§ 14. РЕВОЛЮЦИЯ, А НЕ МИРНОЕ ОБНОВЛЕНИЕ РОССИИ
Петропавловской крепости перебывало много славных сынов русского народа, представителей передовой мысли, публицистов и литераторов. Их шествие под своды крепости открыл еще при Екатерине II А.
Н. Радищев. На рубеже первой и второй четверти XIX века отсюда пошли на виселицу и на каторгу Рылеев, Кюхельбекер, Одоевский и другие декабристы-писатели. Менее чем через четверть века отсюда же пошли на каторгу по процессу петрашевцев писатели и публицисты и в их числе Достоевский. В шестидесятые годы здесь же были заточены писатели — революционные демократы: Чернышевский, Писарев, Шелгунов, М. Михайлов.Прошло сорок лет с того года, когда Чернышевский и Михайлов прежде чем пойти из крепости на каторгу были выставлены царизмом у позорного столба. За эти годы Петропавловская крепость поглотила много крупнейших представителей революционного движения, но ей не удалось заключить в свои стены представителей отечественной литературы, хотя царизм не переставал расправляться с ними, ссылая их в Сибирь и в отдаленные области европейской России. Самодержавие сделало попытку в январе 1905 года расправиться с писателем Горьким, заточив его в Трубецкой бастион.
Его заключение связывалось с крупнейшим событием русской истории начала XX века — с «кровавым воскресеньем» 9 января 1905 г.
«Кровавое воскресенье» было попыткой царизма одним решительным ударом расправиться с возраставшим революционным движением рабочих, которое ширилось под влиянием целого ряда Причин и прежде всего под влиянием осознания рабочими их
тяжелого экономического положения и политического бесправия. Немалую роль играло поражение царских войск на фронтах русско-японской войны. Чтобы подавить нарастающее революционное движение, царская охранка провокационно задумала и организовала шествие рабочих к царю с петицией. Большевикам не удалось предотвратить это шествие рабочих к царю, которое, как предупреждали большевики, должно было закончиться кровопролитием, но им удалось включить в требования рабочих и ряд таких пунктов, которые носили не только экономический, но и политический характер.
Направляя свой основной удар по рабочему классу, самодержавие вместе с тем нанесло удар передовой русской общественности и в том числе крупнейшему ее представителю, великому писателю Максиму Горькому. Однако расправиться с Горьким царизму помешала поднявшаяся волна революции.
День 9 января великие вожди большевистской партии Ленин к Сталин назвали началом русской революции.
Ленин писал о 9 января: «Величайшие исторические события происходят в России. Пролетариат восстал против царизма. Пролетариат был доведен до восстания правительством» [62].
Такую же оценку этого выступления петербургских рабочих дал И. В. Сталин в день первой годовщины событий 9 января. Он так охарактеризовал еще совсем недавние тогда события:
«Это был день, когда петербургский пролетариат встретился лицом к лицу с царским правительством и, помимо своей воли, схватился с ним. Да, помимо своей воли, ибо он мирно шел к царю за «хлебом и справедливостью», а его встретили враждебно и осыпали градом пуль. Свои надежды он возлагал на портреты царя и церковные хоругви, но и то и другое изодрали в клочья и бросили ему в лицо и тем самым воочию доказали ему, что оружию можно противопоставить только оружие. И он взялся за оружие — если только где-либо имелось у него это оружие, — взялся для того, чтобы встретить врага по-вражески и отомстить ему. Но, оставив на поле боя тысячи жертв и понеся большой урон, отступил, затаив в груди злобу... Вот о чем напоминает нам 9 января прошлого года» [63].
И. В. Сталин в этой же статье наметил путь дальнейшей борьбы пролетариата за дело своего освобождения. Вдохновенно и пророчески звучали слова И. В. Сталина: «Нет, товарищи! Российский пролетариат не разгромлен, он только отступил и теперь готовится к новым славным боям. Российский пролетариат не опустит обагрённого кровью знамени, он никому не уступит руководства восстанием, он будет единственным достойным вождем русской революции» [64].
