П. Новак ПРОЕКТ НОВОГО ОПРЕДЕЛЕНИЯ ФОНЕМЫ

То, что фонология была создана фонологами именно как противодействие излишествам фонетики, является вполне есте­ственным.

Для умения отличать фонему от комбинаторного варианта одного лишь определения фонемы оказывается недостаточно. Параллельно мы должны выработать ряд практических пра­вил, которые позволяли бы отличать фонемы от комбинаторных вариантов ^[27].

Совершенно очевидно, что некоторые термины, как, напри­мер, термин «нейтрализация», были созданы в фонологии для обозначения явлений фонетической реализации фонем ^[28]. Кроме того, иногда был необходим даже своего рода подсчет (в основ­ном с помощью позиционных правил), чтобы решить, какой из двух или более звуков должен квалифицироваться как фо­нема, а какой в то же самое время — как вариант.

Не удивительно поэтому, что даже сами определения фоне­мы, которых к настоящему времени предложено весьма зна­чительное число ^[29], несвободны от пережитков фонетических представлений. И это наблюдается не только в терминологии, что было бы еще в некоторой мере неизбежно и простительно, но даже и при интерпретации языковых явлений как таковых.

Бесспорно, члены Пражского лингвистического кружка в своих работах в большей степени, чем лингвисты, остающиеся за пределами Пражской школы, сумели преодолеть эти пере­житки фонетических представлений.

Фонологическая оппозиция: Звуковое различие, способное служить в данном языке для смыслоразличения;

Фонологическая единица: Член любой фонологической оппо­зиции;

Фонологическая система: Присущий данному языку набор фонолог ческих оппозиций;

Фонема: Фонологическая единица, не разложимая на более мелкие и более простые фонологические единицы.

Непосредственно за приведенными определениями следует заметка «Принципы выделения фонемы» ^[31], содержащая несколь­ко удобных практических правил. Нет оснований недооценивать важность рассматриваемых определений и правил и большое влияние, которое они оказали на развитие фонологических исследований вообще. Однако способ формулировки группы приведенных определений не может, по нашему мнению, остать­ся без изменений. Здесь говорится о «звуковом различии, способном служить в данном языке для смыслоразличения», и подчеркивается в дальнейшем необходимость различать, кро­ме фонем, экстрафонологические, особенно комбинаторные варианты ^[32].

Однако реального существования комбинаторные варианты не имеют ^[33]; вот почему совершенно неправильно полагать в данном случае, что варианты также представляют собой какие-то фонемы. И не менее ошибочно настаивать на введении этой отправной точки в определение фонемы («Звуковое разли­чие, способное служить...»).

На наш взгляд, определение фонемы необходимо давать только с учетом языкового сознания говорящих, которое прямо обусловлено внутренней структурой системы данного языка ^[34]. В языковом сознании говорящих исключается сме­шивание фонем (являющихся в нормальном употреблении двумя разными фонемами), даже если совпадают их фонети­ческие реализации. Там, где речь идет об оппозициях, мы имеем дело со свойством, присущим всей внутренней структуре языка, а не только его звуковой структуре.

Под «фонемами» мы понимаем мельчайшие элементы, ко­торые не могут быть подвергнуты дальнейшему дроблению и которые выделяются благодаря взаимопересечению всех внут­ренних функций данного языка, спроектированных на форму того же самого языка.

Этим новым определением мы не хотели бы просто увеличить число выработанных до сих пор определений. Нам представ­лялось рациональным предложить его, поскольку оно, поль­зуясь исключительно терминами (и, следовательно, понятиями), имеющими прямое отношение к «языку», не выходит за пределы уровня «языка». Если бы данное определение включало, например, формулировку типа той, которая содержится в офи­циальном определении фонемы Пражского лингвистического кружка («звуковое различие, способное служить...»), то это могло бы натолкнуть на следующую ошибочную мысль: под­разумевалось бы, так сказать, что, кроме «этих звуковых различий, способных служить...», в действительности имеются какие-то другие, которые «не способны служить...».

По своей природе наше определение охватывает даже случаи «сандхи» и всевозможных зависимых чередований ^[36], о чем мы уже говорили в другом месте ^[37]. Иными словами, оно охваты­вает все внутренние функции языка: семантические, морфоло­гические, синтаксические и т. д., включая даже все чисто фор­мальные функции, касающиеся как «означаемого», так и «озна­чающего». В то же время это определение устраняет все пережитки фонетических представлений, например понятия, отражающие явления — по преимуществу экстрафонологиче- ские — физиологии отдельных звуков речи или их сочетаний.

Под «формой языка» следует понимать звуковую сторону языка, которая интерпретируется исключительно сознанием говорящих и, стало быть, существует благодаря своей фоно­логической значимости.

Единственное возражение, которое, цо нашему мнению, может быть высказано против нового определения фонемы, заключается в том, что это определение прибегает к аналогии, взятой из области геометрии. Как на самом деле «размещена» в памяти или в сознании говорящих необъятная система языка — структура крайне сложная,— мы не знаем. Впрочем, это проблема не лингвистики, а психологии или в конечном счете ноэтики и — в некоторых философских школах — метафизики. Однако, с другой стороны, понятия пространства и времени ^[38] пронизывают все содержание нашего сознания; поэтому, принимая во внимание «линейный» характер языка в соссюровском смысле, вполне правомерно использование этих понятий даже и при определении фонемы.

В тех определениях фонемы, где за исходную точку взято понятие фонологической оппозиции, повторяем, забывалось, что признак противопоставленности, впервые отмеченный Сос- сюром, принадлежит языку как единому целому, и нет здесь ни слов, противопоставленных друг другу, ни бинарных оппо­зиций фонем как таковых.

Наконец, предложенное определение охватывает одновре­менно не только все явления фонологии слова, но и явления синтаксической фонологии. Некоторые факты этой последней отрасли фонологии, например зависимые чередования «сандхи», часто игнорировались прежними определениями фонемы.

Какие следствия из нашего определения могут быть сделаны для других фонологических понятий, особенно для таких, как «нейтрализация», «чередование» и «корреляция», было пока­зано нами в другом месте ^[39].