ИДЕИ ГНОСТИЦИЗМА И ФИЛОСОФСКОЙ МИСТИКИ В РЕФЛЕКСИИ ПОСТМОДЕРНИЗМА

Здесь рассматривается репрезентативное влияние мистических и гностических идей на мышление раннего М. Хайдеггера, философско-теологические взгляды Г. Ионаса и философско-гностическая концепция происхождения, цели существования и предназначения человека известного писателя, политического деятеля и социального мыслителя Э.

Рассматривая вопросы феноменологии и теологии в ранних работах М. Хайдеггера, С. Коначева (12) анализирует и описание философом феномена мистики, который он противопоставляет ра- ционализированию религии. Мистика понимается Хайдеггером как «форма выражения религиозного переживания», в котором смысл божественной реальности переживается не как логический, а как телеологический. В оптике мистической традиции жизнь оказывается метафизическим напряжением, притяжением к трансцендентному (12, с. 85-86). Мыслитель, пишет Коначева, в поисках ответа на вопрос, как конституируется религиозная предметность, обращается к иррациональным доктринам Майстера Экхарта, в которых познается допредметное и в принципе неопределямое, - к Абсолюту. Бог может стать предметным только для подобного себе («подобное познается подобным»), поэтому у Экхарта процесс познания становится освобождением души от множественности и возвращением к своим корням.

В мистической концепции познания, по Хайдеггеру, «ты можешь познать только то, что ты есть», поэтому особенно ценным является концепция Майстера Экхарта о рождении Логоса, Сына Божьего в человеческой душе в реальном единении человека с Богом, когда Он порождает первого как своего Сына. При этом акцентируется темпоральный аспект божественного излияния в творении. Человеческая душа также участвует в Его рождении, со- работает в актуализации Бога. Основу личности человека, согласно Экхарту, составляет «искра души», «глубочайшим образом соединенная с бездной божества» (12, с.

Рассматривая далее анализ Хайдеггером двух посланий св. апостола Павла, Коначева указывает, что для последнего условием возможности стать тем, кто он есть, оказывается акт веры, «принятие слова». И ядром его собственного богословия, «определившим многие темы, понятия, подходы к ветхозаветной традиции, была мистическая встреча по дороге в Дамаск» (12, с. 98).

Таким образом, именно мистическое событие, опыт прямой коммуникации с воскресшим Иисусом Христом, оказывается причиной не только радикальной экзистенциальной трансформации ревнителя иудаизма Савла, безжалостно преследовавшего христиан, в пламенного апостола и аутентичного христианина Павла, но и становится основой, «ядром» его теоретичесих воззрений, его богословия, которое является одним из краеугольных камней и современной христианской теологии. По-видимому, этот факт должен рассматриваться как свидетельство важности мистических оснований религиозной веры в христианстве. Но и в иудаизме имеются аналогичные факты: например, обращение Бога к Моисею из «пламенеющего куста», контакты с Ним Иезекииля и других пророков. Не менее мистичны в исламе и сеансы коммуникации Мухаммада с Аллахом, явления ангелов и архангела и т.д. (Г. X).

При этом, отмечает исследовательница, хайдеггеровская интерпретация, ориентированная исключительно на структуры изначальной временности, которые содержатся в фактическом жизненном опыте, «этой предпосланности» как будто не замечает (12, с. 98-99). Тем не менее, подчеркивает С. Коначева, изучение феноменологии вместе с анализом «живого духа мистической традиции» в конце концов приводит самого Хайдеггера к институциональному разрыву с католицизмом (12, с. 86) и сближению с протестантизмом.

Таким образом, по существу показано, что глубокое исследование и ассимиляция мистических концепций, понимание их истинности и экзистенциальной значимости для существования и духовного пробуждения человека (феноменология в этом процессе явно играет подчиненную роль) радикально меняет даже религиозные взгляды выдающегося философа нашего времени (Г.

Но не менее интенсивное воздействие оказывают на сознание и концепции современных исследователей и гностические идеи. Рассматривая в своей статье борьбу Ганса Ионаса, известного ученого, с пониманием мира как равнодушного к человеку, Ф.Й. Ветц (87) показывает, что Йонас постоянно опирается на теологические допущения, создавая миф, который должен удовлетворять трем условиям: 1) согласовываться с данными современной науки; 2) принимать во внимание трагический опыт Аусшвица; 3) выражать разработанный в этике ответственности каталог обязанностей человека перед природой. Ф. Ветц не пишет, что эта конструкция оказывается также современной вариацией философско-гностического мифа, но это и так становится очевидным из дальнейшего изложения (Г. X.).

