Либеральная концепция решения конституционного вопроса: проекты российской конституции

Концепция правового государства разрабатывалась русскими конституционалистами на основе анализа как западной, так и оте­чественной социально-политической практики. B разработке этих проблем Кокошкин является завершающей фигурой целого ряда либеральных мыслителей, наиболее видными из которых бьиіи Б.

B этой связи давался социологический анализ проблем становления современной демократии как социальной и политической системы, перехода от традиционного общества к массовому, механизма вла­сти и типологии форм правления в ходе крупнейших революций нового времени в Европе, когда сформировались основы современ­ной политической системы, российской модели конституционализ­ма в мировом политическом процессе. Анализируя подход классиков западноевропейской политической мысли к решению этих проблем в ходе английской, французской и германской революций (уче­ния Т. Гоббса и Дж. Локка, Ж-Ж Pycco и Ш. Монтескье, А. Токвиля и М. Вебера), российские теоретики конституционализма (Б. H. Чиче­рин, K Д. Кавелин, А. Д. Градовский, С. А. Муромцев, М. М. Ковалевский, П. H. Милюков, М. Я. Острогорский и Ф. Ф. Кокошкин) создали ори­гинальную модель гражданского общества и правового государства в условиях модернизации. Они дали сравнительный анализ основных моделей политических систем при переходе от абсолютизма к раз­личным типам конституционной монархии и от нихкдвум основным формам современного демократического государства — президент­ской и парламентской республикам. При решении этой проблемы ими учитывался исторический опыт российского конституциона­лизма — от первых попыток ограничения монархической власти аристократией в XVIII в. и так называемого правительственного кон­ституционализма XIX в., осуществляемого государственной властью «сверху» с целью модернизации политического режима, до конститу­ционного эксперимента начала XX в., начавшегося после 1905 г.

Важнейший программный документ русского конституционализ­ма — проект Основного закона — был подготовлен Союзом Освобож­дения и издан в 1905 г. в России и Франции[34]. Этот проект, ставший существенной предпосьшкой Основного закона Российской империи 23 апреля 1906 г., был составлен лучшими юристами своего времени (среди них — Ф. Ф. Кокошкин и С. А. Котляревский, а впоследствии в переработке проекта участвовал С. А. Муромцев). B целом данный проект очень четко выразил политические устремления наиболее ра­циональной части русского конституционного либерализма, которая уже в 1904 г. выступила с лозунгом созыва Государственной Думы.

Наряду с С. А. Муромцевым, Кокошкин был автором окончатель­ной редакции двух важнейших программных документов русского конституционного движения — проекта Основного закона Россий­ской империи и проекта Избирательного закона[35]. B своей статье о С. А. Муромцеве и земских съездах, написанной впоследствии, Ко­кошкин достаточно подробно говорит о замысле этих документов и их политической направленности[36]. Из свидетельства П. H. Ми­люкова можно заключить, что работа над проектом конституции объединила лучшие научные силы страны: вместе с авторитетными учеными старшего поколения (М. М. Ковалевским, С. А. Муромцевым и другими) «рабочую силу составляли молодые профессора-юристы нового поколения» Кокошкин, Новгородцев, сам Милюков и др.[37] B ходе этих конституционных дискуссий были сформированы осно­вы программы кадетской партии по таким принципиальным про­блемам, как аграрный и национальный вопросы, отношение к все­общему избирательному праву, двухпалатному парламенту, созыву Учредительного собрания. Кокошкин бьиі признан ведущим теоре­тиком кадетской партии, «главным экспертом по конституционным вопросам», «блюстителем принципов», а со временем — одним из ли­деров кадетской партии и еедепутатской фракции в Государственной Думе[38].

