Семья и непознаваемое

Боги были могущественны. То, что было известно им, человеку ведать было не дано. В то время все, что окружало человека, имело отпечаток непостижимого: повсюду против человека была природа, он не понимал ее тайн и механизмов, а все непонятное он считал «сверхъестественным», «чудодейственным» и воспринимал как послание с «того света».

Для нас существенно то, что это всеобщее смирение имело отношение к проблемам, рассматриваемым в этой главе: откуда мог появиться человек, если не в результате божественного акта творения? В чем смысл крови, циркулирующей в его организме, а иногда вырывающейся оттуда? Почему ребенок наследует психологические особенности своего деда по линии отца и физические черты лица своего дяди по материнской линии? Были ли люди, умершие в юности или не сумевшие вступить в брак, каким-то образом «отмечены»? Область общих знаний людей, несомненно, постепенно расширялась. Никто не станет отрицать достижений китайской и ацтекской астрономии, индийской и исламской медицины и европейской технологии того времени (см. гл. 4, 5 и 6). Но подчинение вполне устраивало народные массы. Достаточно лишь указать на то, что очень часто простой народ обращался к матери как к посреднику между ним и Небесами, а подробно рассуждать о значении такого символа веры, как христианская Дева Мария, вообще излишне (илл. 147).

Загрязнение

Мир был нечист. По разумению иранских мыслителей, с которыми фактически согласились и христиане, это объяснялось тем, что мир людей считался полем боя, на котором сражаются силы добра и зла. Эта загрязненность обусловливалась также и тем, что сам человек был сотво- рен из бренной материи. Индийцы, коренные американцы и представители других цивилизаций предпочитали сжигать тело умершего человека и таким образом очищать от него Землю, а не гноить его в могиле, как на том настаивали три великие монотеистические культуры Средиземноморья. Кроме того, еще при самой жизни человека из его тела исходили нечистоты, от которых он должен был тайно избавляться в своем «укромном уголке». В тех цивилизациях, которые все еще оставались наиболее подверженными силам природы, например, в Америке, Африке и Океании, дефекация считалась источником отвращения и знаком вины, тогда как в странах, где человек получил большую власть над окружающей средой, эти естественные процессы воспринимались гораздо проще. Общественные и, фактически, коллективные отхожие места встречаются повсюду от древнего Рима до средневековой Индии.

Человек должен был оберегать себя от такого загрязнения и, конечно, очищаться от него. В моральном смысле очищение достигалось при прохождении через обряды, которыми сопровождалось появление новорожденного на этот свет: обряды крещения и т.п.

Христианский мир больше всех остальных регионов заботился, чтобы нечистота человека не наносила оскорбления Богу, и определил три области, в которых она вызывала наиболее разрушительное действие. Одна из них касалась денег и злоупотребления ими - вопрос, к которому мы вернемся лишь попутно; вторая (на которой нам придется остановиться подробнее) - связана с сексуальностью, из-за которой, по мнению церкви, ослабевала сила воли человека; наконец, третья связана с ситуацией, когда из тела жертвы исходит кровь, особенно если «жертвой» была женщина, кровотечение у которой в определенные периоды времени остановить невозможно, вследствие чего женщина считалась воплощением нечистоты.

Женщины: между мужчинами и неизвестным

Если и существует какая-то особенность, общая для всех культурных территорий рассматриваемой эпохи, то она сосредоточивается на унижении представительниц того пола, который почему-то считается «слабым». Говоря о территориях, на которых позднее мы попытаемся найти следы «продвижения женщин», например об африканских странах к югу от Сахары, об Индии или о Европе, мы должны признать, что в них неравенство полов продолжает оставаться нормой. Поводы для недовольства у мужчин всегда черпались из избитого арсенала, который, по крайней мере внешне, основывался на исключительно моральных причинах.

Источником недоверия, которое вызывала женщина, служили ее половые органы, вызывавшие одновременно изумление и отвращение. В Африке и Океании считалось, что менструальная кровь убивает сперму; повсюду такую кровь считали, как минимум, испорченной, а потому никак не связанной с благородной кровью, сочащейся, скажем, из раны. В свои критические дни женщина должна была находиться в уединении. В Японии, Океании и Америке ее изолировали от группы и отправляли в специально отведенные места; по окончании этого периода женщина нуждалась в очищении (как в Индии или христианском мире).

От женщин, являвшихся в соответствии с подобными взглядами одновременно жертвами и разрушительницами, отвращались еще и из-за их половой активности. Их право гордиться своей особой формой сексуальности проявлялось крайне редко и только в мире Ислама и в Японии. Женщина, выходя из дома, должна была закрывать всю себя. Покрывало, которое она носила, предназначалось скорее для защиты ее самой и других людей, а не для отчужденности и не для демонстрации того, что она является чьей-то собственностью.

Очевидно, в идеале было бы вообще желательно не иметь контактов с представительницами «нечистого» пола или по крайней мере следовало ожидать, что божество, поместившее женщину на пути мужчины, чтобы испытать его, должно в конце концов стать источником спасения, раз уж оно стало причиной наказания мужчины. Подобные предрассудки никогда не покидали умы христиан. Ева стала причиной падения рода человеческого, следовательно, Дева Мария должна была спасти его как «новая Ева», и ее культ спасения действительно нередко отдает чем-то индуистским. Таким образом, запутавшись в своих собственных противоречиях, Церковь вынуждена была волей-неволей проклясть Еву, но при этом по необходимости пощадила Марию. Между тем до спасения следовало остерегаться женщин. Подобное поведение уже рекомендовал Ману в Индии, а проповеди западных христианских отцов церкви от св. Иеронима до Жака де Витри (1170-1240 гг., французский проповедник -Прим.ред.) ничем от доктрины Ману не отличались. Церковные мыслители настаивали, чтобы девственность сохранялась как среди женщин, так и среди мужчин, и это «состояние» церковные мыслители возвели на уровень «порядка» (ordo virginarum, induarum или monachorum), высшего по отношению ко всем прочим. Точно так же восхваляемая в Восточной Азии и особенно в Японии как знак наивысшего морального самообладания девственность в исламе приобрела дополнительный аспект - она стала символом чести. Естественно, все люди и повсюду знали, что сохранение вида зависит от полового акта и сопутствующего ему «осквернения», и что Бог сказал: «Плодитесь и размножайтесь». Так что проблема заключалась в том, чтобы обуздать свой инстинкт и найти тонкую грань «целомудренного поведения», которая защитила бы человеческий род от вымирания, но и не позволила бы перейти к безнравственности.