Г. Йонас допускает, что некий Творец установил начало мира, а затем полностью самоустранился из начавшего развиваться с Большого Взрыва Универсума. В его текстах можно также прочесть, что божественная Первооснова сама отреклась от собственного бытия, чтобы мог существовать мир, что Бог отдал свое существование последнему, а Себя вовременил и поместил по сю сторону, претворив тем самым мир в становящуюся Божественность, - идея, которая, замечает Ветц, напоминает о поздней философии Шеллинга и Шелера. И, можно еще заметить, формально восходящая, по-видимому, к древнегреческой мифеме о погибшем Дионисе, из праха которого и были созданы люди. - (Г. X.).

После отказа Бога от своего существования в пользу становящегося Универсума в этом последнем теперь все происходит имманетно, без вмешательства какой бы то ни было трансцендентности. Бог не вложил в первоматерию никакого мирового плана, кроме стремления к высшему развитию, на которое Он сам теперь не имеет никакого воздействия: все идет от начального Биг Бэнга и далее само, без плана, готовым к высшему прогрессу, благодаря страстному влечению, которое Ионас именует при случае космогоническим Эросом. Этот последний пользуется любой возможностью, чтобы произвести нечто новое и всегда более высокое (87, с.

Конечно, с самого начала было в высшей степени невероятно, чтобы где-то в безмерном Универсуме с его бессчетными галактиками и звездами из водной субстанции и гелия когда-либо могли возникнуть жизнь и Дух, хотя бы они и были тайно вожделенной целью отдавшегося возникшему миру Божества. Но тем более значительно их неожиданное появление из глухих бездн материи в ходе эволюции и поэтому тем ценнее их существование.

Этот миф со своенравным образом Бога кажется отчужденным, действует непривычно, не соответственно времени, хотя и стремится соответствовать требованиям настоящей эпохи, так как Ионас хочет метафизически так продумать целое мира, чтобы ни в чем не исказить естественнонаучных знаний о нем. Разумеется, пишет Ветц, при этом приходится отказаться от представления о заботливо пекущемся о мире Божестве, ибо законы первого не терпят никакого вмешательства со стороны какой-либо трансцендентной силы. Таким образом, ценой согласования образа Бога с научной картиной мира оказывается идея божественной заботы о человеке и мире.

Аналогично и с опытом Аусшвица: вопли страха и ужаса брутально убиваемых евреев ставят вопрос, что за Бог мог допустить такое? Ионас отвечает лаконично: Тот, Который не всесилен, а отрекся от своей мощи и выдал Самого Себя миру и вместе с ним его погибели. Поэтому можно сказать: где бы в мире ни происходили чудовищные деяния, не Бог оставляет человечество на произвол, а, напротив, оно Его (87, с. 28).

Ученый указывает, что причиной отказа Йонаса от концепции заботливого Бога является именно его ясное сознание того, насколько проблемно перед лицом ужасов Аусшвица и огромного числа научных открытий обращение к мифо-метафизической понятийной форме. То, что он принимает во внимание оба этих фактора в и без того очень осторожно проводимых рассуждениях, несомненно, является достоинством, но, в то же время ведет во все большей мере к опустошению и обеднению традиционного понятия Бога, так что в конце концов нельзя не спросить, пишет Ветц, не лучше ли вообще отказаться от веры в Бога, чем нагружать Его столь многими оговорками (87, с.

Но для Йонаса такая теология важна тем, что добавляет его этике ответственности дополнительное значение. Ведь если инстанция, за которую и перед которой человек испытывает ответственность, это не только самоутверждающаяся природа, а и становящийся Бог, то категорически обязывающее требование сохранения и ухода за природой умножается еще более. Отныне творить зло людям и природе, делает вывод Ветц, значит ранить самого Бога и, напротив, относиться к ним заботливо - значит спешить на помощь становящемуся и страждущему Богу. Таким образом, в качестве Абсолюта мир сейчас - это вообще наиважнейшее, совершенно не безразличное, к чему люди поэтому ни в коем случае не должны относиться равнодушно.