Первоначальный проект был составлен на основе тщательного анализа основных европейских конституций, прежде всего фран­цузской и германской, а потому оказался во многих отношениях чрезвычайно радикальным для России. Этим объясняется, вероятно, двойственная реакция на него французских и особенно германских юристов. Сочувствуя целям этого движения и его программе, даже полностью отождествляя себя с ним (как М. Вебер), некоторые за­падные (А Эсмен, Г. Еллинек, М. Вебер) и русские (М. М. Ковалевский,

С. А. Муромцев) мыслители критиковали проект за излишний радика­лизм в условиях России. Наблюдая с симпатией за распространением принципов западноевропейского конституционализма в России, они в то же время справедливо указывали на неподготовленность стра­ны к немедленному принятию столь радикальной реформы. Главную опасность они усматривали в отсутствии стабильной социальной базы, радикализме и правовом нигилизме интеллигенции, а также всевластии бюрократии. Этим объясняется поиск умеренной стра­тегии конституционных реформ в России[39].

Для умеренного либерального конституционализма России кон­ца XIX — начала XX в. наиболее значимой стала поэтому не фран­цузская республиканская модель правового государства и не англий­ская модель парламентской монархии, а именно германская модель конституционной монархии с сильно выраженным монархическим принципом. Эта модель являлась существенной модификацией соот­ветствующих принципов западноевропейского (английского и фран­цузского) конституционализма, их новым синтезом, позволяющим совместить принципы правового государства и сильной власти мо­нарха. Ee рациональность объяснялась исторически сложившимся характером отношений общества и государства, ролью последнего в процессе модернизации. Кокошкин, принимавший участие в рабо­те над конституционным проектом на всех этапах, оказался перед трудной дилеммой — необходимостью совместить классическое либеральное требование всеобщего избирательного права с про­граммным положением о конституционной монархии как форме правления.

Кокошкин, заняв место товарища секретаря Думы и члена коми­тета парламентской фракции кадетской партии, был вовлечен в ра­боту думских комиссий — редакционной, по составлению Наказа фегламента), о неприкосновенности личности, о свободе собраний и комиссии, выработавшей ответный адрес на тронную речь[40]. Он «участвовал в разработке большинства законопроектов, внесенных или приготовленных к внесению в Государственную Думу кадетской партией», и «был в числе инициаторов составления в Выборге мани­феста к народу[41].

Создание гражданского общества предполагало установление формально-юридического равенства всех его членов, отмену со­словных привилегий и обеспечение прав личности и собственности, наделение всех равными политическими правами. C этой целью ка­детской партией в Государственную Думу за краткий период ее суще­ствования в два с небольшим месяца были внесены законопроекты об обеспечении неприкосновенности личности и жилища; свободе вероисповедания, собраний, установлении гражданского равенства и, наконец, о земельной реформе, не считая более конкретных за­конопроектов (например, об отмене смертной казни и помощи на­селению губерний, пострадавших от неурожая). Дяя их дальнейшей разработки были созданы специальные комиссии, застигнутые рос­пуском Думы «в самом разгаре их работы». Кроме того, по свидетель­ству Кокошкина, «в портфелях комитета кадетской партии находи­лись рассмотренные ею и готовые к вынесению в Думу законопроек­ты: 1) о свободе печати; 2) о союзах; 3) о всеобщем избирательном праве; 4) о реформе земских и городских учреждений; 5) о реформе местного суда»[42]. Bce они являлись попыткой легитимного проведе­ния разработанного ранее проекта Основных законов, а их реализа­ция означала бы настоящую конституционную революцию.

Нетрудно увидеть, что это как раз те темы правового регули­рования, которые сохраняют свою исключительную актуальность и сегодня, ровно столетие спустя после их выдвижения консти­туционалистами. Эта законодательная деятельность либеральной Думы противостояла представлениям правительства о направлени­ях реформ, их приоритетах, а главное — темпах проведения. Кон­фликт по этим параметрам составлял нерв отношений между ново­избранной законодательной ассамблеей, каковой считала себя Дума, и монархическим правительством, отказывавшим ей в этом качестве и рассматривавшим созыв Думы как временный компромисс, кото­рый должен завершиться возвратом к старому порядку. B ситуации мнимого конституционализма путь к разрешению конфликта бьиі найден в роспуске Думы.