Философия права и социология власти
Теорию права Кокошкин, как и Муромцев, разрабатывал с позиций неокантианства, стремясь анализировать правовые нормы в связи с социально-политической системой в целом[23]. Он разделял подход социологической школы права, опиравшейся на воззрения таких мыслителей, как Г.
Тард, Г. Зиммель и М. Вебер в Европе и С. А. Муромцев, H. М. Коркунов и Л. И. Петражицкий в России. Отправной точкой рассуждений о природе государства служат здесь теории таких европейских мыслителей, как Г. Спенсер, Э. Дюркгейм и Г. Тард, с одной стороны, и русских (H. М. Коркунов, В. И. Сергеевич и Л. И. Петражицкий) — с другой. Согласно интерпретации данной теории Кокошкиным общественная и государственная власть происходит из личной власти человека над человеком, а ее природа выясняется путем интерпретации психологии господства и подчинения вообще. Социология власти в свою очередь призвана раскрыть разнообразные социальные причины (физическое или социальное неравенство, патриархальные нравы, религиозное почтение и др.), при которых первоначальный гипнотический импульс становится устойчивой тенденцией, ведя к институционализации власти и ее общественному признанию в тех или иных правовых формах. Решающая роль при этом отводится переходу индивидуальной психологии в социальную (эффект подражания и укрепления стереотипов поведения в общественных нравах). Данный переход фиксируется в праве, которое, исходя из этого, определяется как «совокупность общественно-признанных норм, обеспечивающих возможность совместного удовлетворения интересов людей посредством установления взаимодействия их воль»[24]. B соответствии с психологическими источниками образования, Кокошкиным различаются три вида права — обычай, закон и так называемое «внутреннее правосознание индивида», которое признается «экстраординарной формой образования права»[25]. Ero комментарии показывают, что речь идет фактически о традиционном, рациональном и харизматическом способах создания права в веберовском смысле (хотя последний термин Кокошкин не употребляет, заменяя его термином «экстраординарное право»). В рамках этой классификации способов образования права последний его вид открывает революционный путь установления нового объективного права «помимо закона и обычая».Данная концепция весьма напоминает общий подход М. Вебера к праву, типологии власти и лидерства, базируясь на сходных теоретических источниках. Считая, как и германский мыслитель, что в основе всякой государственной власти лежит коллективная поддержка населения, вытекающая из признания им этой власти (мы сказали бы — «легитимность»), Кокошкин фактически воспроизводит логику его рассуждений о рационализации политического процесса. «Общественное признание, составляющее фактическое и юридическое основание государственной власти, носит смешанный характер, в нем переплетаются два психологических элемента: 1) стихийное инстинктивное подчинение, основанное на чувствах и привычках, 2) сознательное, рассудочное повиновение, вытекающее из рациональных мотивов. Политический прогресс в истории человечества сводится к постепенному расширению второго элемента за счет первого. Политический идеал заключается в том, чтобы осмыслить, подчинить разуму стихийную общественную силу, родящуюся в темных, не освещенных сознанием областях нашей душевной жизни, превратить ее в силу сознательную и разумную»[26]. B отличие от Вебера, однако, рационализация власти связана для Кокошкина не с ее бюрократизацией, а с процессом демократизации — вовлечением широких масс населения в процесс сознательной политической деятельности и преодолением иррациональных элементов социального развития с помощью сознательного правового регулирования.
Право как социальный феномен, считал Кокошкин, возникает до государства и независимо от него, образуя устойчивую традицию правосознания, государство должно считаться с ней и опираться на нее, а объективная задача общества состоит в окончательном подчинении государства праву, иными словами — в создании правового государства. Рассматривая государство, он склонялся к пониманию его как социального отношения, с одной стороны, и юридического лица — с другой.
Bce зависит от того, трактовать ли это явление с позиции социологии или теории права. Сам Кокошкин в своих работах пытался совместить оба подхода, однако не смешивал их: социологический подход является для него более абстрактным, позволяющим раскрыть механизм отношений общества и государства, правовой — применим к социальным явлениям исключительно с точки зрения их юридических параметров. Реальную основу общества в соответствии с этим составляют солидаристические отношения, образующие устойчивые социальные объединения — союзы людей фодовые, территориальные, профессиональные, личные), последовательно сменявшие друг друга в истории человечества. Развитие потребностей и появление несовпадающих интересов становится основной причиной конфликта интересов различных индивидов и союзов. Необходимость их разрешения приводит к появлению искусственно созданной организации более высокого уровня, задачей которой является регулирование социальных отношений в форме власти и подчинения.B рамках данной концепции, очень напоминающей современные структурно-функциональные трактовки власти и государства, последнее выступает не столько как сила принуждения, сколько как аппарат управления, как механизм гармонизации социальных отношений. Отсюда следует, что репрессивные функции государства и права не являются безусловными, но, напротив, условны, — соответствуют определенной стадии развития человеческого общежития. Социальный прогресс в соответствии с этим состоит в уменьшении принудительной роли государства и права по отношению к личности за счет усиления воспитательной и образовательной функций. Задаваясь вопросом о том, каков механизм данного процесса, ученый отвергает классические схемы науки предшествующего времени. B ряде работ Кокошкин критически анализирует основные теории происхождения государства — патриархальную и теократическую, дающие крайне упрощенную и наивную трактовку вопроса; договорную (исходящую из сознательного учреждения государства) и органическую (бессознательное развитие, подобное росту растений и животных) теории, а также экономическую теорию, приходя к выводу об их односторонности.
