ДОБРО И ЗЛО

Желание есть первая точка отсчета нашего сознания. С рождения мы окунаемся в мир симпатий и антипатий, хотения и воли. Вначале бессознательно, затем сознательно мы оцени-ваем: «Это — хорошо, а то — плохо».

Не все наши оценки одинаково обоснованны. Нам приходится сперва иметь дело с впечатлением о добре и зле с точки зрения нашего желания или нежелания, а затем определять, верно ли зто впечатление. Очень часто мы обнаруживаем, что вердикт высшего суда не совпадает с решением, быстро и бес-хитростно принятым на уровне первой инстанции. В свете того, что мы знаем о себе, нашем окружении и мире в целом, мы находим, что кажущееся привлекательным вначале, может со временем или в более широком контексте оказаться плохим, а показавшееся вначале плохим может оказаться столь хорошим, что мы будем чувствовать себя обязанными заполучить его.

Когда мы говорим, что некто наделен глубокой нравствен-ной проницательностью, то имеем в виду, что он умеет разбираться в ситуациях, требующих определения моральных критериев, и знает достаточно, чтобы указать лучшее решение в самом широком контексте. Когда же мы говорим, что человек обладает нравственной силой, зто значит, что он готов дей-ствовать так, как подсказывает ему проницательность, даже когда эта подсказка неприятно, а то и мучительно противоре-чит его первым, спонтанным оценкам.

В сегодняшней жизни нравственная мудрость более не яв-ляется строго личным делом. Судья действует в рамках системы права и руководствуется прецедентом. Другими словами, каждый индивид является членом сообщества, располагающего моральным кодексом, основанным на прошлом опыте оп- рсделения, что такое благо в широком контексте и на перспек-тиву. В большинстве случаев подавляющая часть любого со-общества придерживается общепринятого кодекса морали, некоторая часть — полностью или частично отвергает его, а сеть и такие, кто строит свою жизнь по другим, более высоким и точным правилам.

Многие философы и богословы пытались подвести теоре-тическую базу под существующие кодексы морали, помогающие людям правильно оценить свои спонтанные впечатления: Моисей и Бентам, Эпикур и Кальвин, христианские и буддий-ские доктрины всеобщей любви и безумные конструкции на-ционализма и расового превосходства — этот список можно продолжать без конца и спектр представленных в нем взглядов весьма обширен. К счастью, у нас нет необходимости рас-сматривать все эти теории. Нас интересует только Вечная Философия и та система этических принципов, которую ис-пользуют все ее последователи, чтобы взвесить свои собствен-ные оценки или же оценки других людей. Вопросы, которые мы собираемся поставить в этом разделе, не особенно сложны; так же просты и ответы на них. Как всегда, сложности начинаются там, где от теории мы переходим к практике, от эти-ческих принципов к их практическому применению.

Если предположить, что основа индивидуальной души подобна или же идентична божественной Первооснове всего сущего, и, что эта божественная Первооснова есть неописуемое словами Божество, проявляющееся как личностный Бог или даже воплощенный Логос, то какова конечная природа добра и зла? В чем истинная цель человеческой жизни? Ответ на зги вопросы мы представим главным образом словами Вильяма JIo — человека, представляющего собой удивитель-нейший феномен Англии XVIII века. (Насколько же стран-ной является наша система образования! Студентов, изучающих английскую литературу, заставляют читать изящную публицистику Стиля и Аддисона; предполагается, что они должны знать о романах Дефо и элегантных миниатюрах Мэт- тью Приора.

Именно «я» и только «я» горит В аду.

'Немецкая теология»

Разум в огне, мысли в огне. Разумное сознание и впечатления, получаемые разумом, и ощущения, вызываемые впечатлениями, полученными разумом, - все это в огне.

Оічего они горяі? Это пламя жадности, злобы и безрассудной страсти; пламя рождения, старости и смерти; скорби и плача, іиря, печали и отчаяния - вот в каком огне горят они.

Из Огненной проповеди Будды

Если ты не видел дьявола, посмотри на свое собственное «я».

Джалаледдин Румн

Твое «я» есть твой Каин, убивающий твоего же Авеля, поскольку каждое действие «я», каждое движение «я» проникнуто духом Антихриста и убивает боже-ственную жизнь в тебе.

Вильям Ло

Град Божий построен на любви к Господу, дошедшей до презрения к «я»; град земной - на любви к себе, дошедшей до презрения к Богу.

Св. Август Разнима между хорошим и плохим человеком заключается не в том, что один желает добра, а другой нет, а исключительно в том, что один находится в ладу с живым вдохновенным духом Божьим внутри себя, а другой противится ему. Одно- га этого сопротивления достаточно для обвинения во зле.

Вильям Ло

Людям следовало бы меньше думать о том, что они должны делать, и больше о том, какими они должны быть. Бели бы только их существо было преисполнено добра, их деяния засияли бы ослепительным светом. Не воображайте, что можете заслужить спасение своими действиями, - оно опирается на то, что вы из себя представляете. Благой характер опирается на ту же основу, что определяет ценность деяний человека - на разум, ідаиком обращенный к Богу.

