Послесловие к сборнику «Судьбы»

«Судьбы», собравшие в себе стихотворения десятилетнего периода (самые последние — пятилетней давности), мне кажется, ставят точку на моей поэтической жизни.

Но с другой стороны, благодаря отдалению я могу судить об этих стихах беспристрастно.

Я вижу ясно, что именно устарело в двух первых поэмах. Я распознаю в них пустоты, разделяющие фрагменты, наиболее страстные по вдохновенности. Но если образ способен служить оправданием несовершенству, я сравнил бы их с теми необитаемыми просторами, где унимается ветер и где могучие, парящие птицы задерживаются в полете. Меня еще смущает некоторая претенциозность этих текстов, архитектура которых тяготеет к величественности, но едва проглядывает в словесном тумане. Так что теперь мне хотелось бы, в частности, не просто писать стихи — это дело обычнейшее,— но такие стихотворения, подлинность которых мы с товарищами в начале двадцатых годов отрицали, считая, что от рождения и до смерти поэта одна большая поэма созревает в его подсознании и что ему дано обнаруживать лишь случайные ее фрагменты. Сегодня я думаю, что искусство (или, если угодно, магия), позволяющее сочетать вдохновенность, язык и воображение, открывает перед писателем высшую сферу деятельности. Преуспел ли я? Мне кажется, преуспел — если говорить о «Беглеце», «Купании», «Кукушках», «Городе Дон Жуана», «10 июня 1936». Что касается остальной части сборника, у меня есть сомнения. Я замечаю, однако, прогресс в поисках поэтического языка, точного и народного одновременно, а также ряд находок, особенно в концовках стихотворений, которые остаются как бы открытыми (но не в состоянии незавершенности). Именно эти поиски разговорного лирического языка должны были пробудить во мне интерес к расхожим, внешне банальным темам. Я включил бы в этот сборник, если бы смог разыскать, текст «Кантаты в честь открытия Музея Человека», к которому партитуру написал Дариус Мило Эта кантата явилась этапом, между «Жалобой Фантомаса» и «Человеком, потерявшим свою тень», на пути к цели, которую я поставил себе: к опере, понимаемой как наиболее совершенное из всех возможных выражение лирики и драмы. Укажу еще па мою склонность — или даже пристрастие — к жанру «моралите». Она заметна почти в каждом стихотвореппп «Судеб» и явно вредит поэзии.

Что буду я делать в дальнейшем? Если бы помыслы измеря-лись лишь длительностью жизни, я хотел бы возобновить свои занятия математикой и физикой, оставленные четверть века на-зад, и заново выучиться их прекрасному языку. В таком случае я попытался бы представить «поэтику» в качестве одной из отраслей математики. Замысел, разумеется, непомерный, но его успех не причинил бы вреда ни вдохновению, пи интуиции, ни чувст-вам. Не является ли поэзия также и наукой чисел?

1942

9 Зак. 574

<< | >>

↑

Источник: Ф.Энгельс. ПИСАТЕЛИ ФРАНЦИИ О ЛИТЕРАТУРЕ. Сборник статей. 1978

Еще по теме Послесловие к сборнику «Судьбы»:

- Зарубежная литература - Художественная литература -

- Антропология - Астрономия - Безопасность жизнедеятельности - Библиотечное дело - Биология - Военное дело - География - Зоология - История - Культурология - Литература - Математика - Медицина - Педагогика - Политология - Право России - Право України - Психология - Религоведение - СМИ и журналистика - Социология - Технические науки - Транспорт - Физика - Философия - Финансы - Экология - Экономика - Этнография и демография - Юриспруденция - Языкознание -