Эмфатическое влияние гностических идей очевидно и во взглядах известного писателя и политического деятеля Э. Лимонова. Рассматривая в своей книге «Ереси» (16) наиболее важные философские вопросы: 1. Кто я? Откуда и зачем я пришел? Кто меня создал? В каком отношении я нахожусь с этой многообразной Вселенной? 2. Какова истинная природа моего существа? Какова истинная природа проявленного мира и в чем его причина? 3. Чем мы должны руководствоваться в своих действиях, пока живем в физическом теле? Продолжаем ли мы жить после смерти? - Исследователь пишет, что «наиболее древние ответы на эти вопросы должны быть наиболее ценны, потому что в отдаленные времена память человечества была свежее, и, вероятнее всего, мы знали то, о чем позднее забыли». При этом, по его мнению, наиболее древние ответы на эти фундаментальные вопросы дают религии. Но прежде чем обратиться к рассмотрению сакральных текстов классических религий, Э. Лимонов анализирует человека с точки зрения теории эволюции, согласно которой «человек получился случайно», «как удачный мутант», отмечая, что даже при таком подходе заметны фундаментальные отличия человека от животного мира. 1. Человек один обладает разумом и сознанием. 2. Другое странное отличие человека от фауны - отсутствие у человека естественных врагов, ведь установлено, пишет писатель, «что в мире животных все поедают всех.

Поэтому Лимонов заключает, что человек - разительное исключение из законов природы, так что можно предположить, что он вообще не из природы, хотя и походит на приматов. Но это обстоятельство можно объяснить тем, что его создали на основе фауны Земли. Или фауну Земли, а именно ее приматов, создали по модели человека.

Мировые религии настаивают на сотворении человека. Э. Лимонов анализирует источники о сотворении человека в священных текстах иудеев, христиан и мусульман, показывая их существенную близость в этом вопросе. Так, в Книге Бытия (гл. 1, стих 24 и далее), где речь идет о сотворении человека, все создано: Земля, человек, животные и растения. Бог создал Человека*по образу и подобию Своему. Он создал его уже самцом и самкою. «Он создал их». При этом, считает писатель, Книга Бытия излагает две версии Сотворения Человека: по образу и подобию Бога и из праха, куда нужно было вдыхать дух жизни (гл. 2).

Аналогично в Коране - священной книге мусульман: Сура VII, стих 54: «Воистину, ваш Господин есть Аллах, кто создал небеса и землю в шесть периодов времени, и Он тверд во власти; Он бросает покрывало ночи на день, который преследует без отдыха, и Он создал солнце и луну, и звезды и сделал их послушными Своему повелению. Воистину, Он Творец и Повелитель, благословен Аллах, Господин миров. Сура XXIII, стихи 12-14 (12). И действительно, Мы создали человека из экстракта глины (13). Затем Мы сделали его маленьким зерном в крепком охранительном месте (14). Затем Мы сделали зерно комком крови, затем Мы сделали комок крови куском плоти, затем Мы вделали в кусок плоти кости, затем Мы покрыли кости плотью. Затем Мы потворствовали это вырасти в другое творение, так что будь благословен Аллах, наилучший из создателей!» (цит. по: 16).

Итак, резюмирует Э. Лимонов, как в иудаизме, так и в христианстве общая для них Книга Бытия дает сразу два варианта создания человека. Первый (здесь и далее курсив Э. Лимонова. - Г. Х.)\ по версии главы 1 Библии-Торы, Бог создал Человека последним, по образу и подобию Своему. Создал сразу самца и самку, мужчину и женщину. По второй версии, глава 2 Библии-Торы, Яхве-Элогим создал Человека из праха земного первым. И исследователь приводит другой перевод из Бытия, глава 2: «И образовал Яхве Человека («Адам») из праха земного («адам'а»), и вдунул в ноздри его дыхание жизни, и стал Человек душою живою («нефеш» - душа)», - подчеркивая, что, по версии второй главы, еще не было ни кустарников, ни травы, ни животных, только созданы были Земля и Небо. Второй вариант, считает Лимонов, явно более старый: он не антро- поморфичен, Бог не создает человека по образу и подобию Своему, и он ближе к древнешумерским мифам, - похожие фрагменты есть в поэме «Энума Элиш» («Когда вверху»).

Коран мусульман, в сущности, представляет ту же вторую версию создания человека, что и глава II Книги Бытия, детализируя фазы создания: вначале комок глины, затем зерно, затем кусок плоти, вделывание в кусок плоти костей, покрытие костей плотью. Указывает исследователь и на различия в создании женщины. Кроме того, он обращает внимание на место в Коране сура XXV, стих 54, где написано: «И Он есть тот, кто сотворил человека из воды, затем Он сотворил ему кровное родство и брачное родство. Господь ваш - Могуществен!», - спрашивая: «Из воды?» Но ведь ранее говорилось - из черной грязи, глины.

