Происхождение и разрушение государств

Рассмотревши существо государства и вытекающие из него юри­дические начала и отношения, мы должны посмотреть, как эта идея переходит в действительность. Этот вопрос можно обсуждать с раз­ных сторон.

Теории происхождения государств весьма различны. Того, что сказано в предыдущем, достаточно будет для их выяснения.

1. Существует теория, которая производит государство из се­мейства. Государство, по этому воззрению, не что иное, какразрос- шееся семейство. Государственная власть является наследницей вла­сти патриархальной, получившей свои права от естественного по­рядка, установленного природой или Богом. Некоторые последова­тели этого учения, соединяя его с христианским откровением, про­изводили даже царскую власть от власти, непосредственно данной Богом Адаму над всем его потомством. Таково было в 17-м веке учение Фильмера.

Вся эта теория построена на неверном основании. Государство не есть только разросшееся семейство; это совершенно другого рода союз. Поэтому и государственная власть имеет иные свойства, не­жели семейная. Последняя есть власть частная, которой человек не обязан повиноваться безусловно. Права отца семейства над женою и детьми ограничены. Взрослый сын становится самостоятельным и основывает свое собственное семейство. B первобытные времена кровная связь заменяла собою все остальные, а потому патриар­хальная власть заменяла государственную. Ho человек, по своей ду­ховной природе, отрешается от этой первоначальной физиологи­ческой основы и вступает в новые союзы, из которых высший есть государство. Последнее может выработаться, между прочим, из кров­ного союза, но начала, вытекающие из кровной связи, должны вслед­ствие этого измениться. Сюда присоединяются другие, высшие эле­менты.

2. Другая теория основывает государство на частном праве. Это — теория вотчинная; мы находим ее у Галлера.

Эта теория основана на смешении государства с гражданским обществом. Отношение сильного к слабому есть отношение част­ное. Ряд сделок и подчинений, посредством которых образуется союз, представляет только сумму частных отношений. Общественное на­чало, составляющее существо государства, здесь отсутствует. Это учение дает нам только исторический способ постепенного образо­вания государственного союза из частных отношений; но для того чтобы подобный союз сделался государством, необходимо опять, чтобы к этому присоединилось высшее сознание государственных начал и сообразное с идеей государства юридическое устройство. Первое требование в таком устройстве заключается в том, чтобы власть считалась должностью, а не собственностью.

5 — 3894

3. Третья теория основывает государство на договоре. Это — воззрение самое распространенное. Мы находим егоу Гроция, Гобб­са, Руссо, у Канта, у Фихте, за которыми следует множество других мыслителей. До сих пор еще можно встретить его следы. Поэтому на нем нельзя не остановиться.

Нет сомнения, что сборище людей, не связанных никакими уч­реждениями, может поселиться на новом месте и общим согласием соединиться в политическое тело и установить государственное ус­тройство. Примеры тому представляют новые колонии. Так, анг­лийские пуритане, при первом поселении в Северной Америке, сде­лали следующее постановление:

«Мы, нижеподписавшиеся, которые для славы Божией, для раз­вития христианской веры и для чести нашего отечества предприня­ли основать первую колонию на этих отдаленных берегах, поста­новляем настоящим актом, по взаимному торжественному соглаше­нию и перед Богом, устроиться в политическое тело, с целью управляться и работать для исполнения наших целей, и в силу этого договора, мы соглашаемся издавать законы, акты и предписания, и учредить, смотря по надобности, общественные власти, которым мы обещаем подчинение и послушание».

Вопрос заключается в том, насколько подобный акт можно на­звать договором. Чтобы решить его, мы должны сравнить существо этого акта со свойствами договоров, которыми образуются частные товарищества.

Во-первых, заключение договора совершенно зависит от сво­бодной воли лиц. Никто не может быть принужден к вступлению B договор. Здесь, напротив, существует обязанность вступить в юри­дический союз. Люди не могут жить вместе в бесправном состоя­нии; это противоречит нравственной природе человека. Естествен­ный закон обязывает его блюсти вечные законы правды, уважать чужие права, а потому подчиняться общественной власти, охраняю­щей юридический порядок. B силу этого начала несогласные могут быть принуждены или подчиниться установленной власти, или об­разовать отдельный союз. Это принуждение совершается во имя ес­тественного закона, который они отказываются исполнить.

