тем, что словосочетание может выступать в единственном или множественном числе только в своей совокуп­ности; показателем этого служит привычка говорить: un nom d’ani- mal «название животного», des noms d’animаих «названия живот­ных» и писать: un nom de lieu «название места», des noms de lieilx «названия мест»; un cure-den/ «зубочистка», des cure-dents «зубо­чистки»; un passeport «паспорт», des passeports «паспорта». Однако понятие числа исчезло не полностью, потому что мы обнаруживаем его в tailleur pour messieurs «мужской портной», char a quatre roues «четырехколесная повозка», нем. Kindergarten «детский сад» и т.д.

144. Словосочетание распознается еще и по тому, что его состав­ные части могут быть не связаны друг с другом синтаксическими сред­ствами. Сюда можно отнести последовательное сочетание двух суще­ствительных, например la question argent «денежный вопрос», 1’assu- rance vieillesse «страхование по старости»; переходную конструкцию некоторых непереходных глаголов, например parler politique «раз­говаривать о политике», parler frangais «говорить по-французски», и употребление некоторых предлогов в функциях, отвергаемых син­таксисом, например предлога а, обозначающего назначение: pot а lait «горшок для молока», moulin a cafe «кофейная мельница» в отли­чие от un pot pour le lait «кувшин для молока», и т. д. Любопытный случай представляет собой тип chaleur solaire «солнечная теплота», к чему мы вернемся в § 147.

145. В словосочетаниях находят свое отражение главные типы грамматических отношений. Так, нам известны словосочетания по способу сочинения: nos parents et amis «наши близкие и друзья», hommes, femmes et enfants «мужчины, женщины и дети», sourd-muet «глухонемой», rouge-blanc-bleu «красно-бело-синий»; словосочетания по способу согласования: chaleur solaire «солнечная теплота» и словосочетания по способу управления: maison de campagne «дача (букв, дом деревни)», porte-plume «ручка для пера».

Словосочетания могут принадлежать к любой лексической кате­гории: к существительным (pot a lait «горшок для молока»), прила­гательным (sourd-muet «глухонемой»), глаголам (enduire de graisse «мазать жиром»), наречиям (sac au dos «с мешком на спине», Гёрёе a la main «с мечом в руке»). Существуют, наконец, словосочетания в форме предложения (Vive le roi! «Да здравствует король!», A bas les tyrans! «Долой тиранов!»).

146. Из всего исследования, которое невозможно здесь воспроиз­вести, мы извлечем лишь две-три частные проблемы, представляю­щие интерес с общей точки зрения.

Словосочетания по способу сочинения именуются в зависимости от их специального значения соединительными, собирательными и т. п. Мы подчеркиваем это, потому что они косвенно затрагивают вопрос о независимости существительного, о чем мы будем говорить в § 466 и сл.

В первом типе характер словосочетания выражается тем, что его актуализатор фигурирует лишь перед первым из существительных: les lettres et paquets «письма и посылки»; mon parent et ami «мой родственник и друг». Такие формы принадлежат главным образом официальному языку и мало употребительны в обиходном языке. Заметим между прочим, что в les lettres et paquets собирательное словосочетание берется с точки зрения его объема, оно обозначает совокупность вещей; напротив, в М. X., mon parent et ami «Г-н X., мой родственник и друг» оно берется с точки зрения его содер­жания; в этом случае мы имеем дело с группой качеств. Отсюда следует, что оба типа смешиваются во множественном числе и дают повод к путанице, например: Nous recevrons aujourd’hui nos parents et amis Paul, Jacques et Jean «Мы принимаем сегодня наших род­ных и друзей Павла, Якова и Ивана».

Второй тип собирательного словосочетания приближается к пере­числению (§ 77), например Hommes, femmes et enfants (furent passes aufil de Гёрёе) «Мужчины, женщины и дети (были зарезаны)». Здесь внешне, казалось бы, нет артикля; но фактически он имеет нулевое значение (§ 248): hommes, femmes et enfants равнозначно /’ensemble forme par les hommes, les femmes et les enfants «все население, состоя­щее из мужчин, женщин и детей»; само собой разумеется, что артикль относится здесь ко всей совокупности и что этот тип совер­шенно отличен от les hommes, les femmes et les enfants.

Сочинительное словосочетание имеет характер противопоставле­ния в таких случаях, как Forme et valeur sont sol і da ires «Существует общность между формой и значением», Rapports entre freres et sceurs

«Отношения между братьями и сестрами» и т. д. Здесь артикль тоже имеет нулевое значение и относится ко всей синтагме в целом.

147. Из словосочетаний по способу согласования назовем тип chaleur solaire «солнечная теплота». Сочетание, состоящее из суще­ствительного и прилагательного, является словосочетанием, если прилагательное оказывается тесно связанным с существительным тем, что не подчиняется синтаксическому употреблению обычнбго' прилагательного. Так, в chaleur solaire «солнечная теплота» прилага­тельное solaire «солнечная» нельзя поставить перед существительным (нельзя сказать solaire chaleur); к прилагательному нельзя добав­лять соответствующих наречий: мы не можем сказать chaleur tres solaire «очень солнечная теплота»; самое же главное — прилагатель­ное не может функционировать в качестве предиката: Cette chaleur est solaire «Эта теплота солнечная» — бессмыслица.

