§ 15. ВОЗЗВАНИЕ МАКСИМА ГОРЬКОГО В СВЯЗИ С СОБЫТИЯМИ 9 ЯНВАРЯ

О 9 января 1905 г. имеется много литературы. Наибольшая ее часть появилась уже после Великой Октябрьской социалистической революции. В первое время после «кровавого воскресенья» в печати было разрешено перепечатывать о нем лишь правительственные сообщения и сообщения, допущенные цензурой

9 января, когда народная кровь еще дымилась перед Зимним дворцом, когда еще продолжали звучать залпы и кавалерия пускала в дело свои шашки, Горький взялся за перо.

Это был голос не либеральной буржуазной печати. Это был голос революционера, и Горький переходил от слов к делу, когда призывал к общей борьбе за свержение самодержавия.

Фактической стороны расстрела рабочих коснулся в своем воззвании и Горький. Такое описание могло быть сделано им не по каким-либо письменным или печатным источникам, которые еще отсутствовали, а лишь по личным впечатлениям и со слов очевидцез. В этих строках воззвания, написанных через два-три часа после кровавых событий, Горький разоблачил царскую рас-

1. «Право» 1905 г. № 2, Хроника, стр. 103.
2. Центрархив, Революционный путь Горького, 1933, стр. 97.

праву описанием отдельных ее эпизодов.

Когда рабочие Петербургской стороны подошли к Троицкому мосту, по ним опять-таки без приглашения разойтись был дан залп, которым человек шестьдесят ранено и убито.

Один из нас лично видел четырнадцать человек раненых, из них пять женщин, и троих убитых, он же видел, как во время конной атаки на Невском, около Полицейского моста, солдат с коня выстрелил в упавшего на землю человека.

Расстреливали, а также били шашками рабочих и публику у Адмиралтейства, на Мойке».

Так Горький отметил в своем воззвании три-четыре эпизода «кровавого воскресенья» из сотни таких эпизодов. Даже краткое описание этих эпизодов свидетельствует о том, что сам Горький был очевидцем расправы войск и полиции над рабочими. Позднее он сам писал об этом: «9 января 1905 года я с утра был на улицах, видел, как рубили и расстреливали людей, видел жалкую фигуру раздавленного «вождя» и «героя дня» Гапона, видел «больших» людей наших в мучительном сознании ими своего бессилия. Все было жутко, все подавляло в этот проклятый, но поучительный день» [67].

Только Горький — очевидец мог так ярко описать события 9 января. В очерке «9 января» встает перед нами во весь его могучий рост пролетарский писатель — революционер.

Горький, вернувшись в день «кровавого воскресенья» домой, сейчас же сел за стол и стал писать свое обращение к обществу с обвинением царя в убийстве рабочих и с призывом к борьбе против самодержавия. Оно было написано, как видно из жандармского протокола, лиловыми чернилами на двух листах бумаги, графленных синими линейками. Так как в протоколе жандармского описания рукописи не отмечено никаких помарок, то можно предполагать, что все воззвание Горького сразу вышло из-под его пера на бумагу. Я уже приводил из этого воззвания как раз те места, в которых министерство внутренних дел и прокуратура усмотрели наличие состава преступления в призыве к ниспровержению государственного строя. Приведенные мною части воззвания послужили для администрации основанием привлечь Алексея Максимовича Пешкова к ответственности по ст. 132 Уголовного уложения, которая гласит: Виновный: 1) в составлении сочинения или изображения, статьями 128 и 129 указанных с целью распространения или публичного их выставления, если распространение или публичное выставление оных не последовало. Наказывается заключением в крепость не свыше 3 лет [69].

Горький не мог не видеть всей опасности этого призыва к революционной борьбе для себя лично как зачинщика, как подстрекателя. Неизвестно, верил ли он в возможность подписи других под обвинением царя и его министров в убийстве народа. Во всяком случае, этих подписей не оказалось. Воззвание, перехваченное полицией, распространения не получило. 9 января побудило писателя-гражданина еще раз взяться за перо в 1906 году. На этот раз царская цензура ограничилась запрещением распространения очерка в России, вышедшего за границей в издательстве И. П. Ладыжникова. Самые рьяные и самые верноподданные представители суда и политического сыска не решились привлечь Горького к ответственности за оскорбление «величества» или за призыв к ниспровержению его трона. А между тем весь очерк «9 января», написанный в 1906 году, с первой до последней строки является призывом к борьбе с виновниками кровопролития в памятный день «кровавого воскресенья». Прошло два года со времени начала русской революции. История общественного движения в России уже записала в свою хронику Московское восстание, восстания в других городах, восстания в армии и флоте, эпопею военно-полевых судов, начавшуюся реакцию.

Очерк Горького, написанный в период начинавшегося разгула реакции, должен был поднять революционное настроение широких народных масс. Перед читателем вновь воскресали картины народного движения — шествие рабочих к царю с верой в него, в помощь бога, в торжество справедливости. Вновь вставали перед глазами картины расстрела — убитые, раненые, кровь на снегу. Вновь слышались залпы, которыми расстреливали не только самих рабочих, но и их веру в царя, бога, в возможность искать освобождения от гнета путем петиций, с хоругвями, а не под красным знаменем...

Не будем пересказывать здесь описания Горьким происшедшей кровавой бойни. Пусть наши читатели сами перечтут эти незабываемые строки великого художника. Нельзя перечитывать их без волнения и теперь, сорок восемь лет спустя после 9 января 1905 г.

Горький отметил в своем очерке превращение просителей, шедших к дворцу с иконами и царскими портретами, в борцов, посылавших дворцу свои проклятия, грозивших царю кулаками. Здесь, на улице, как записал Горький, «выросла фигура человека, и в сумраке звучно загудел призыв: «Кто хочет драться за свободу? За народ, за право человека на жизнь, на труд? Кто хочет умереть в бою за будущее — иди на помощь!»

Те, которые вняли горячему призыву борца-революционера, «шли к нему, и среди улицы образовалось плотное ядро густо сомкнутых тел, другие спешно отходили куда-то прочь».

Да, рождалась всероссийская революция. Она зарождалась под лозунгом борьбы «за свободу, за народ, за право человека 9*

на жизнь, на труд». Скоро, очень скоро, сбылись пророческие слова Ленина: «Остатки детской веры в царя вымрут теперь так же скоро, как скоро перешли петербургские рабочие от петиции к баррикадам» [70]. И через двенадцать лет наступил октябрь 1917 года.