Образы правления

Государственное устройство определяется строением верховной власти, которая является владычествующим элементом в государ­стве. Различное строение верховной власти составляет различие об­разов правления.

Древние оставили нам несколько разделений образов правле­ния. Главное принадлежит Аристотелю, за которым следуют Поли­бий и Цицерон. Оно в существенных чертах признается и доселе.

Это разделение основано на количестве лиц, которым присваи­вается верховная власть. B монархии она принадлежит одному, в аристократии — нескольким, в демократии — всем.

Против этого разделения возражают, что оно опирается на по­верхностное количественное различие, которое имеет второстепен­ное значение и не исчерпывает предмета. Есть монархии, которые нисколько друг на друга не похожи, а между тем они относятся к одному разряду. Ho уже Аристотель заметил, что это количествен­ное различие соответствует внутреннему различию элементов госу­дарства. Мы видели уже, что монархия выражает единство власти, аристократия — сознание закона, демократия — начало свободы.

Мы видели также, что кроме чистых форм существуют и смешан­ные, в которых выражается идея государства, представляющая со­четание различных его элементов. Это признавалось уже древними, которые смешанные формы ставили даже выше других.

Эти смешанные формы, в свою очередь, могут быть разделены на несколько видов. Их может быть столько, сколько возможно раз­личных сочетаний чистых форм. Однако все их можно подвести под две главные категории: 1) Смешение аристократии с демокра­тией мы можем назвать . или, по примеру

Аристотеля, . Такое устройство мы находим в Древней

Греции и в Риме. 2) Монархия может сочетаться с аристократией, с демократией или с обеими вместе.

. Мы встречаем ее уже в древности; но особен­ное развитие она получила в новом мире, где она сложилась в свое­образную систему учреждений, которая носит название

Кроме трех правильных образов правления, Аристотель прини­мает еще извращенные. Это разделение основано на различии це­лей: в одних цель составляет общее благо, в других частную пользу правителей. Извращение монархии есть . извращение арис­тократии — . демократию же Аристотель признает извра­

щением политии. Полибий, следуя тому же разделению, считает из­вращением демократии . название, которое осталось в

науке.

Однако извращенные образы правления нельзя признать особен­ными формами государственного устройства. Всякое правление мо­жет быть хорошо или дурно, смотря по тому, как оно действует; чаще всего оно представляет смесь хороших и дурных качеств. Ho пока учреждения остаются те же, пока субъект верховной власти не меняется, образ правления остается тот же. Начала для разделения государственных форм следует искать в различном устройстве вер­ховной власти, а не в том, как она действует, что подлежит самым разнообразным толкованиям, а не дает никакого твердого мерила.

Поэтому и деспотию нельзя признать за образ правления, отлич­ный от первых трех, несмотря на авторитет писателей, поддержива­ющих это разделение. B том виде, как оно принимается, деспотия представляет только извращение неограниченной, или чистой, мо­нархии; в обеих субъект верховной власти один и тот же. Сами последователи этого разделения не согласны насчет признаков, оп­ределяющих это различие. Монтескье, для которого оно составляло выдающуюся черту его учения, полагал его в том, что в монархии существуют посредствующие тела, через которые идет деятельность монарха, а в деспотии правитель не сдерживается ничем. Другие, как Шталь, полагают различие в независимости судебной власти, третьи в признании прав за подданными; последнее мнение принад­лежит Блунчли. Становясь на эту точку зрения, можно сказать во­обще, что чистая монархия отличается от деспотии тем, что в пер­вой верховная власть действует путем закона и граждане имеют права, тогда как в последней оба эти элемента уничтожаются перед верховной властью.

B сущности, если под именем деспотии разуметь злоупотребле­ние власти, то она йе ограничивается монархической формой. B самых демократических республиках может существовать деспотизм большинства, или господствующей партии, и этот деспотизм гораз­до ужаснее всякого монархического гнета, ибо он чувствует менее сдержек и не только давит сверху, но охватывает свои жертвы со всех сторон и во всех углах.

Итак, мы должны признать три чистых формы и две смешан­ных. Каждая из них представляет единую верховную власть, либо сосредоточенную в одном лице, либо распределенную между раз­личными лицами и органами. Ho кроме того, верховная власть мо­жет распределяться между различными частями государства, кото­рые образуют, таким образом, отдельные государства, связанные между собою политической связью. Таковы сложные государства. Здесь мы также должны различить три главных формы: 1) соедине­ние государств, когда одно и то же лицо является субъектом вер­ховной власти в разных государствах; 2) союз государств; 3) союз­ное государство. Различие этих форм зависит от того, какого рода единство установляется между членами.

Наконец, нельзя не принять во внимание и разделение другого рода, основанное не на различии субъектов верховной власти, то есть на формальном признаке, а на различии тех начал, которыми определяется самая верховная власть. Приведенное выше возраже­ние против количественного деления справедливо в том отноше­нии, что различие субъектов верховной власти не исчерпывает все­го разнообразия явлений.

Bce эти формы основаны на том, что здесь к государственным началам примешиваются другие. B истинном государстве верхов­ная власть всегда имеет одинаковые свойства. Различие начал начи­нается там, где государство находится под влиянием других союзов. Отсюда происходят новые формы, отличные от первых, основан­ных на чисто государственных началах. Этих форм может быть столько, сколько есть союзов, которые могут наложить свою печать на государство. Первый есть союз кровный; основанное на нем уст­ройство самостоятельного общества есть . B гражданс­

ком обществе господствуют, как мы видели, начала частного права, собственность и договор. Преобладание того или другого дает две главные формы гражданского союза: и

Ho есть и формы, представляющие сочетания обеих. Наконец, под­чинение государства религиозному началу образует . Bce

эти формы, в противоположность первым, можно назвать

. хотя они могут более или менее приближаться к настоящим государствам. Более всего этот характер имеет теокра­тия. Мы начнем с негосударственных форм и затем перейдем к го­сударственным.