Во-вторых, форма договора также вытекает из свободной воли лиц. B нем необходимы участие и согласие всех тех, на кого рас­пространяются его сила и действие. Без единогласия договор не мо­жет состояться. Здесь же форма акта определяется идеей полити­ческого союза. B нем участвуют только те, которые по своей приро­де способны быть представителями государственных начал, и ре­шение их обязательно для остальных. Поэтому исключаются жен­щины, которые участвуют в гражданских договорах. Поэтому не требуется и единогласие; как сказано выше, несогласные могут быть принуждены подчиниться общей власти или образовать отдельный союз. Говоря о политических правах, мы заметили, что большин­ство не имеет права принуждать меньшинство иначе, как в силу высшего, связующего их закона. При возникновении государств, за недостатком положительного закона, может действовать только за­кон естественный. Ho последний не обязывает человека вступить в тот или другой союз. Поэтому у меньшинства не может быть отнято право образовать отдельное юридическое общество, лишь бы оно было совместно с правами других.

В-третьих, содержание договора тоже определяется свободной волей лиц, причем условия могут быть весьма разнообразны.

В-четвертых, договор, исходя из свободной воли лиц, оставляет лица свободными и самостоятельными; они связываются только вза­имными правами и обязанностями. Договор о рабстве не есть, в сущности, договор; это — акт подчинения отдельному лицу, вслед­ствие чего, с высшим развитием права, он воспрещается не только нравственным, но и юридическим законом. Ho политический союз требует именно такого безусловного подчинения целому. Полное отчуждение свободы в гражданской области составляет единствен­ное содержание так называемого общественного договора. Заслуга Pycco состоит B ТОМ, ЧТО OH это понял. Ho он хотел соединить безус­ловное повиновение государству с первоначальной свободой лиц, а это невозможно. Отсюда все его противоречия и несообразности.

В-пятых, договор, касающийся личных, а не имущественных от­ношений, обязателен только для лиц, его заключающих; он не pac- 5* пространяется на потомство. Отдача себя в потомственное рабство еще менее допустима, нежели личная кабала. Вследствие этого пос­ледователи теории договора логически выводили, что договор дол­жен возобновляться беспрестанно, с каждым новым поколением. Ho это противоречит существу государственного союза, который представляет народное единство не только в данную минуту, но и во все следующие друг за другом времена. Поэтому акт, которым образуется государство, заключается на вечные времена и обязате­лен для всех последующих поколений.

Из всего этого ясно, что если в этом акте первоначальное согла­шение, так же как в договоре, истекает из свободной воли лиц, то установляемые им отношения не суть договорные. Это не отноше­ния самостоятельных воль, связанных взаимными правами и обя­занностями, а единение воль, подчиняющее отдельные лица цело­му. Поэтому и самый акт, по своему содержанию, является не дого­вором отдельных лиц между собою, а соединенных

воль, которые, образуя единое самостоятельное целое, определяе­мое идеей государства, составляют народ, облеченный верховной властью. Существо этого постановления мы разберем ниже; здесь нужно было только указать отличие его от договора.

4. Четвертая теория происхождения государства есть теория тео­кратическая. Государство представляетсяустановлением божествен­ным. Здесь надобно различить две школы: одна выводит божествен­ное установление из естественного закона, другая — из известного религиозного учения.

Что касается до первой, то она подрывается тем, что она не мо­жет указать непосредственного действия Божества в устроении по­литических союзов, а потому принуждена прибегать к чисто чело­веческим началам, из которых делается уже заключение о воле Бо- жией. Так например, некоторые писатели утверждали, что Бог первоначально вручает власть народу, который затем уже перено­сит ее на те или другие лица по своему изволению; следовательно, народовластие признается единственным правомерным устройством по естественному закону. Другие видят волю Божию в покорении слабых сильными. Можно думать, что и соединение слабых для за­щиты против сильных точно так же входит в намерения Провиде­ния. Bo всяком случае, так как Бог непосредственно не вмешивает­ся в дела человеческие, то и происхождение государств не может быть основано на этом начале.

Несравненно значительнее другая теократическая теория, кото­рая производит государство из непосредственного божественного откровения, выраженного в известном религиозном учении.

Однако, оставляя даже в стороне истину разнообразных учений, на которых строятся теократические государства, на этой теории нельзя остановиться. "'Она имеет значение только для верующих в данное учение; следовательно, она может объяснить только проис­хождение государств, в которых оно господствует. Ho в мире воз­никают и существуют множество других государств, в которых гос­подствуют совершенно другие учения, или которые даже вовсе не основаны на каком-либо религиозном учении. Bce они остаются необъясненными. Ha них эта теория не распространяется, ибо она имеет значение положительное, а не философское; она исходит от данного ограниченного факта, а не от общего закона. Существо го­сударства, во всяком случае, остается здесь в стороне; оно извне получает свое значение.