B противовес этому им выдвигается психологическая парадигма. Ho в отличие от традиционной юриспруденции подход Кокошкина к проблеме государства — преимущественно социологический. Подвергая сомнению его определения, дававшиеся ранее, он подчеркивает: «Государство по своему существу не есть ни территория, ни совокупность людей, оно не есть вообще какой-либо материальный предмет или собрание таких предметов; оно есть общественное явление и, как таковое, составляет предмет общественной науки, социологии»[27]. Как всякое общественное явление государство представляет собой не простую совокупность индивидов, но известное отношение между ними, поддающееся анализу с помощью социологии и социальной психологии. «Государственная власть, — заключает он, — есть явление психологического порядка и притом относящееся к области не индивидуальных, а коллективных психических явлений. Область эта изучена весьма мало, и здесь мы не имеем пока стройной научной системы, а лишь отдельные исследования, представляющие зачатки новой науки коллективной или массовой психологии»[28].Ha пути изменения общественного сознания может быть достигнут идеал французского Просвещения — приближение к общественному договору, основанному на трансформировании неопределенных социальных ожиданий в сознательную общую волю народа: «конечная цель политического развития, вытекающая из безусловной ценности разума, заключается в постепенном приближении к общественному договору, в превращении безотчетных или полусознательных политических настроений, стремлений и привычек в сознательную общую волю народа»[29]. Сознательное отношение к власти и ее рационализации, следовательно, означает реализацию идеалов либерализма и конституционализма.
Наиболее крупным теоретическим трудом ученого является его курс лекций по общему государственному праву (1912). Этот обобщающий труд посвящен философским основаниям общего государственного права, в нем широко использован опыт германской юриспруденции, а также достижения политической мысли того времени[30], в особенности общее учение о государстве учителя Кокошкина в Гейдельберге — профессора Г.
Еллинека[31]. Вслед за Г. Еллинеком, П. Лабандом и другими германскими юристами Кокошкин исходил при рассмотрении государства из представления о нем как о юридическом лице. Суть данной метафизической концепции заключается в рассмотрении государственной власти как идеального субъекта права, наделенного волей вступать в правовые отношения с обществом. Правовая конструкция государства как юридического лица предполагала наличие договорных отношений государства и общества, центрального правительства и федеративных образований, основанных на признании взаимных обязанностей и прав. Это давало возможность обоснования автономных прав социальных, национальных и профессиональных союзов, личности гражданина перед лицом государства. Гражданское общество и правовое государство выступали при этом как взаимодополняющие части единого образования — нации. Правовое (конституционное) государство, исходя из этого, «есть государство, которое в своих отношениях к подданным связано правом, подчиняется праву, иными словами — государство, члены которого по отношению к нему имеют не только обязанности, но и права, являются не только подданными, но и гражданами»[32]. Совокупность гарантий прав индивида со стороны государства — это конституция. Государство, подчиняющееся нормам права, — есть конституционное государство. Таким образом, возникает возможность теоретического обоснования сильной (но действующей в рамках права) власти, являющейся выражением национальной воли к модернизации традиционных социальных институтов и проведению демократических реформ. Эта концепция позволяла совместить глубокие социальные преобразования с сохранением правовой преемственности и легитимности власти.Теория государства как юридического лица наделяла его характером субъекта права, способного вступать в правоотношения с другими юридическими лицами — подданными или гражданами государства. Данная теория имела для либеральной политической мысли два преимущества. C одной стороны, она интерпретировала государство не как физическое лицо монарха, а как совокупность правовых институтов, которые вырабатывают общее решение (подразумевалось, что ими могут быть как монарх, так и три основные ветви власти — парламент, правительство и верховный суд).
Воля государства как юридического лица в такой трактовке означала определенный консенсус всех элементов политической системы, каждый из которых по отдельности был неправомочен выступать от имени государства в целом. Исходя из этого модифицировалось известное понятие суверенитета, который трактовался уже не как воля монарха, но как воля всего государства. Если государственная власть и вытекающие из нее права принадлежат всему государству, то только к государству как юридическому лицу может быть отнесено и то свойство государственной власти, которое называется суверенитетом. Суверенитет не может быть приписан исключительно народу (или народному представительству — парламенту), исполнительной власти (правительству) или монарху, который осуществляет не свою собственную власть, а власть государства. Bce они представляют собой органы государства, причем суверенитет становится выражением их коллективной воли.B данной трактовке суверенитета государства как юридического лица уже заложена компромиссная модель конституционной монархии как формы правления, противостоящая двум крайним доктринам — революционного народного суверенитета и феодального монархического принципа. Кроме того, концепция разделения властей (на законодательную, исполнительную и судебную) не доводится здесь до крайности их противопоставления и автономного существования, но интерпретируется скорее как разделение функций в рамках одной управленческой системы во главе с единым арбитром-императором. Концепция государства как юридического лица была важна для сочетания принципов федерализма и унитаризма, позволяя оптимально соотнести автономию и единство государства как политического образования. Государство в качестве юридического лица само создает право, применяет его и выступает судьей в случае конфликта; преодолеть это противоречие возможно только при таком толковании принципа разделения властей, когда само государство попеременно выступает в разных функциях.