Г л а в а Il ОСНОВНЫЕ УСЛОВИЯ И ПРИЕМЫ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОГО ИЗУЧЕНИЯ ПАТОЛОГИИ КРОВООБРАЩЕНИЯ

Одним из важнейших условий при проведении экспериментов по исследованию кровообращения (а также и других функций организма) является создание такой обстановки, которая бы по возможности мало сказывалась на жизнедеятельности организма и позволяла сохранять изучаемые функции близкими к нормальным.

Большинство других приемов исследования кровообращения — изучение органного кровотока, микроциркуляции, ряда показателей системной гемодинамики — требуют не только ограничения подвижности животного (объекта эксперимента), но и, как правило, сложной предварительной оперативной или вивисекционной подготовки, немыслимой без обезболивания.

При выборе характера эксперимента всегда нужно оценить: возможен ли он в условиях свободного поведения подопытного животного или при малых ограничениях его подвижности и при минимальных вмешательствах либо реален только в условиях вивисекции. Разумеется, всегда нужно отдавать предпочтение первому типу экспериментов и стремиться к их осуществлению.

Как уже отмечалось, к сожалению, только ограниченное количество параметров может быть исследовано при свободном поведении или при малых ограничениях подвижности животных, применительно к системе кровообращения — это регистрация пульса, регистрация биопотенциалов миокарда, измерение давления в сонной артерии, выведенной в кожный лоскут по Van Leersum — Трегубову,— вот, пожалуй, и все те показатели, которые изучаются обычно в таких идеальных условиях.

Многие споры и разногласия в отношении характеристик функций системы кровообращения и механизмов ее регуляции происходят от того, что закономерности весьма нередко устанавливаются без соблюдения должных правил эксперимента, особенно вивисекции, что существенно искажает результаты.

В свое время, исследуя объемную скорость кровотока в воротной вене в условиях острого опыта, сопровождавшегося лапаротомией и введением потокомера по ходу воротной вены в ее разрез, мы получили в три раза меньшие величины, чем в других экспериментах с контрастной рентгенокинематографией и хроническим вживлением катетера в вену (С. А. Селезнев и соавт., 1968а, б). В указанных экспериментах животные хотя и фиксировались к станку, но другим воздействиям не подвергались. Это и позволило получить более надежные результаты.

Е. И. Кисин (1959), применяя для измерения сердечного выброса разработанную им методику, которая сводилась к флоуметрии кровотока в легочной артерии в условиях наркоза, торакотомии и искусственной вентиляции, получил величины сердечного выброса у кошек, равные 30—50 мл/мин/кг. Эти цифры существенно меньше величин, установленных другими способами, исключающими необходимость торакотомии и искусственной вентиляции, например методом разведения индикатора— 120—150 мл/мин/кг (И. М. Гуревич, 1970; Guyton, 1969).

Среди методов, используемых при изучении кровообращения, есть такие, которые отличаются значительной универсальностью и используются практически во всех экспериментах, независимо от их задачи. К числу таких методов относится канюлирование или катетеризация сосудов. Еще до недавнего времени гораздо чаще, чем катетеры, для соединения сосудистого русла с регистрирующими устройствами или введения в кровеносное русло тех или иных веществ использовались различного рода канюли, стеклянные или металлические.

Методы острой и хронической катетеризации магистральных сосудов (как артериальных, так и венозных) заслуживают серьезного внимания, поскольку они открывают широкий доступ не только к поверхностным, но и глубоким сосудам (через их периферические ветви) и позволяют получать кровь для исследования из разных участков сердечно-сосудистой системы, вводить в те или иные ее отделы датчики, монтируемые на катетерах, и различные вещества в заранее определяемые отделы сосудистого русла и т. д.

Если для клинической практики обычно используются различные стандартные катетеры (зонды), обладающие строго ограниченными характеристиками, позволяющими применять их лишь для определенных целей, то катетеры, предназначаемые для эксперимента, могут быть изготовлены в лабораторных условиях в соответствии с задачами каждого конкретного опыта, что значительно расширяет возможности метода катетеризации.