Таким образом, все эти учения оказываются недостаточными. Ho каждое из них содержит в себе известную долю истины, и это может служить основанием для вывода правильной теории, объяс­няющей все явления. Вглядываясь в историю и точно определив понятие о государстве, нетрудно обозначить ее черты. Первоначаль­но государства образуются или из других союзов, или свободным актом человеческой воли. Кроме того, государства могут образо­ваться из других государств. Первые способы можно назвать перво­начальными, вторые производными.

Что же нужно для того, чтобы государство образовалось из дру­гих союзов? Нужно, чтобы власть патриархальная, гражданская или религиозная превратилась в государственную. A это совершается развитием политического сознания, возникновением идеи государ­ства, в силу которой существующая законная власть установляет организацию, сообразную с этой идеей, и тем самым становится государственной. Возникновение же идеи государства может про­изойти: 1) вследствие завоевания: владычество над покоренными

может развить высшее сознание власти; 2) вследствие религиозного учения. Так, учение христианской церкви о происхождении всякой власти от Бога значительно содействовало развитию государствен­ных понятий. B других религиях, где связь между государством и церковью еще теснее, новое религиозное учение непосредственно переходит в государственное устройство. Пример представляют ма­гометанские государства. Иногда это сопровождается и завоевани­ем; 3) государственная идея возникает вследствие постепенного раз­вития общественной жизни и ее потребностей. Так произошли но­вые государства из средневекового порядка. Формы частного права мало-помалу сменялись государственными, и долго еще сохраня­лось смешение тех и других. И тут дело не обходится без борьбы: новые идеи встречают отпор в старых правах. Ho государство, как высшее начало, должно окончательно победить.

Таким образом, во всех этих способах законная власть, патриар­хальная, гражданская или религиозная, установляет новый порядок во имя высшей идеи.

Ho есть и другой способ происхождения государств, способ, ко­торый можно назвать свободным. Он состоит в том, что в неустро­енном обществе актом народной воли возникает государственная власть. Это бывает, когда люди, отрешившись от прежних связей, никому не подчиненные, образуют из себя государство. Пример мы видели выше, при поселении колоний на новую почву. To же самое происходит при отпадении областей от существующего государства, когда отторгающаяся область не имеет самостоятельного государ­ственного устройства. Мы не входим здесь в разбор оснований от­падения; вопрос состоит в том: каким юридическим способом воз­никает новое государство, когда нет предшествующего устройства, на которое оно может опираться?

Надобно заметить, что и в этом случае элементы не совершенно первоначальные. Люди, которые образуют новое государство, не упали с неба. Если у них нет даже правильной организации, все же они вышли из данных отношений и носят в себе сознание этих от­ношений, хотя и разорвали юридическую связь со своим прошлым. Это разлитое в народе политическое сознание и служит исходной точкой для образования нового государства. Из него вытекает

. Эта общая воля составляет источник пра­ва. Выражение ее должно совершаться

. Если нет положительных законов, определяющих право вы­бора и устройство власти, то остается руководствоваться законом естественным. Поэтому к участию в решении должны быть призва­ны все к политической деятельности, TO

есть взрослые мужчины. Большинство должно иметь решающий го­лос, обязательный для всех; иначе не образуется единая воля. Со­ставленное таким образом собрание есть уже

. имеющая право повелевать и установлять законы, обяза­тельные для потомства.

Таким образом, свободное образование государств совершается актом народной воли, которая, за отсутствием положительного за­кона, основывается на законе естественном. B предыдущих спосо­бах государственное сознание вытекало из существующей власти; здесь, напротив, государственное сознание возникает в отдельных лицах, которые, соединяясь, образуют верховную власть и установ- ляют закон. Ho можно сказать, что последний способ происхожде­ния государств составляет исключение. B обыкновенном порядке государства образуются постепенно или разом, но применяясь уже к данным жизненным формам. Разорвать все связи с прошедшим и установить совершенно новый порядок может быть только делом людей, находящихся в исключительном положении. Замечу, что здесь вопрос идет об образовании новых государств, а не о переме­не правлений.

Переходим к способам производным. Они состоят либо в соеди­нении нескольких самостоятельных государств в одно целое, либо в разделении государства вследствие отпадения той или другой час­ти. Примеры того и другого представляют Соединенные Штаты, которые отпали от Англии и образовали новый единый союз.