То же относится и к boite cranienne «черепная коробка», anemie cerebrale «анемия головного мозга» и т. д. Характер словосочетания еще более очевиден, если речь идет об именах собственных (§ 116), т. е. о названиях единственных в своем роде предметов, например Tetoile polaire «полярная звезда», l’histoire romaine «римская исто­рия», la municipalite parisienne «парижский муниципалитет», или предметов, существующих в определенном числе: les cercles polaires «полярные круги» (ср. les rives de la Seine «берега Сены»).

He следует смешивать этот тип с типом evenement bien parisien «чисто парижское происшествие», chaleur v entablement tropicale «поистине тропическая жара» (§ 180), когда мы встречаемся с прила­гательным в собственном значении этого слова. Напротив, в слово­сочетаниях типа chaleur solaire так называемые относительные при­лагательные транспонируют существительные (soleil «солнце», crane «череп», cerveau «мозг» и т. д.), ничего не меняя в их значении как существительных.

148. Важнейшими глагольными словосочетаниями во француз­ском языке являются те, которые позволяют разделять глагольное выражение путем выделения семантемы из собственно грамматиче­ского элемента и помещения ее в конце синтагмы обычно в форме существительного (ср. faire impression «производить впечатление» и impressionner «волновать»). Этой тенденцией объясняется аналитиче­ское выражение видов (§395); prendre la fuite «обратиться в бегство», entrer en scene «выходить на сцену», entrer en seance «принять уча­стие в заседании», pousser un soupir «испустить вздох», etre au tra­vail «быть на работе», etre en construction «строиться»; каузативного вида: faire batir une maison «строить дом», donner un habit a reparer «отдать одежду в починку»; простого глагола: faire panache «полететь вниз головой», faire tete a queue «перевернуться», faire la lessive «стирать» и т. д. Следует, однако, заметить, что в этих случаях ослаб­ленный глагол, имеющий общий смысл, не может больше заменяться другими глаголами того же значения и перестает быть частью слово­сочетания, получая значение, близкое к значению префикса.

149. Наконец, существуют сложные предложения. Как мы знаем (§ 61 и сл.), предложение может иметь форму простого слова (Mes pantoufles! «Мои туфли!», Un avion! «Самолет!»); поэтому априори естественно, что оно может получить форму словосочетания. Это на­блюдается втом случае, когда образующие его члены не имеют той формы, которая строго соответствовала бы синтаксису, или когда они бывают соединены приемами, чуждыми данному синтаксису, не ли­шая предложение в целом присущего ему характера.

Возьмем к примеру выражение Vive le roi! «Да здравствует ко­роль!»: это подлинное предложение, эквивалентное предложению j’acclame, je glorifie le roi «я приветствую, я славлю короля». Но первый член имеет не поддающуюся анализу восклицательную фор­му. С другой стороны, синтагма vive le roi так же свободна, как и синтагма словосочетаний, потому что по данному образцу можно ска­зать и A bas les mouchards! «Долой шпионов!»; Au diable les soucis! «К чорту заботы!»; Malheur aux vaincus! «Горе побежденным!»; Gloire a Dieu! «Слава богу!»; Hourra pour l’empereur! «Ура императору!» и т. д. Следует отметить, что последовательность здесь прогрессивная (tf), как и в собственно словосочетаниях французского языка. Это показывает уже сама интонация: если произнести A la porte, les perturbateurs! «За дверь, нарушители спокойствия!»так же, как Jele deteste, cet homme «Я его ненавижу, этого человека», то мы получим обратный порядок — t't (сегменти­рованное предложение ZA\ см. § 87).

150. Разумеется, словосочетания не отделяются от близких им типов непроницаемыми перегородками; это было бы противно самой природе речевой деятельности. Сочетание слов производит впечат­ление композитума в той мере, в какой в нем проявляются наибо­лее решающие его критерии (например, переход слова в основу в результате редукции, как в рогіе-р1ите'«ручка»), или в той мере, в какой последние способствуют приданию ему этого характера (на­пример, в pot a lait «горшок для молока» необычное употребление а и отсутствие актуализатора перед lait «молоко»). С другой стороны, известно, что достаточно сочетанию слов стать широко употреби­тельным, чтобы оно начало агглютинироваться и приближаться к простому слову (§ 217); ср. pot a lait «горшок для молока» и pot-au-feu «суп».

Что касается подлинных словосочетаний французского языка, взятых во всей их совокупности, то они заметным образом прибли­жаются к синтаксическим сочетаниям, отличаясь от них иногда толь­ко очень тонкими оттенками; это подтверждается многими из приве­денных выше примеров. В этом заключается одно из самых суще­ственных различий между французским языком и немецким, где словосочетания выражены несравненно ярче.

Сжатие предложения в виртуальные знаки ²⁵

151. Спросим себя теперь, каким образом можно было извлечь из актуализированных членов предложения виртуальные знаки и .яктуализаторы.