Наиболее приемлемыми материалами для изготовления катетеров, по нашему мнению, являются полиэтилен высокого давления и полихлорвинил. Нет необходимости подробно описывать свойства указанных полимеров, ибо они достаточно широко используются в медицинской практике и неоднократно описывались в литературе (И. М. Рабинович, 1972). Все же необходимо отметить, что сосудистые катетеры из полимерных материалов должны отличаться гладкой, плохо смачиваемой поверхностью, быть эластичными, т. е. достаточно гибкими, но не настолько, чтобы при их перегибах уменьшался просвет; должны не менять своих свойств при соприкосновении и даже достаточно длительном контакте с кровью и тканями, легко стерилизоваться.

Нами широко используются и в острых, и в хронических опытах катетеры из полиэтилена высокого давления, которые изготовляются в лабораторных условиях путем вытягивания из трубок большего диаметра и последующего формирования про-

Рис.

/ — полиэтиленовая трубка; 2—средняя часть трубки вытянута до желаемой толщины и длины катетера; 3 — половина заготовки (2) со сформированной ампулой; 4 — излишняя часть заготовки обрезана; 5 — готовый катетер.

ксимальной части катетера сообразно тем устройствам, к которым они присоединяются. Для изготовления катетеров лучше всего использовать трубки с наружным диаметров 8—9 мм при толщине стенки 1,5—2 мм.

Катетеры нужной длины и диаметра (применительно к просвету сосуда и его расположению) вытягиваются из такой трубки после разогревания ее до размягчения в пламени (в менее горячей — голубой — части его) спиртовой горелки с широким фитилем. О достаточном размягчении полиэтилена можно судить по изменению окраски его от молочной до бесцветной и приобретению им прозрачности. В таком виде полиэтилен хорошо поддается обработке. На рис. 3 представлены последовательные этапы изготовления катетеров из полиэтилена высокого давления, которые, на наш взгляд, являются наиболее приемлемыми по форме для экспериментов, сопряженных с вивисекцией. Вводимая в сосуд часть таких катетеров косо обрезается До нужной длины. Ампулообразное расширение проксимальной части катетера при подсоединении его к регистрирующему устройству обеспечивает некоторую турбуленцию жидкости, колеблющейся в нем, что ограничивает оседание и конгломерацию форменных элементов крови, если она забрасывается в катетер. Узкая часть ампулы катетера после ее разогревания насаживается на носик шприца, что позволяет на конце наружной части

Рис. 4. Желобоватый проводник для введения катетеров в сосуды (а) и последовательные этапы введения катетера (б).

1 — сосуд взят на лигатуры; 2 — через конусообразный желоб проводника вводится катетер; 3 — проводник удаляется после достаточно глубокого введения катетера в сосуд.

ампулы сформировать буртик, обеспечивающий возможность прочного соединения катетера с регистрирующим или измерительным устройствами.

Стерилизация катетеров осуществляется кипячением или еще лучше помещением в стерилизующие растворы, например раствор диацида или раствор следующего состава: бикарбонат натрия — 15,0, формалин — 20,0, карболовая кислота — 3,0, вода — до 1000,0. Введение катетера в сосуд лучше всего осуществлять с помощью специального желобоватого проводника (рис. 4). Длина проводника — 150— 160 мм₉ рабочая часть металлическая, ручка из металла или пластика.

Подробное описание техники изготовления канюль и катетеров из полиэтилена было сделано нами ранее (С. А. Селезнев с соавт., 1964; И. К. Смирнов, С. Н. Осипов, 1965).

Как уже отмечалось, при необходимости доступа к сосудам глубоко расположенных областей тела целесообразна хроническая катетеризация, которая для различных магистральных сосудов отличается лишь оперативной техникой, местом выведения наружной части катетера и способом его фиксации.

