Первоначально участники комиций, вероятно, имели право отклонить волю завещателя; впоследствии они это

Можно предполагать, что завещание первоначально допускалось только в тех случаях, когда у домовладыки не было детей. Если же они были, то назначение наследником постороннего лица должно быть основательно мотивировано (например, предосудительным поведением детей) — только в этом случае оно могло получить санкцию народного собрания. При этом требовалось, чтобы сыновья, лишаемые наследства, были названы поименно; остальные члены семьи могли быть названы в общей фразе, — без этого завещание было недействительным. Рождение нового законного наследника (сына, внука), произошедшее после совершения завещания, первоначально делало это завещание недействительным; впоследствии эта коллизия была законодательно отрегулирована.

На агната, получившего имущество в порядке наследования, переходили все права и обязанности наследодателя. В том числе наследник приобретал права кредитора по отношению к должникам домовладыки и обязанности должника по отношению к его кредиторам. По Законам XII таблиц долги умершего распределялись между наследниками соразмерно полученным ими долям наследства; этот же принцип соблюдался и в противоположной ситуации, т.

Уголовное право. В Законах XII таблиц не установлено четкой границы между частным деликтом, регулируемым нормами обязательственного права, и т. н. публичным деликтом (delictum publicum), за совершение которого виновный привлекался к уголовно-правовой ответственности. Конкретное решение вопроса о разграничении частных и публичных деликтов принадлежало высшим магистратам республики; критерием деления выступала степень общественной опасности рассматриваемого деяния. Строго говоря, уголовного права как самостоятельной отрасли права во времена Законов XII таблиц еще не существовало. Еще не было точного определения того, что следует понимать под преступлением; не была упорядочена по целям и видам система наказаний. Руководствуясь обычаями, исторической традицией и соображениями «общего блага», магистраты обладали правом широкого усмотрения как при квалификации деяния, так и при выборе меры наказания за него. Степень наказания зависела не только от характера преступления, но и от общественного положения виновного. Решение магистрата могло быть оспорено в народном собрании, постановления которого уже являлись окончательными.

К числу государственных преступлений относились измена родине, призыв врага или оказание ему помощи; наказанием за эти деяния являлась смертнаяказнь.