ПАДЕЖ В ЛАТИНСКОМ ИТУРЕЦКОМ ЯЗЫКАХ

Теперь полезно обратиться к трем латинским парадигмам, ил­люстрирующим некоторые из наиболее распространенных моделей склонения. Эта парадигмы представлены традиционным образом в табл.

Таблица 9

Три латинских склонения

(Лексема PUELLA ‘девочка* относится к женскому роду, LUPUS ‘волк* — к мужскому роду, BELLUM ‘война*—к среднему роду.)

тической категории, состоит в решении вопроса о том, сколько из этих частных «индоевропейских» свойств мы хотим сохранить в на­шем определении.

В одной из предшествующих глав уже указывалось, что падеж и число «слиты» в латинском языке (имеет место «фузия») в том смыс­ле, что словоизменительные суффиксы (в тех случаях, где можно про­вести четкую сегментацию на основу и суффикс) одновременно оформ­ляют существительное по конкретному значению категории падежа и по конкретному значению категории числа; более того, комбина­ция конкретного падежа и конкретного числа может выражаться совершенно разными суффиксами в разных «склонениях», а один и тот же суффикс может выражать разные комбинации падежа и числа. Короче говоря, по характеру словоизменения существительного латинский язык является «фузионным» (ср. § 5.3.8). Нет оснований включать в определение категории падежа условие, чтобы, либо сама по себе, либо «слитая» с какой-то другой именной категорией, она подразделяла существительные на разные склонения. Син­таксические функции падежей в турецком языке очень напоминают функции падежей в латинском языке, но, как мы уже видели, они выражаются суффиксом, который (с учетом общих принципов гар­монии гласных) поддается вычленению и является постоянным для всех существительных. Таким образом, в турецком языке имеется только одна регулярная модель «склонения» (ср. табл. 10).

В описании латинского языка традиционно признается шесть падежей. Но не существует латинского существительного, для ко­торого все шесть падежей различались бы морфологическими сред­ствами. Для большинства склонений формы номинатива и вокатива идентичны как в единственном, так и во множественном числе; прин­ципиальное исключение к этому общему правилу иллюстрируется склонением слова LUPUS, представляющим очень распространен­ную парадигму. В одних склонениях нет морфологического разгра­ничения между генитивом и дативом единственного числа (ср. PUEL-

Таблица 10 Падеж и число в турецком языке

LA), в других не различаются датив и аблатив единственного чис­ла (ср.

Латива множественного числа. Принцип, на котором, видимо, ос­нованы традиционные парадигмы, сводится к следующему: выде­ляется именно шесть падежей, потому что это минимальное число синтаксически релевантных различий, с помощью которых оказы­вается возможным формулировать правила выбора формы, пригод­ные для всех склонений как в единственном, так и во множественном числе. Если бы все существительные склонялись как LUPUS, не было бы нужды проводить разграничения между дативом и аблати­вом; если бы все существительные склонялись как BELLUM, не было бы нужды различать номинатив, вокатив и аккузатив, и т. д. В рамках традиционной системы классификации становится воз­можным делать такие общие утверждения, как «падеж „обладания**— это генитив» (puellae et lupl ‘девочки и волка’), «косвенный объект стоит в дативе» (puellae et lupo ‘девочке и волку’), «предлог а тре­бует аблатива» (a puella et lupo ‘девочкой и волком’). Но факти­чески этот общий принцип не находит последовательного применения почти ни в одной грамматике латинского языка, ибо имеется по крайней мере еще один падеж, который должен признаваться в пра­вилах, связывающих словоизменение существительных и синтаксис предложения. Это локатив, падеж «местонахождения». Локативные сочетания «местонахождения» в латинском языке обычно имеют фор­му «предлог + аблатив существительного» (например, in гіра ‘на берегу’, in oppido ‘в городе’). Однако с определенной группой су­ществительных предлог не употребляется; употребляемая же форма существительного идентична генитиву единственного числа для большинства существительных, склоняемых как PUELLA, LU­PUS и BELLUM (ср. Romae ‘в Риме’, dom! ‘дома’), но для некото­рых других парадигм склонения (которые здесь не иллюстрирова­лись) аналогична аблативу. Правило выбора локатива обычно формулируется в том виде, в каком мы его только что привели. Это, очевидно, не согласуется с принципом, лежащим в основе установле­ния шести традиционных падежей.

7.4.3.