Экхарі

Человек формируется своей верой: какова вера, таков и он.

Бхагавадитд

УМ - вот что наделяет вещи качеством, основанием и бытием. Кто бы ни говорил или ни действовал с нечистым умом - за ним будет идти горе, как колеса телеги, следующие за быком, впряженным в нее.

Дхашапаща

Природа человеческого существа определяет характер его действий, и эта природа проявляется прежде всего через ра-зум. Чего он жаждет и о чем думает, во что верит и что чув ствует — это, так сказать, Логос, посредством которого под-линная сущность индивидуума осуществляет свои творческие акты. Эта деятельность будет прекрасна и морально доброде-тельна, если существо устремлено к Богу; плохой и отврати-тельной, если оно ориентировано на личное «я». «Камень, — говорит Экхарт,—трудится непрерывно, ночью и днем». Ибо у него есть вес, даже если он не находится в состоянии падения. Человеческое существо — это потенциальная энергия, обращенная к Богу или от Него; и благодаря этому человека можно оценить как доброго или злого. Ведь, как говорят Евангелия, можно совершить прелюбодеяние или убийство в сердце своем, оставаясь безупречным в действии.

Жадность, зависть, гордость и гнев - четыре неотъемлемые составляющие «я», или естества, или ада- Причина, почему эго должно быть так, а не иначе, состоит в том, что естественная жизнь создания дается ему для восприятия некоего высшего сверхъестественною блага Создателя. Но оно никак не подходит ни одним своим качеством для получения этого блага, пока в нем не появится одновременно крайняя потребность и неодолимое желание, устремленные к некоему высшему благу. Когда, таким образом, эта естественная жизнь лишена Бога или отпала от Него, она не может представлять из себя иного, чем крайности постоянного алкания, питаемого крайностью постоянной нужды.

ВипътЛо

Эго правда, что вы не можете выразить подходящими словами степень вашей греховности. Эго происходит потому, что в этой жизни просто невозможно представить грехи во всей полноте их чудовищности и только в свете Господнем мы можем узнать, каковы они в действительности. Некоторым душам Бог дарует представление о гнусности греха, тем самым давая им ощутить, что грех несоизмеримо тяжелее того, чем кажется. Тасие души должны осознать свои грехи так, как их представляет вера (т.е. такими, каковы они сами по себе), довольствуясь описанием этих грехов лишь теми словами, на которые способен их язык.

Шарль де Кондрен

Люцифер, находясь в состоянии своего естественного благородства, - таким, каким его создал Бог, - был чистым и возвышенным существом.

<Слеяование Христу*

Если бы чудесный, сладкий плод мог отделил» себя от спелости, прекрасного вкуса, запаха и цвета, полученных от благодатною воздуха и щедрого солнца, или если бы он в начале своего развития мог отгородиться от солнца и не получать его благодати, он бы так и сохранил свои первоначальные качества: жесткость, кисло-ту, горечь и вязкость. То же самое происходит с ангелами тьмы, обратившимся назад, к своим корням и отвергшим Свет и Дух Господень. Так что адская природа дьявола есть не что иное, как его первоначальная форма жизни, отвергнутая или отделившаяся от небесных Света и Любви, так же как кислота, горечь и вязкость плода - не что иное, как первоначальная форма его растительной жизни др соприкосновения с благодатностью солнца и щедростью воздуха. Так же как плод, если бы он мог ощутить себя, исполнился бы страдания, как только замкнулся в своих первоначальных формах жизни - вязкости, кислоте и едкой горечи, так же ангелы, вернувшись к подобным первоначальным формам своей жизни и отвер нувшись от божественного Света и Любви, стали адом для самих себя. Нішо не создавал для них ада. они не получили никаких новых свойств, на них не обрушивал никакой боли и мщения Бог Любви. Они просто остались в состоянии разобщенности и отделенное™ от Сына и Святого Духа Господня, к которому (состоянию) их придали собственные же действия. В них нет ничего кроме того, что дал им Господь - первичных форм небесной жизни, но эти формы проникнуты самоистязанием, потому что отделены от источника Любви и Света

Вильям Ле

Среди всех возможных вещей есть только одно счастье и одно несчастье. Единственное несчастье - это природа и создание, предоставленные сами себе, единственное счастье - это Жизнь, Свет, Дух Бога, явленные в природе и созданиях. В этом истинный смысл слов Нашего Госгрда: «Есть только одно благо; и это есть Бог».

Вильям Лс

Люди пребывают в аду не потому, что Господь гневается на них; они пребывают в злобе и мраке, потому что поступили со Светом, бесконечно изливающимся от Бога, так же, как человек поступает с солнечным светом, заслоняясь от него и отводя глаза.