Позднее мы подробно остановимся на событиях 9 января и на том проекте воззвания Горького, которое он написал под живым впечатлением виденной им кровавой бойни на улицах и площадях Петербурга.
Горький в этом проекте воззвания не колебался в выборе пути для обновления России.
Воззвание всем своим содержанием говорило о бесполезности искать избавления народа от уз господствовавшего государственного строя в реформах, в мирном оздоровлении общественных условий. Оно заканчивалось прямым призывом к революции — приглашением «всех граждан России к немедленной, упорной и дружной борьбе с самодержавием».Горький не уповал на милость царя, а призывал: «Пусть сильнее грянет буря!». Лозунг, поставленный в заголовке этого параграфа, — «Революция, а не мирное обновление России» —* Горький проводил во всей своей жизни. 9 января 1905 г. было лишь этапом на этом пути.
Напомним, что уже в 1889 году нижегородская жандармерия начала вести хронику продвижения Горького на революционном пути [65].
Огромное влияние на политическое мировоззрение Горького оказал В. И. Ленин, по приглашению которого он принял ближайшее участие в газете «Новая жизнь» (выходила с 9 ноября по 16 декабря 1905 г.).
Печатавшиеся в этой газете статьи Ленина «постепенно раскрыли перед Горьким глубокий исторический смысл первой русской революции, ее социалистические перспективы, без понимания которых Горький не мог стать основоположником социалистической литературы в России и во всем мире» [66].
В том же 1905 году (27 ноября) состоялась первая встреча Горького с В. И. Лениным на заседании Центрального Комитета партии в Петербурге. Приехавший из Москвы Горький рассказывал на заседании ЦК о настроении московских рабочих 7
В дни декабрьского московского восстания Горький был вместе с восставшими рабочими, поведение которых в бою он высоко расценивал, клеймя расправу генерала Дубасова. После подавления восстания Горький покинул Москву лишь по указанию ЦК РСДРП(б) в декабре 1905 г.
Допрос Горького был произведен после заключения его в Трубецкой бастион через четверо суток, а именно 17 января. Допрос производился Конисским — подполковником отдельного корпуса жандармов в присутствии товарища прокурора
С.-Петербургского окружного суда Горбовского-Заранского.
Из протокола не видно, в какой форме задавались вопросы «обвиняемому», но показания Горького сделаны в виде сжатого рассказа и дышат непоколебимой твердостью.Он не признавал себя виновным в принадлежности к сообществу, имеющему целью своей деятельности ниспровержение существующего в России государственного и общественного строя. Он также заявил, что ему ничего не известно «о существовании комитета из представителей всех революционных фракций» для руководства «подпольной организацией с целью ниспровержения существующего государственного строя».
Но без всяких колебаний он признал составление им в целях распространения рукописи, «заключающей в себе призыв к борьбе с самодержавием». Он вместе с тем объяснил, что составил эту рукопись под впечатлением ужаснувших его событий 9 января, имея намерение послать ее в редакции петербургских газет в надежде, что она будет напечатана, «несмотря на ее резкое содержание».
Горький объяснил также, «под влиянием каких впечатлений» создавал он эту рукопись. Приехав в Петербург 4 или 5 января, он узнал, что рабочие готовятся под влиянием и руководством священника Гапона итти 9 января на Дворцовую площадь, «чтобы вручить императору петицию, излагающую их экономические требования».
Он слышал также от разных лиц, которых не желает называть, о «верноподданническом настроении» массы рабочих и что требования их не имеют революционного характера. Несмотря на это Горький предвидел возможность тяжелых последствий этого шествия рабочих к дворцу и в разговоре с рабочими указывал на это.
Итак, Горький подтвердил свой.призыв к борьбе с самодержавием. Он не скрывал, что, приехав в Петербург в первых числах января, он тогда же узнал о готовящемся шествии рабочих к царю, что тогда же к нему приходили рабочие и что в разговорах с ними он предвидел возможность кровавого исхода их обращения к царю.
Горький был очевидцем происшедшей бойни и описал ее в строках, больно сжимающих сердце читателей.