Упоминает Э. Лимонов также об «Эпосе о Гильгамеше», тиране из шумерского города Урук, в котором богиня Аруру делает из глины и слюны волосатого, едящего траву гиганта Энкиду.

Анализируя собранный материал, писатель отмечает, что создание человека в главе 2 Книги Бытия (единое для двух религий, для иудаизма и христианства) и описание создания человека в Коране, в частности в суре XXIII, стихи 12-14, удивительно напоминает осуществление какой-то медицинской, но также магической операции. Налицо как многочисленная атрибутика, материалы и инструментарий, так и странная черная глина (грязь, прах), «что обладает сильным звуком». Глина превращена в сгусток, в «зерно в крепком охранительном месте». Что это за место? - спрашивает исследователь. Оболочка? «Плетенка» из шумерской клинописной поэмы? «Зерно» затем превращено в «комок крови». Операция колдовства или «зерно» было уже зародышем, фетусом? Затем «комок крови» вырос в «кусок плоти».

В Книге Бытия, в главе 2, Бог анастезирует Адама, усыпляя его, для того, чтобы выломать из него ребро и сделать женщину. В Коране, в 14-м стихе суры XXIII, «Мы» вделывают кости в «кусок плоти» и «покрывают кости плотью». (Так в Коране: «Мы». Либо это множественное число, либо Аллах обращается к себе во множественном числе.) «И в Книге Бытия есть, - отмечает Э. Лимонов, - акт покрытия костей плотью, когда Бог наращивает плоть на ребро, взятое от Адама. По сути дела, клонирует женщину из мужчины». Нет сомнения, что и в Книге Бытия, глава 2, и в Коране, сура XXIII, стихи 12-14, записаны смутные, но достоверные воспоминания о когда-то произошедших реальных событиях. Иначе как объяснить, почему три великие мировые религии и еще более древние шумерские мифы имеют одни и те же поразительные детали? Описания создания Человека нужно понимать буквально, делает вывод исследователь. Ведь и современное состояние науки уже позволяет искусственное оплодотворение, более того, ученые вплотную подошли к клонированию человека.

Тем более могла сделать это иная, высокоразвитая цивилизация, пишет Э. Лимонов, которая достигла и более высокого уровня развития задолго до момента сотворения ею человека. Иначе «откуда еще появился на планете совершеннейше ей чуждый вид человека?!». Таким образом, человека сделали некие сверхсущества при помощи каких-то технологий, к которым само человечество также стремительно приближается, а описания создания человека в Книге Бытия (глава 2) и в Коране (сура XXIII) суть достоверные воспоминания о создании биороботов сверхсуществами, т.е. люди являются биороботами.

При этом писатель полагает, что человека создала именно группа сверхсуществ, потому что и в Коране, и в Ветхом Завете присутствует «сильно выраженное» местоимение «Мы». Встречаются места, не оставляющие сомнения, что создателей было как минимум несколько. В частности, после грехопадения человека Яхве говорит: «И сказал Господь: “вот Адам стал как один из нас”». «Один из нас» четко указывает, что их была группа. Другой пример: глава 1 Книги Бытия, стих 26: «И сказал Бог: “Сделаем Человека по образу Нашему...”» Он мог бы сказать «сделаю Человека по образу Нашему», но Он сказал «сделаем». В Коране на месте сотворения биоробота, пишет далее Лимонов, ассистирует целая группа ангелов: Аллах требует от них поклониться человеку, «халифу» (управляющему) Земли, они исполняют, хотя и без особого желания. Злой Иблис отказывается. В главе 6 Книги Бытия появляются некие «сыны Бога». Значит, у Бога (сверхсущества) была семья (сверхсущества). «Сыны Бога стали брать человеческих дочерей в жены». Потому «великаны были на Земле в те дни». Таким образом, то, что Создатель был не один, а их было как минимум несколько, очевидно. Священные книги не говорят конкретно о времени сотворения бесплотных сил. Однако есть косвенные указания, что они были сотворены прежде человека и прежде вещественного мира. В Писании ангелы именуются духами. Святой Иоанн Дамаскин пишет: «Надлежало сотворить прежде всего умную сущность, потом чувственную (твари) и после уже из той и другой сущностей - человека» (цит. по: 16).

