Рефлекс *sk в славянских языках

Известно, что общеславянское сочетание *sk перед окончаниями е и i, восходящими к древнему оі, дало sc и st в южнославянских языках и sc в западнославянских языках; известно, что древнерусские тексты, особенно тексты нерелигиозного характера, содержат начиная с XI в., наряду с sc и st церковнославянского языка, несколько примеров с sk; и известно, что существует также несколько русских северо-западных рукописей конца XIII в.

Рефлекс начального sk перед е, восходящим к древнему oi, нам менее известен, потому что есть только три или четыре основы (этимология этих основ не очень ясна), где мы можем допустить существование начального *skoi- в общеславянском. Тем не менее я разделяю мнение тех, кто считает, что начальное сочетание sk перед е обычно давало приблизительно те же рефлексы, что и сочетание sk перед е или i падежных окончаний, т. е. что оно давало сочетание sc в южнославянских и sc в западнославянских языках. В русском языке можно ожидать sk или st, но также и sc в северо-западных диалектах.

В славянских языках есть несколько основ, в которых мы находим всегда одинаковые соответствия начальных согласных. Вот эти основы .

1. *skoigъ1- или *skoigol: ст.-сл. (сербские и русские тексты XIV в.) сц^глъ «один, единственный», ц.-сл. сц^гло (самый ранний пример XII в.) «единственно, только»; с.-х. цйглй «единственный» (в икавском диалекте); польск. szczegot «деталь, подробность», szczegolny «единственный», сил.

2. *skoip- «колоть»:

болг. цапвам, цепя «колю (дрова)» и т. д.; с.-х. цщёпати «колоть (дрова)» и т. д.; слов. c/pati (id.) и т. д., но также scepa, seep, scepka, scepek «осколок, щепотка»; чешск. stepiti, stipati «колоть», др.-чешск. sciepati и т. д., морав. диалект. scepit, scipat и т. д.; польск. szczepac (id.) и т. д.; в.- луж. scepic (id.), н-луж. scepis (id.) и т. д. ; в.-р. и рус. литерат. щепать лучину «колоть мелко дерево, готовить стружку», щепка «отколотая дре-весная мелочь, осколок»8 и т. д., но м.-р. сктка «щепка», сюпати «колоть» и т. д. , б.-р. скёпка «щепка, осколочек»; некоторые южновеликорусские диалекты имеют также скепать, раскеп . Древнерусские рукописи XIV в. и более поздние имеют обычно sk: ск^пдник Ипатьевская летопись, поск^пдни Слово о полку Игореве и т. д., роск^пдти СА, роск^пъ, проск^пъ и т. д., но мы находим также в северных рукописях пофєпдшд, фепка, фєпу «осколки дерева, щепки», ф^пъ или ф^пь «убывание луны».

Ц.-сл. присц^пити «привить, прикрепить», присц^пити СА «привиться, прикрепиться» Пандекты Антиоха XI в. (3 примера), Ростовский Апостол XIII в. и Христинопольский Апостол XII в. и т. д.; в более поздних же рукописях мы читаем приц^пити (СА), также в Шишто- вацком Апостоле и Пандектах Антиоха XIV в.; с.-х. прицщёпити «привить» и т. д.; слов. c/piti, oc/pati (id.) и т. д.; чешск. stepovati (id.), step (др.- чешск. scep) «черенок для прививки» и т. д., словац. stepenie «прививка»; польск. szczepic «прививать, пересаживать», szczep «прививка, черенок для прививки» и т. д.; м.-р. щеп и щепа «прививка, черенок для прививки», щепити «прививать» и т. д., б.-р. зашчэпка и т. д.; в.-р. защеп «косая трещина с краю, заноза» и т. д.

c. Слов. oscep «копье»; чешск. ostep (id.); польск. oszczep (id.), oszczepisko «древко копья»; др.-р.