Нам известно, что язык возник из речи и что все, что было вир­туальным в языке, начало актуализироваться. Ребенок, подражая лаю собаки — оиа оиа, разумеется, не придает ей виртуального значения «собаки»; монорема оиа оиа означает для него «Здесь есть какая-то собака» или «Вот моя собака» и т. д. Актуализиро­ванный знак предшествовал виртуальному знаку.

Как же совершился этот переход? Мы и здесь позволим себе при­бегнуть к латинским примерам, чтобы символизировать гипотети­ческое первоначальное состояние. В Canis latrat «Собака лает» canis (имплицитно) актуально (§ 122). То же ив Canis meus «Соба­ка моя».

Но предположим, что два сочиненных предложения Canis meus! Latrat! сжимаются в дирему так, как это было описано выше (§ 67); canis meus означает: «эта собака (которая есть) моя» и затем «собака (которая есть) моя», «моя собака»; в этом случае собака стано­вится виртуальным знаком, актуализированным притяжательным местоимением.

Также и Meus canis strenuus «Мой пес храбрый» стало «мой храб­рый пес» в Meus canis strenuils latrat «Мой храбрый пес лает», где canis strenuus «храбрый пес» является характеризованным виртуаль­ным понятием. И еще: Hie homo (где hie заменяет старое указатель­ное наречие; ср. омоним hie «здесь»)=«3десь человек, вот человек»; Hie homo атЬиЫ=«Человек (который есть) здесь, ходит»; Domus patris=«floM моего отца»; Domus patris аЦа=«Дом моего отца (есть) высокий».

152. Таким же сжатием объясняется и много других типов чле­нов-предложений и в конечном итоге переход актуального знака в виртуальный. Несколько изложенных здесь фактов дают лишь об­щую ориентацию.

Некоторые наречия были вначале независимыми предложения­ми, затем их тесно связали с глаголом другого предложения. Это относится, например, к таким «абсолютным» наречным оборотам, как sac ail dos «с мешком на спине», Гёрёе a la main «с мечом в руке», dra- peau en tete «со знаменем впереди», la tete haute «с высоко поднятой головой».

Первоначально эти выражения были независимыми предложе­ниями, чаще всего командами: «Выше голову! Держите голову высоко!» Затем, соединившись с другими предложениями по способу сочинения (например, «Марш! Выше голову!», т. е. «Шагайте и дер­жите голову высоко!»), они образовали в конце концов только одно предложение по примеру связанных предложений, имевших анало­гичный смысл.Стали говорить:«Шагайте с высоко поднятой головой» по образцу «Шагайте решительно, смело и т. д.» Точно таким же обра­зом форма повелительного наклонения: Porte (la) plume «Несет перо» превратилась в итоге в существительное: le porte-plume «ручка».

Этот процесс никогда не прекращался; в народном языке такое выражение, как Le patron estencolere (//) faut voir, букв. «Хозяин в гневе, надо видеть», стало в конце концов означать: est extremement en colere «чрезвычайно разгневан=уж до того разгневан» (без внут­ренней паузы).

Модальные наречия (peut-etre «может быть», naturellement «ко­нечно», certes «точно» и т. д.) являются в большинстве случаев быв­шими присоединенными или вводными (§ 70) сочиненными предложе­ниями²⁶.

Здесь во всех случаях мы имеем дело с более или менее во­склицательными предложениями-моноремами, которые прерывали течение предложения и в результате были им поглощены. Но при случае они вновь приобретают независимость: Vous avez — oh! sure- ment — entendu parler de la chose «Вы — ну, конечно же! — слы­шали, что говорят об этом деле».

153. Элементы сложных слов (словосочетаний, префиксальных, суффиксальных, о которых мы будем говорить с точки зрения статики ниже, в § 378 и сл.) тоже восходят к актуализированным элементам предложения.

Так, например, известно, что словосочетания являются бывшими синтаксическими сочетаниями, ставшими виртуальными; многие из них и теперь еще сохраняют признаки своего происхождения; нем. Mannesalter «зрелый возраст» по форме почти не отличается от des Mannes Alter «возраст человека».

Так же обстоит дело и с префиксами: это бывшие наречия, равно­значные предлогам с имплицитным актуальным дополнением (§354). Так, в латинском языке эирегропегё «класть наверх, накладывать» означало вначале «класть (одну вещь) поверх (другой)», и эта дру­гая вещь обязательно обозначалась (и в латинском языке до сих пор обозначается) актуальным понятием.

Суффиксы —это тоже бывшие независимые слова, употребляв­шиеся в функции актуальных понятий (ср. нем. -heit₉ -turn, -lich, -ЬаГу -sam и т. д.).

Отсюда следует, что суффиксальные слова восходят к бывшим синтаксическим сочетаниям: нем. Gottheit «божество» соответ­ствует гот. gudis haidus «способ быть божественным»; clairement «ясно» восходит к лат. clara mente «с ясным умом». Все это на­столько известно, что исключает всякую необходимость дальнейших уточнений относительно перехода актуального знака в вирту­альный.