Описано много вариантов хронической катетеризации различных сосудов артериального и венозного русла. Примером такого рода катетеризации является методика хронической катетеризации воротной вены (С. А. Селезнев, О. П. Храброва, 1963). Последняя представляет собой важный отдел сердечнососудистой системы, и катетеризация ее сложнее, чем многих других крупных сосудов. Для хронической катетеризации воротной вены нами использовались полиэтиленовые катетеры с широкой наружной частью, которая с торца герметически закрывалась пробочкой из мягкой резины. При получении крови из катетеризированного сосуда либо введении тех или иных веществ в него, а также для соединения катетера с регистрирующим устройством эта пробочка прокалывалась возможно толстой шпри- цевой иглой, которая по окончании эксперимента удалялась.

Рис 5 Устройство катетера для хронической катетеризации (а) и схема введения катетера в воротную вену (б)

1 — часть катетера, вводимая в сосуд, 2 — на ружная часть катетера, 3 — кольцеобразный ограничитель, 4 — резиновая пробочка

Для введения постоянных катетеров в сосуд животных оперируют с соблюдением обычных правил асептики и антисептики.

В случае надобности к наружным частям катетеров путем стыковки размягченных в пламени горелки частей катетера и стыкующейся трубки могут привариваться отростки. В конце катетера, вводимом в сосуд, могут монтироваться различные электроды (например, для определения рОг крови), термисторы (для определения минутного объема кровообращения методом термодилюции) и другие устройства.

Наружные части катетеров могут быть вмонтированы в специальные колодочки из полиэтилена или метилметакрилата, что целесообразно при создании сложных устройств и для предупреждения повреждения их животными (собаками), последнее достигается надеванием на колодки металлических колпачков (С. А. Селезнев, О. П. Храброва, 1969). Аналогичные по устройству катетеры были описаны в литературе (В. И. Войткевич, 1970; Schoemaker с соавт., 1959, и т. д.).

Мы не случайно уделяем так много внимания катетеризации сосудов, поскольку она, по нашему мнению, является одним из универсальных методических приемов, используемых при изучении кровообращения в нормальных и патологических условиях.

Другой важный момент, на котором следует остановиться хотя бы кратко,— это способы обездвиживания и обезболивания животных. Мы уже отмечали преимущества опытов в условиях свободного поведения, но они, как это ни прискорбно, далеко не всегда возможны. Гораздо чаще применяются методы с обездвиживанием и обезболиванием животных. При этом необходимо стремиться к возможно меньшему вмешательству и сохранению показателей, подлежащих исследованию, в пределах, близких к нормальным, по крайней мере, до воспроизведения патологического процесса. Обязательным является постановка контрольных экспериментов, по продолжительности и характеру вмешательств идентичных основным.

Использование сложных станков для фиксации животных, оснащенных сложнейшими головодержателями, далеко не всегда оправдано. Нам представляется целесообразным применение простых, но (что очень важно) устойчивых станков. Для фиксации кошек и кроликов удобны станки из слоистого пластика толщиной 12—15 мм_у которые устойчивы и легко моются. Для обездвиживания крыс используются станки из метилметакрилата толщиной 10—12 мм. Удобно, когда по продольным краям станков имеются отверстия, позволяющие пропускать фиксационные лямки и фиксировать конечности животного в любом месте, необходимом экспериментатору.

Не останавливаясь подробно на способах обезболивания животных, они неоднократно описывались различными авторами (Ю М. Лопухин, 1971; А. Б. Коган, С. И. Щитов, 1967), заметим только, что, как правило, отдаем предпочтение внутривенному наркозу барбитуратами короткого действия (тиопентал- натрий, этаминал-натрий), уретану или хлоралозе. Все эти препараты в меньшей степени, чем другие, угнетают сосудистые рефлексы, что важно при исследовании кровообращения.

Комплексная оценка кровообращения, предусматривающая его изучение на разных функциональных уровнях: системном (исследование параметров, характеризующих деятельность системы кровообращения в целом), органном и тканевом (микроциркуляция) — подчас не может быть осуществлена в одних и тех же опытах и даже на животных одного и того же вида.