3. *skoir-: болг. оцарвам, оцеря зъбй «оскаливаю зубы»; с.-х. ц^ігрйтй зубе «скалить зубы», ціїгрйти се «смеяться, оскаливая зубы» и т. д.; слов. ocg- rjanie «гримаса» (ср. skrieba «ухмыляющийся, скалящий зубы человек», см.: Рамовш, 1924, с. 293); чешск. stefiti, stifiti zuby (др.-чешск. sciefiti) «скалить зубы», но также в др.-чешск. и в Моравии skefiti, а в восточной Моравии cefiti и т. д.; словац. skerit' zuby «скалить зубы», skerit' sa «смеяться, оскаливая зубы» и т. д., а также cerit', cerit' sa и т. д. (cf. skriadit' sa «гримасничать») ; в.-луж. sceric zuby, woscerac so «скалить зубы» и т. д., н.- луж. sceris zuby (id.) и т. д.; польск. szczerzyc zgby (id.), oszczerza «скалящий зубы, ухмыляющийся человек», кашуб. vyscefac «скалить зубы»; в.-р. ще- рйть, ощерйваться (id.), щера и ощера «ухмыляющийся человек, зубоскал», с.-в.-р. щера «камень в трещинах, каменная плита», cf. имя собственное Oscera в грамоте 1486 г.; м.-р. шкрйтй зубй, б.-р. шкерыць и шчэ- рыць зубы «скалить зубы».

Не все объяснения этимологии этих корней являются абсолютно неоспоримыми и ясными , однако действительно трудно отделить большинство южнославянских примеров от западных и восточных, тем более что существуют одинаковые соответствия во всех языках для сочетания sk перед окончаниями e и i из oi. Начальное sc на стыке предлога с существительным или глагольной приставки с глаголом перешло в с во всех южнославянских языках. Этот переход засвидетельствован начиная с церковнославянских текстов XI в., где мы находим иц^лити наряду с исц^лити; но сначала этот рефлекс был только диалектным фактом: в противном случае такие написания, как присц^пити, сц^гло, были бы необъяснимы. В более поздних рукописях sc являлось лишь традиционным написанием и читалось как одно c: cf. написания типа сц^ломудръ, сц^ну на месте ц^ло- мудръ, ц^ну в сербских рукописях XIV и XV веков .

В западнославянских языках начальное sk- перед e из оі также давало sc, как и -sk-, находящееся перед окончанием. Только в более позднюю эпоху sc перешло в st' в чешских и словацких диалектах. Первоначальное изменение sk в sc в западнославянских языках связано с изменением всякого древнего мягкого s в s в этих языках. Итак, можно думать, что сочетание sk перед e и i из древнего оі перешло сначала в sc в западнославянских диалектах, как и в южнославянских диалектах, и что только позднее это sc дало sc одновременно с изменением мягкого s в s.

Словенский язык, подобно другим южнославянским языкам, имеет в большинстве случаев c, но он знает также начальное sc в некоторых словах, подобно языкам западной группы. Этот факт показывает, что словенские диалекты в период, когда начальное сочетание sc переходило в sc в западнославянских языках, занимали переходную позицию.

Судьба начального сочетания sk- перед e из оі была различной на русской территории. Диалекты великорусского языка, за исключением, может быть, некоторых южных диалектов, имеют повсюду sc, а диалекты малорусского и белорусского языков регулярно демонстрируют sk. Написания sk и sc в начале слова засвидетельствованы нами в рукописях XIV века, которые в большинстве своем являются списками с русских текстов XI и XII веков; написания с начальными sc и c очень редки и встречаются только в текстах южнославянского происхождения.

Малорусские и белорусские слова, имеющие начальное sc в соответствии с c (церковнославянское sc) южнославянских языков и с sc западнославянских языков, являются, как, например, термины прививки, польскими заимствованиями. О заимствовании свидетельствует не только начальное sc, которое не совпадает с начальным sk в других од- нокоренных словах, но также в малорусском языке вокализм e после sc на месте ожидаемого i.

Итак, можно признать, что малорусский язык знал только один фонетический рефлекс начального sk- перед e из оі, а именно sk-, тем более, что ск засвидетельствовано в русских текстах начиная с XIV века. То же сочетание должно было возникнуть в равной мере и перед e и i из оі в окончаниях, и можно высказать мнение, что написание ск, которое часто встречается в русских рукописях начиная с XI века, отвечало тогдашнему южнорусскому произношению, в то время как написания сц и ст представляют старославянскую орфографическую традицию. Тот факт, что написание ст является обычным почти во всех текстах чисто русского происхождения и что оно также встречается в летописях чаще, чем написание ск, вовсе не исключает выдвинутую гипотезу, так как мы знаем, что большое число других старославянских написаний, таких как ра, ла на месте русских оро, оло, начальное е на месте начального о русского языка (е^еро и т. д.) и ф на месте русского Y, встречаются в древнерусских текстах значительно чаще, чем написания, которые соответствуют реальному русскому произношению . Но вероятно также, что переписчики передавали двояким написанием, ст и ск, одно и то же произношение st с полумягким N, которое перешло в sk с мягким k только в более позднюю эпоху. Сочетание sk или st (с t полумягким) происходило, возможно, из более древнего st, которое в свою очередь произошло из sc. Однако у нас нет доказательства, что сочетание sk южнорусского языка возникло именно таким пу-тем, и мы можем совершенно так же предположить, что первоначальное сочетание sk не изменялось в южнорусских диалектах общеславянского языка в sc > st и т.