Когда соединение совершается по добровольному согласию, то здесь возникает вопрос: что это за акт, договор или постановление? По форме он более приближается к договору, нежели когда соеди­няются отдельные лица. Каждое государство составляет уже само-

стоятельное, державное целое, руководимое началами права; обя­занности соединяться нет никакой. Поэтому здесь большинство не может обязывать меньшинство. Для того чтобы акт состоялся, не­обходимо единогласие, что и было в Соединенных Штатах. B про­должении нескольких лет один штат за другим примыкал к союзу. Несмотря на то, если происходит полное слияние соединяющихся государств, акт соединения нельзя назвать иначе как постановлени­ем, а выражение согласия отдельными членами — актами подчине­ния. Дело в том, что в договорах каждая сторона остается самостоя­тельной и сохраняет свою отдельную волю; здесь же части отказы­ваются от своей самостоятельности и образуется единая воля, постановляющая общее решение. Вопрос становится затруднитель­ным, только когда члены не вполне подчиняются союзной власти, а сохраняют известную степень самостоятельности, что и было в Со­единенных Штатах. Можно сказать, что здесь вопрос юридически неразрешим. Поэтому в юриспруденции Соединенных Штатов по­стоянно существовали две противоположные теории. Одни утверж­дали, что союзный акт есть постановление, ссылаясь при этом на собственные слова федеральной конституции, где сказано: «народ Соединенных Штатов »; другая партия, напротив, опи­

раясь на самостоятельность штатов и на добровольно выраженное ими согласие на вступление в союз, стояла на том, что союзный акт есть не более как договор. Отсюда южные штаты выводили право свободного выхода из союза, как скоро они считали дальнейшее пребывание в нем несогласным со своими интересами. Вопрос раз­решился войной и победой северных штатов над южными. Добро­вольное согласие уступило место насильственному подчинению.

Право государс гв соединяться в одно целое ограничивается меж­дународными отношениями, существующими трактатами и интере­сами других держав. Усиление одного государства на счет других не есть только собственное его дело; оно изменяет отношение сил в международном союзе, а потому составляет дело общее. Поэтому для окончательного утверждения вновь образовавшегося государ­ства необходимо признание других. Какими началами руководству­ются тут правительства, какую силу имеют трактаты и каким обра­зом они могут изменяться действительными фактами и согласием держав — все это вопросы, которые выходят из области государ­ственного права и относятся к праву международному. Они состав­ляют один из живейших интересов современной эпохи и обсужда­ются с весьма различных точек зрения.

Кроме свободного соединения государств, есть и соединение на­сильственное, путем завоевания. Это один из самых обыкновенных способов образования новых государств или увеличения старых. Ha чем же основана юридическая его сила?

Она заключается в державном праве государства. Как держав­ный союз, не имеющий над собою высшей власти, государство имеет право войны и мира; а война влечет за собою покорение других. Си­ла не может быть источником права для частного лица, ибо это — беззаконие; но употребление силы правомерно для державного со­юза, который представляет высшее принудительное начало и сам себе дает закон, а потому здесь оно может быть основанием права. При этом нет возможности юридически различать войну справед­ливую и несправедливую, как пытался делать Гуго Гроций, кото­рый правомерность завоевания основывал на справедливой войне. B международных отношениях нет высшего органа, постановляю­щего приговоры о правомерности; судьею своих требований оста­ется само державное государство. Право войны принадлежит ему безусловно. Оно находит себе предел только в отношениях к дру­гим державам. И здесь право силы получает юридическое освяще­ние признанием других государств. Что касается до предъявляемо­го в новейшего времД требования согласия покоряемых, то пока оно остается лишь смутным чаянием, не имеющим юридического зна­чения. От победителя зависит опираться лишь на собственную свою мощь или оказать уважение свободе, признав права побежденных.

Наконец, новые государства образуются распадением старых. Это приводит нас к вопросу о разрушении государств.

Государства разрушаются либо действием внешних сил, либо внутренним распадением. Первое совершается обыкновенно вой­ной, в силу международного права, как уже объяснено выше. Если война ведется между организованными государствами, то разрушен­ное государство становится частью другого или нескольких других. Ho иногда и без войны происходит разделение слабого государства могущественными соседями, что мы видим на примере Польши. Тут уже действует голое право силы, которое узаконяется международ­ными отношениями. Наконец, если государство разрушается втор­жением диких народов, то разрушение его окончательное. Так пала Римская империя.