Так, системная гемодинамика применительно к задачам экспериментальной патологии может полноценно исследоваться на достаточно крупных животных (собаки, кошки, кролики), при этом, естественно, должны учитываться как возможность воспроизведения того или иного патологического процесса у животного данного вида, так и вероятный характер изменений кровообращения. Нельзя не принимать во внимание также особенности нервной и гуморальной регуляции кровообращения у данного вида животных.

В собственных экспериментах с травматическим шоком мы умышленно отказались от опытов на собаках, учитывая их породные и весовые отличия и особенности течения шока у них (необходимость длительного нанесения травмы, значительную роль в развитии шока расстройств кровообращения в спланхни- ческой области и т. д.), на что указывает целый ряд авторов (Zweifach, 1961b; Brand, 1961). Мы осуществляли эти опыты на кошках, у которых породные отличия менее выражены, весовые различия невелики, менее отягощен бактериальный статус, шок воспроизводится сравнительно кратковременной травмой и имеет характерное фазное развитие (С. А. Селезнев, 1965, 19716). В опытах на этих животных удалось получить четкую характеристику изменений системной гемодинамики, нарушений органного кровотока и сопоставить их (О. П. Храброва, 1969, С. А. Селезнев, 19716; Ю. Н. Цибин и др., 1970),

В то же время эксперименты с анафилактическим шоком плохо воспроизводимы на кошках, и исследования системной гемодинамики в условиях такого шока лучше осуществлять на собаках, что убедительно показано в нашей лаборатории (В. Г. Овсянников, Д. Е. Ваньков, 1975; В. Г. Овсянников, С. М. Вашетина, 1975).

Приведенных двух примеров достаточно для подтверждения основных принципов выбора животных по признакам их реактивности, однако этого мало для всесторонней оценки пригодности объекта эксперимента. При рассмотрении вопроса выбора животного должны учитываться и анатомические особенности сердечно-сосудистой системы, и тип регулирующих ее функции образований, и ряд других факторов. Так, например, открытие рефлекторных реакций сердечно-сосудистой системы на изменения давления в дуге аорты и депрессорных волокон, сделанное Ционом и Людвигом, стало возможным потому, что они удачно избрали в качестве объекта эксперимента кролика, у которого депрессорные волокна обособлены, а не идут (как у многих других животных) в общем с другими волокнами стволе ваго-сим- патического нерва.

Можно привести много иных примеров подобного рода. Воспользуемся еще одним — из собственной практики. Органный кровоток в печени при разных патологических процессах мы изучали на кошках, учитывая, что у них внутрипеченочное сосудистое русло построено по мешетчато-синусоидальному типу и близко по своему строению печеночному руслу человека (Elias, 1962). В этих экспериментах были получены хорошо согласующиеся данные об объемном кровотоке через печень, его соотношениях с показателями сердечного выброса и распределении кровотока между системами воротной вены и печеночной артерии— данные, близкие к тем, которые приводятся в литературе для человека (Fischer, 1961). Если бы в экспериментах использовались другие животные, то подобные данные получить бы не удалось.

Приводимая табл. 2 достаточно четко иллюстрирует высказанные соображения.

Таблица 2

Соотношения объемного кровотока через печень с минутным объемом кровообращения (МОК) у человека и животных

* Данные Bradley (1963).

** Guyton (1969).

*** С. А. Селезнев (1971).

Многочисленные примеры, имеющиеся в литературе, и данные собственных исследований совершенно недвусмысленно убеждают в том, что в выборе объекта эксперимента (экспериментального животного) нельзя руководствоваться ни доступностью того или иного животного, ни традициями лаборатории, ни, тем более, коммерческими соображениями. Разумеется, все эти моменты необходимо учитывать, но основным фактором, определяющим выбор, должна быть безусловная пригодность данного вида животного для планируемого эксперимента.

Основываясь на многолетнем опыте изучения травматического шока, в генезе которого, как известно, расстройствам кровообращения принадлежит решающая роль, мы можем с убежденностью сказать, что кролики весьма мало пригодны для подобного рода экспериментов. Шок у кроликов из-за их специфической реактивности протекает монотонно, без четко выраженного фазного развития, у них трудно прогнозировать развитие шока: нередко без заметных изменений показателей, характеризующих расстройства кровообращения, наступает гибель этих животных, а в других случаях, при выраженных изменениях кровообращения, кролики продолжают долго жить.