В великорусском языке, как мы видели, начальное sk перешло в sc, и можно ожидать, что sk, находящееся перед окончанием, равным образом давало sc. И действительно в некоторых северо-западных русских текстах встречаются написания с sc перед окончаниями e и i . Однако полное отсутствие подобных форм во всех остальных северных древнерусских текстах, включая тексты, северное происхождение которых неоспоримо, противостоит точке зрения, что указанный переход был общим фонетическим законом севернорусского диалекта. В равной степени трудно признать, что sk в русских северных рукописях XI—XIII веков было заменено на sc по аналогии с другими формами, имевшими sk, так как основы на k, g, x сохраняли чередование с c, z, s. Итак, можно высказать мнение, что древнее sk перешло в sc в начале слова во всех севернорусских диалектах, но перед окончанием этот рефлекс имел место только в некоторых северо-западных диалектах, и что во всех остальных северных диалектах судьба sk в позиции перед окончанием была такой же, как в южных диалектах. Но я считаю также вполне вероятным, что во всех севернорусских диалектах первоначальное sk перед окончаниями перешло сначала в sc, подобно тому, как это было в начале слова, но возникшее сочетание sc рано было вытеснено в большинстве диалектов сочетаниями st' или sk' либо по аналогии со словами, которые не представляли консонантное чередование, либо под влиянием южных диалектов и литературного языка; вероятно также, что произношение с sc существовало сначала в разговорном языке, но не было принято языком литературным. Итак, именно судьба сочетания sk перед e, i из oi разделила русские диалекты с древнейшего периода на две области: южнорусскую область, где всякое сочетание sk — либо начальное, либо перед окончаниями — давало sk (или, может быть, st', перешедшее в sk' в более позднюю эпоху), и севернорусскую область, где начальное sk и, может быть, sk, находящееся перед окончанием, перешло в sc. Диалекты малорусского и белорусского языка и часть южных диалектов современного великорусского языка происходят из древней южной диалектной группы, а диалекты великорусского языка, за исключением части южных диалектов, происходят из древней северной диалектной группы. Я думаю, что произношение sk распространилось сначала на всей территории южновели-корусских (в узком смысле этого слова ) диалектов.

Сочетание sk перед e и i из древнего оі свойственно только группе южнорусских диалектов и не появляется больше ни в одном другом славянском языке . Глагол м.-р. шкірити, словац. skierit' и морав. skefit должен быть рассмотрен отдельно: единство происхождения этих форм не вызывает сомнения, но непонятно, какова их связь с соответствующими формами других славянских языков и как объясняется начальное sk рядом с м.-р. sk и словац. и морав. sc (st), которые обязательны в других словах.

Рефлекс sc объединяет великорусский с западнославянскими языками, и можно думать, что переход сочетания sk в sc произошел в великорусском и западных языках в результате одних и тех же причин. Именно, переход мягкого s в s, включая мягкий s, развившийся из древнего ch, явился причиной изменения sc, возникшего из древнего sk, в sc в западнославянских языках. Великорусский язык изменил в s только s перед c, которое перешло в c в результате ассимиляции с предыдущим s. Итак, что касается изменения мягкого s в s, согласованность между великорусским и западнославянскими языками не является полной. Тем не менее, процесс изменения sc в sc в великорусском и западнославянских языках и процесс изменения мягкого s в s в западнославянских языках был одинаков, и мы можем считать, что он начался в эпоху совместного периода жизни этих языков.

Итак, мы можем рассматривать сочетание sc, восходящее к sk перед e и i из оі, в качестве изоглоссы, которая отделяет западнославянские языки и севернорусское наречие от южнорусского наречия и южнославянских языков. 11.