Внутреннее распадение также почти всегда составляет для госу­дарства насильственное событие. Как вечный общественный орга­низм, государство, по юридическому существу своему, неделимо. Когда мы встречаем деление владений между детьми умирающего князя, как это делалось в средние века, то это означает господство частного права. Так делятся вотчины, а не государства. Однако в истории бывали примеры подобного разделения настоящих госу­дарств. Вследствие завоеваний может образоваться искусственное тело, которого части трудно удержать вместе. Так, Феодосий Ве­ликий разделил Римскую империю между двумя сыновьями, Арка­дием и Гонорием. Подобный пример представляет в новое время разделение Бразилии и Португалии. Государства могут делиться и актом воли народной, чему примеры представляет дарование само­стоятельного политического устройства колониям. B Англии это дело обычное. B настоящее время идет вопрос об отделении Ирландии от Великобритании законодательным актом, дарующим Ирландии полное внутреннее самоуправление, следовательно, возводящим ее относительно внутренних дел на степень самостоятельного госу­дарства. Ho вообще подобные примеры составляют исключение. Обыкновенно внутреннее распадение государств совершается на­сильственным отторжением частей.

Здесь возникает вопрос: имеет ли какая-нибудь часть государ­ства право отказать в повиновении целому?

Надобно при этом различать два случая: когда отторгающаяся область составляет уже самостоятельное целое, только в некоторых отношениях подчиненное другому, или когда она вполне входит в состав общего союза.

B первом случае права владычествующего государства ограни­чены. Оно не может требовать безусловного повиновения. Следова­тельно, при нарушении прав подчиненной страны последняя может законным образом объявить союз расторгнутым. Это именно и произошло при отторжении Соединенных Штатов от Англии. Анг­лийское правительство наложило на колонию незаконный налог, и Соединенные Штаты воспользовались этим, чтоб объявить себя не­зависимыми.

Ho одно нарушение интересов не оправдывает юридически от­торжения. Подчиненное политическое тело не может быть един­ственным судьею своих интересов. Единение состоит именно B том, что интерес части подчиняется интересу целого. Область настолько сохраняет самостоятельности, насколько она сохраняет прав. По­этому, пока права ее не нарушены, она должна подчиняться общей воле. C этой точки зрения, попытка отторжения южных штатов Се­верной Америки не может быть юридически оправдана. Юридичес­кий вопрос состоит в том: были ли нарушены конгрессом права южных штатов? Ha этот вопрос следует отвечать отрицательно. От­мена невольничества только угрожала впереди, а южные штаты схва­тились за оружие, не дожидаясь положительных постановлений. Война решила вопрос не в их пользу.

Еще менее можно признать право отторжения за областями, на­ходящимися в полном единении с целым. Отдельная область не имеет державных прав и не может быть судьею собственного дела. Права ее зависят от воли целого. Если бы, например. Рязанская или Ниже­городская губерния захотела отторгнуться от России, то нет сомне­ния, что это было бы противозаконное восстание, которое русское правительство обязано было бы подавить силой. Часть должна под­чиняться целому, так же как отдельное лицо должно подчиняться государству.

Однако и здесь надобно повторить сказанное выше: могут быть случаи, когда отпадение оправдывается если не юридически, то нрав­ственно и политически. Цель государства — общее благо. Если час­тные цели должны подчиняться общей государственной цели, то, с другой стороны, самая эта общая цель состоит в благосостоянии всех частей. Если же, вместо заботы о благосостоянии подчиненной области, владычествующее государство употребляет свою силу для притеснения, то оно уклоняется от своей цели и нарушает свои обя­занности. Хотя юридически угнетенная область не может быть су­дьею в собственном деле, однако нет сомнения, что могут суще­ствовать невыносимые притеснения, при невозможности законного исхода. B таком крайнем случае остается только употребление силы. Это — . которое оправдывается крайними обстоятель­

ствами. И точно, мы видим, что подобные отторжения не только оправдывались, но и поддерживались великими европейскими дер­жавами. Это именно случилось при отторжении Греции от Отто­манской империи, когда Франция, Англия и Россия содействовали ее освобождению. Подобное отторжение произошло в конце XVI века, когда Голландия освободилась от испанского владычества. B тридцатых годах нынешнего столетия точно так же Бельгия отторг­лась от Голландии, и Европаузаконила это восстание. B последнем случае невыносимых притеснений не было, но самое соединение Бельгии с Голландией было чисто искусственным актом европей­ской дипломатии, который противоречил стремлениям и интересам участвующих сторон и возбуждал только постоянные неудоволь­ствия.

Bo всяком случае, при подобном отторжении отпадающая об­ласть должна доказать возможность самостоятельного существова­ния. Это она может сделать, организовав у себя правительство и отстаивая свою независимость. Через это она фактически становит­ся самостоятельным государством. Затем признание других дает ему юридическое освящение и место в ряду самостоятельных держав.