На основании результатов собственных исследований и данных литературы мы сочли возможным составить таблицу, показывающую, для каких целей при постановке опытов с шоком могут быть использованы различные виды животных (табл. 3).

Таблица 3

Пригодность разных животных для экспериментов с травматическим шоком

Примечание: + безусловно пригодные; ± условно пригодные; — непригодные.

Как видно из таблицы, даже из ограниченного числа животных (собака, кошка, кролик, крыса) можно выбрать подходящий объект эксперимента для решения многих задач. Сопоставив данные, полученные на разных животных, и пользуясь для этой цели каким-либо надежным приемом сравнения, например методом опорных пунктов, о котором будет сказано далее, можно получить достаточно убедительные результаты и установить универсальные закономерности.

Обоснование выбора экспериментальных животных для изучения закономерностей развития тех или иных патологических процессов является частью более общей проблемы — проблемы моделирования болезней человека в опытах на животных. Не имея возможности излагать принципы моделирования подробно, мы хотели бы рассмотреть некоторые общие положения, поскольку это может иметь значение для изложения последующего материала.

При экспериментальном моделировании заболеваний человека на животных возникает ряд трудностей, основными из которых, по нашему мнению, являются: 1) создание достаточно адекватной модели болезни, патологического процесса, патологического состояния или их отдельных компонентов; 2) строго обоснованное сопоставление изменений параметров, характеризующих функции систем и органов, при болезни и ее модели в эксперименте.

Не отрицая большой важности приемов создания адекватных моделей болезней, следует заметить, что воспроизведение заболеваний человека в опытах на животных не достигнет своих конечных целей без строгого анализа и сопоставления закономерностей развития болезни и ее смоделированного аналога. Поэтому между оригиналом и моделью должна быть аналогия в каком-то точно установленном и существенном для изучения оригинала отношении (А. М. Чернух, 1966). Несмотря на кажущуюся очевидность этого положения, большое число работ, посвященных анализу так называемых клинико-экспериментальных и клинико-морфологических параллелей, содержит, с нашей точки зрения, ряд недопустимых погрешностей уже в самой постановке вопроса, поскольку в этом случае нередко сопоставляются данные, полученные на разных этапах болезни (патологического процесса), данные, в которых не учитываются возможные посмертные изменения, например в распределении крови. Да и само понятие «параллели», отражающее сопоставление явлений, не имеющих общих пунктов соприкосновения, вряд ли удачно. В связи с этим представляется важным поиск принципов, которые могли бы быть положены в основу весьма часто используемых сопоставлений.

Во-первых, как уже было сказано, необходимо строго соблюдать соответствие подопытного животного задачам и целям эксперимента с воспроизведением патологического процесса. Выбор должен строиться на основе детального сопоставления широкого спектра морфологических и физиологических показателей человека и животных, с учетом видовых особенностей последних. Во-вторых, необходимы четкие и строго обоснованные сопоставления различных параметров при болезни у человека и ее аналоге у животного.

Заметим, что болезни, которые моделируются в эксперименте, проявляются либо патологическими процессами (характеризующимися яркой динамикой течения и изменений функций), либо патологическими состояниями (характеризующимися стабильностью изменений и практически отсутствием динамики функций), либо их различными совокупностями. Поэтому при анализе этих категорий патологии необходимо учитывать их принципиальные отличия (процесса от состояния).