Однако ни Коран, ни Тора не повествуют о создании ангелов: умной сущности. Вероятнее всего, считает исследователь, их никто не создавал. Имея такую же бестелесную природу, что и Создатель, они на равных создавали человека, может быть, только Главный Создатель имел больше творческой силы, чем они.

Далее, основываясь на текстах Книги Бытия и Корана, Лимонов исследует эпизод грехопадения, приходя к выводу, что «поедание Евой и потом Адамом плода с Дерева Познания Добра и Зла», с одной стороны, невозможно интерпретировать однозначно, но тем не менее, с другой стороны, можно «с уверенностью сказать», что это было единовременное овладение познанием, приобретение, «вживление познания в прародителей» путем принятия (поедания) - в данном случае некой субстанции, содержащейся в плодах этого дерева. Вероятнее всего, Змей (не кто иной, как падший ангел), искусив прародителей, передал им через плод дерева Познание. Иоанн Дамаскин так определяет ангелов: «Ангел есть природа разумная, одаренная умом и свободной волей». А «Бог» священных книг, заключает Лимонов, это, по-видимому, «личина, которую надели на себя Создатели, пытаясь заставить человечество служить своим целям». По его мнению, Создатель проявляет жестокость ко всем трем протагонистам грехопадения: к змею - меньшую, к женщине («в муках ты будешь рожать сыновей») - большую, но особенно злую - к Адаму («проклята земля из-за тебя», «в муках ты будешь питаться», «вернешься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и во прах возвратишься»), которого лишает и возможности бессмертия. Но что же получили Адам и его жена, откушав плод с дерева познания добра и зла? За что так жестоко покарал Создатель прародителей человечества? Какой грех был совершен прародителями? Исследователь отвергает мнение, что это был грех, лежащий в половой области, так как глава 1 Книги Бытия, стих 28, его полностью опровергает: И благословил их Бог, и сказал им Бог: «Плодитесь и размножайтесь» (разгневаться на им же самим разрешенное «плодитесь» Создатель не мог).

Тем самым, заключает Э. Лимонов, речь идет «о разуме, переданном через Змея - падшего ангела». Поев плодов с дерева в центре Сада, Адам и его жена обрели разум и, как следствие, - сознание. Они осознали свое состояние. То, что они надели на чресла пояса из листьев, - только одно из следствий появления у них разума. Но они еще и спрятались от Создателя. Отведав плодов с Древа Разума, Адам и его жена, считает исследователь, попросту испугались Создателя и толпы его ассистентов. И не потому ли, что приобретенный разум дал им возможность понять «нехороший умысел Создателя по отношению к прародителям», а через них и ко всему «виду человеческому», только что Им созданному?

Ни в иудаизме, ни в исламе портрета Главного Создателя не существует. Более того, указывает писатель, существует запрет на изображение Создателя. При попытках представить себе Создателя (в христианстве запрета на изображение Его не существует) появляются антропоморфизмы и антропопатизмы, но даже в подобных случаях, в рассказах о явлениях Создателя, в которых Он приобретает человеческий облик, авторы ограничиваются упоминанием об обобщенных и неясных очертаниях, всегда избегая непосредственного описания облика Создателя. И Он Сам высказывается о нежелании, чтобы Его изображали в Книге Исхода (глава 20, стихи 3-5). На этом основании Э. Лимонов делает предположение, что Создатель мог быть и не антропоморфным, а иметь иную, в том числе и устрашающе нечеловеческую форму («А не выглядел ли Он как металлический либо костяной паук, либо некой сороконожкой? Ведь формы высшей жизни могут быть многообразны») (16).

Что касается ангелов, то Афанасий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст считали их бестелесными. Однако отцы VII Вселенского Собора указывали, что один только Бог бестелесен и невидим. «Что же касается разумных сил (!!!), то они не всецело изъяты от телесности и не безусловно невидимы, будучи одарены тонкими, воздухообразными или огненными телами, в которых они неоднократно являлись и были видимы».