Вильям Ло

Хотя сеет и удобства внешнего мира и удерживают даже самого худшего из людей от постоянно обостренного восприятия той яростной, жгучей, темной и

истязающей самое себя натуры, которая являет собой самую суть падшей и неперерожденной души, каждый человек в мире более или менее часто и явно получает сигналы о том, что сокровенные основы его души именно таковы. И к каким только ухищрениям не приходилось прибегать некоторым лкдом, чтобы освободиться от тревожного чувства внутреннего беспокойства, непонятно откуда появляющегося! Увы им, это падший дух, темный огонь, пожирающий их изнутри. Ему не дано было достигнуть облегчения, и он, пытаясь обнаружить себя, взывает о помощи каждый раз, когда прекраідаются мирские удовольствия.

Вильям Ло

В иудейско-христианской традиции Грехопадение следует за творением и происходит исключительно из-за эгоцентрического использования свободной воли, которая должна была оставаться направленной на божественную Первооснову, а не на индивидуальную самость. Библейский миф о сотворении бытия заключает в себе очень глубокую психологическую ис-тину, символика которой, впрочем, недостаточно убедительна, потому что не упоминает, а значит, и не объясняет наличие зла и страданий в нечеловеческом мире. Чтобы этот миф соот-ветствовал нашему опыту, его следовало бы модифицировать в двух направлениях. Во-первых, надо было бы пояснить, что творение — непостигаемый переход от неявленного Единства в явленную множественность природы, из вечности во время — это не просто прелюдия и необходимое условие Г рехопадения: до некоторой степени это и есть само Грехопадение. Во-вто- рых, следовало бы указать, что нечто, аналогичное свободной воле, может существовать на уровне ниже человеческого.

В том, что переход от единства Духовного к множественности временного Бытия есть существенный элемент Грехопадения, ясно говорят буддийская и индуистская версии Вечной Философии. Боль и зло неотделимы от индивидуального существования в мире преходящего, а у людей они еще и усиливаются, когда желание обращено к самому себе и к множественности, а не божественной Первооснове. Кроме того, чисто теоретически можно порассуждать о возможности существования у наших «меньших братьев» чего-то вроде способности выбора (как на уровне особи, так и на родовом и видовом уровнях). Имеет место необыкновенная ситуация; «человек стоит особняком» в животном царстве, ибо все остальные виды, насколько мы можем судить, это «живых ископаемые», способные только к вырождению и вымиранию, а не к дальнейшему эволюционному развитию. Как сказал бы схоласг-аристоте- лик, материя обожает формы, не обязательно лучшие, но фор-мы как таковые. Глядя на мир живых существ вокруг, мы за-мечаем (с восторженным удивлением, к которому иногда примешивается толика замешательства) бесчисленные формы: как правило, прекрасные, часто причудливые и странные, иногда зловещие — так материя удовлетворяет свою ненасытную страсть. Из всей этой живой материи, только той, что организована в виде человеческих существ, удалось найти форму, подходящую для дальнейшего развития, по крайней мере умственного. Все остальное замкнуто в формах, способных лишь оставаться такими, какими являются сейчас, а если и могут меняться, то только в худшую сторону. Это выглядит так, как если бы в космическом тесте на ра-зумность вся живая материя, за исключением человека, на том или ином этапе своей биологической эволюции поддалась искушению принять не самую лучшую, но в данный момент наиболее полезную форму. Действием, напоминающим свободную волю, все виды за исключением человека, выбрали быструю выгоду от специализации — сиюминутное наслаж-дение от совершенства сейчас, но, увы, на низком уровне бы-тия. В результате все они оказались на тупиковых ветвях эво-люции. К первоначальному космическому Грехопадению сотворения множественности временных проявлений эти виды добавили смутный биологический эквивалент человеческого «добровольного» Грехопадения. Как виды, они избрали немедленное удовлетворение самости вместо способности к воссоединению с божественной Первоосновой. За лог ошибочный выбор нечеловеческие формы жизни были наказаны отстранением от реализации высшего блага, к которому способна только не специализированная и, следовательно, более свободная, более сознательная человеческая форма. Но необходимо помнить, конечно, что способность к высшему благу достигается только ценой обретения также способности к крайнему злу. Животные не страдают так многообразно и сильно, как люди — уж в этом сомневаться не приходится. И еще: животные невинны» ибо им неведома та поистине дьявольская порочность, которая наряду со святостью, составляет один из отличительных при-знаков человеческого рода.

Итак, мы видим, что для Вечной Философии добро есть согласованность отдельного «я» с божественной Первоосновой, дарующей ему бытие, и, в конечном итоге, растворение в ней; а зло — растущая обособленность от нее, неприятие знания о существовании Первоосновы. Эта доктрина, разумеется, полностью совместима с формулировкой этических принципов в виде ряда запретительных и предписывающих божественных заповедей, и даже с их формулировкой в терминах социаль-ной пользы. Все действия, повсеместно признаваемые преступными и запретными, начинаются с состояний ума, осуждаемых повсюду, как ложные. Эти ложные состояния ума, как показывает практика, абсолютно не совместимы со знанием единения с божественной Первоосновой, которая, согласно Вечной Философии, есть высшее добро. XII