При сопоставлении патологического состояния у человека с его моделью у животного фактор времени имеет относительно небольшое значение, и им часто можно пренебречь. При анализе же механизмов патологических процессов, характеризующихся рядом определенных периодов, обусловленных строго закономерными изменениями функций (воспаление, лихорадка, шок и т. д.), учет времени (сроков) развития процесса и его тяжести представляется обязательным. Именно поэтому анализ изменений параметров, характеризующих те или иные функции, при патологическом процессе должен проводиться не только и не столько с учетом астрономического времени, прошедшего от начала развития процесса или после патогенного раздражения, сколько его динамики и тяжести. В литературе весьма часто сравниваются между собой показатели различных функций организма, зарегистрированные через одинаковые временные промежутки от начала процесса. При этом игнорируется то обстоятельство, что у сравниваемых экспериментальных животных или у человека этот процесс может протекать с различной скоростью, в результате чего в одну группу объединяются показатели, зарегистрированные в разные фазы процесса, каждая из которых обладает присущими только ей специфическими механизмами развития и их внешними проявлениями. (Этому способствует в большой мере то обстоятельство, что значительное число весьма важных параметров в эксперименте и клинике не может исследоваться непрерывно, а определяется дискретно.)

Проиллюстрируем сказанное на примере развития шока и экспериментального анализа его патогенеза. Как известно, шок (в том числе и шок травматический) является типовым патологическим процессом (С. А. Селезнев, 1970; Б. А. Сааков и др., 1973) и характеризуется выраженной динамикой (эректильная и торпидная фазы). Последняя в свою очередь включает ряд периодов (С. А. Селезнев, Г. С. Мазуркевич, 1974), которые обусловлены различными механизмами расбаланса жизненно важных функций. Казалось бы, последнее обстоятельство должно было стать аргументом, не позволяющим считать идентичными показатели функций у двух животных, находящихся в разных периодах травматического шока. Тем не менее, в ряде работ такой подход к оценке экспериментальных данных встречается. Например, в сборнике (Б. А. Сааков и соавт., 1973) изменения ряда показателей, характеризующих функции организма (в том числе и кровообращения), при шоке приводятся через различные временные интервалы (0,5; 1; 2; 3; 4,5 ч) от начала процесса. Если при этом в каждом интервале определяются средние показатели, то, естественно, что они высчитываются по значениям показателей, полученных у животных, находящихся на разных стадиях шока. Подтверждением этому служит убывающее во времени число опытов, дающих информацию для выведения средних данных.

Недопустимость такого подхода следует из рис. 6, из которого видно, что величина артериального давления и производительности сердца, например через 1 ч 40 мин после начала процесса, характеризуют животных, находящихся на разных его стадиях (верхние кривые — торпидная фаза, нижние — терми-

Рис. 6. Динамика производительности сердца (/) и артериального давления (2) при травматическом шоке у крыс (данные 2 опытов).

По оси абсцисс: время в часах; по оси ординат: производительность сердца в мл/muhJIOO г и артериальное давление в мм рт. ст.

нальная). Эти величины не могут объединяться в одну группу, и из них нельзя выводить средние значения показателей.

Оценка показателей при неравномерно развивающихся динамических процессах через равные промежутки времени чревата и другой опасностью. Очевидно, что при такой оценке наиболее резкие сдвиги изучаемых показателей могут быть вообще не зарегистрированы, а в периоде монотонного течения процесса будет получена избыточная информация (В. Б. Лемус, 1972).

Кроме сказанного, нужно иметь в виду и то, что при комплексной оценке кровообращения (а равно и функций других систем организма) приходится проводить исследование одних показателей у одной группы животных, а других — у другой. Так, например, сопоставление показателей системной гемодинамики и органного кровотока редко может быть осуществлено в рамках одного и того же опыта, чаще подобного рода возможность из-за сложности опытов отсутствует. Если одновременно с показателями системной гемодинамики необходимо исследо- ватв показатели других функций организма,' изучать особенности рефлекторной или гуморальной регуляции системной гемодинамики в условиях патологии, как это осуществлялось в нашей лаборатории Г. Л. Заветной (1968), исследовавшей синока- ротидные рефлексы при шоке и реализующие их механизмы, то приходится прибегать к постановке нескольких серий экспериментов.