Таким образом, Лимонов приходит к выводу, что «человек, конечно, биоробот», «робот уже только потому, что не знает, кто его создал, и не знает, зачем его создали». Наши создатели могли сообщить предназначение человечества, полагает исследователь, но скрыли его и очень тщательно. «Почему? Потому что оно ужасно?» И дальше, анализируя «великолепную систему размножения» человека по схеме: «похоть, вызванная запахом и формами самки, - движения члена во влагалище - эякуляция - сперма, сперматозоид, прилипший к стенке матки», отмечает, что из всех элементов «сперма - самый чудесный», так как в одной микроскопической капле - огромное множество предполагаемых к осеменению сперматозоидов. А это свидетельствует, что создателям несомненно было нужно «поголовье человеков, их множество». Иначе не объяснимы эти миллионы сперматозоидов. Предполагать, что создатели даром дали людям всю планету - «глупо, это невыносимый че- ловекоцентризм». Во Вселенной, считает Лимонов, «нет морали, нет ничего доброго, как и злого. По сути своей Вселенная безжалостна и неумолима». Поэтому люди были нужны Создателям, но для какой-то их цели. Какой же? Отмечая, что «все поедают всех на планете Земля», «в результате чего большая часть существ оказывается в желудке у человека», исследователь констатирует, что Земля действительно была отдана человеку для размножения и заселения. Но Создатели сотворили человечество для своих нужд, а именно, пишет Лимонов: «Я полагаю, что они нас поедают. Мы их энергетическая пища. Они и вывели нас как пищу для себя, использовав как основу фауну Земли, ее элементы» (16). По его мнению, люди - существа, изобретенные сложной цивилизацией, контролирующей планету Земля и, возможно, еще несколько планетарных систем. Создатели - это энергетические сверхсущества, которые населяли и сейчас населяют Великий Хаос (вероятно, имеется в виду вакуум. - Г. X.), простирающийся во всех направлениях от Земли. На Земле они никогда не жили, так как их «энергетической субматериальной сущности Земля была не нужна». Они всегда «висели» и жили в Хаосе, питаясь «как бы всасывая в себя живую энергию». Энергетические сверхсущества - это, вероятнее всего, плазматические сгустки. У них нет желудочно-кишечного тракта, «они приспособлены к потреблению энергии в чистом виде», поэтому им недоставало звена между фауной Земли и возможностями потребления энергии, которые были у них. Тогда они создали недостающее звено, человека, из элементов той же фауны Земли, но снабдили его центром аккумулирования энергии - душой. Лимонов ссылается на йогов, по мнению которых душа человека, когда она покидает тело, выходит через его темечко и присоединяется к всеобщему энергетическому полю. По версии писателя, это и есть поле Сверхсуществ - Создателей людей. Таким образом, смерть человека - «это операция по зарядке чьих-то аккумуляторов, а именно Сверхсуществ». Тем самым предназначение человека - умирать, а его духовная энергетика заряжает аккумуляторы наших создателей, что, по мнению исследователя, продолжается уже, примерно 7 тысяч лет. Создатели не намеревались дать бессмертие, потому что им нужна смерть людей, и они не намеревались дать человеку разум, потому что не хотели, чтобы последний стал понимать свое положение, сознавать и передавать опыт другим. Создатели, вся их группа, утверждает Лимонов, надеялись использовать неразумное существо, поэтому Главный Создатель так разгневался, что его, их планы были нарушены и начал преследовать людей. А человек с самого начала, с первых дней творения восстал. «Мы - восставшие биороботы. Создатель изгнал прародителей от древа жизни, чтобы мы не стали бессмертными, как сами Создатели. Но наш разум, который мы украли, научил нас передавать информацию от индивидуума к индивидууму от поколения’ к поколению и складывать эти наши знания в сокровищницу человечества», - пишет писатель. И пусть «Главный Паук, с другими пауками высасывает наши души». Недалек тот день, считает Лимонов, когда люди найдут своих создателей и нападут на них. Тогда произойдет великая битва, и «мы скрутим их, пленим их и выведаем у них тайны. Мы, возможно, съедим их и станем бессмертными» (16).

В этой ситуации роль религии после грехопадения, «когда человек украл для себя разум, но не украл бессмертие» и неосознанно стремился освободиться от «навязанной ему кармы» - быть энергетической пищей для сверхсуществ, - понимается исследователем как средство скрыть от людей, «что на самом деле планета Земля - лишь огромный вольер, где он резвится, ожидая неминуемого конца». А предназначение человека он видит в нахождении людьми создателей и победы над ними.

Таким образом, концепция Э. Лимонова - подлинный фокус целого комплекса традиционных гностических и мистических идей, создающих классическую богоборческую мировоззренческую систему, которая имеет своей целью не только объяснить смысл и цель существования человека, но и направить его активность на достижение сверхцели - низвержение и даже поедание сверхчеловеческого существа (или существ) для абсорбции его (или их) силы и бессмертия.