Сказанное может быть отнесено и к органному кровотоку. Если изучение органного кровотока сочетается с исследованием обмена, кислородного баланса и функций органов в одних и тех же опытах, то такие эксперименты трудно дополнить изучением показателей системной гемодинамики. В наших исследованиях (С. М. Вашетина, 1970) проводилось разностороннее рассмотрение функций почек при шоке (кровообращение, кислородный баланс, обмен), и эти опыты, давшие интересные результаты, по техническим условиям не могли сочетаться с изучением показателей системной гемодинамики или микроциркуляции.

C исследованием микроциркуляции дело обстоит еще сложнее, так как оно существенно ограничивается видовыми особенностями животных. Подобные опыты осуществляются, как правило, на таких животных, как крысы, хомячки, белые мыши, и совсем редко на крупных животных (А. М. Чернух с соавт., 1975).

В тех случаях, когда сложные исследования, преследующие цель выяснить закономерности при изменениях в системе кровообращения на различных функциональных уровнях, могут привести к существенным циркуляторным нарушениям (либо они неосуществимы или трудно осуществимы на одном виде животных), то приходится прибегать к различного рода сопоставлениям. Такого рода сопоставления не только неизбежны, они подчас выгодны, поскольку дают дополнительную информацию и согласуются с принципом дополнительности Н. Бора — «...данные, полученные при разных условиях опыта, не могут быть охвачены одной-единственной картиной, эти данные должны скорее рассматриваться как дополнительные в том смысле, что только совокупность разных явлений может дать более полное представление о свойствах объекта»⁴.

Разумеется, необходимо четко и строго соблюдать ряд условий при сопоставлении данных, полученных в разных опытах. Одним из допустимых приемов, как нам представляется, который может быть использован для этих целей, является метод, условно названный нами «методом опорных пунктов».

Сущность этого метода заключается в том, что в разных сериях опытов, в том числе и проводимых на разных животных, исследуются различные показатели, характеризующие деятель-

¹ Бор Н. Дискусии с А. Эйнштейном.— В кн.: Атомная физика и человеческое познание. M., 1961, с. 60—61.

ность одной и той же системы или различных систем организма в нормальных или патологических условиях. Одновременно в каждой из серий опытов оценивается какой-либо фундаментальный параметр, отражающий деятельность этой системы или характеризующий течение патологического процесса, который и выступает в качестве опорного. В качестве таких опорных пунктов должны использоваться параметры, обладающие существен

Рис. 7. Схема, поясняющая принцип использования метода опорных пунктов при сопоставлении результатов, полученных в двух сериях опытов.

а — сопоставление допустимо; б — недопустимо; квадраты — показатели системной гемодинамики; треугольники — органного кровотока; кружки — микроциркуляции. 1 — серия опытов на одних животных; 2 — на других. ОП — показатели, используемые в качестве опорных; СП — сопоставляемые показатели; 0 — исходные данные; /, II, III — периоды патологического процесса.

ной информативностью и достаточно хорошо отражающие функции исследуемой системы.

Для системы кровообращения в качестве опорных могут быть использованы такие параметры, как минутный объем кровообращения, артериальное давление, объем циркулирующей крови. Последние должны определяться в обеих сериях опытов, результаты которых подлежат сопоставлению. Кроме них, в этих же опытах изучаются и другие показатели, т. е. те, которые подлежат сопоставлению, например органный кровоток или микроциркуляция.

Если опорные параметры в обеих группах экспериментов в разные периоды патологического процесса (болезни) изменяются идентично, то и сравниваемые показатели могут быть сопоставлены (рис. 7). В противном же случае их сопоставление недостаточно надежно, и необходим анализ причин, обуславливающих расхождения.

Таким образом, метод опорных пунктов при комплексной оценке кровообращения в условиях патологии представляется нам достаточно надежным и пригодным для сопоставления результатов экспериментов, полученных в разных сериях и на различных животных.

Таковы самые общие принципы и приемы проведения экспериментов с изучением нарушений кровообращения в тех или иных условиях. Им мы следовали при оценке расстройств кровообращения и их комплексной характеристике, которая обязательно предусматривала взаимосвязанный анализ патологических и адаптивных явлений в сфере гемоциркуляции применительно к разным функциональным уровням.