ПОДХОДЫ К СЕМЬЕ
Независимо от того, состоит ли семья из двух или из гораздо большего числа человек, она всегда оставалась чем- то taisible. «делом секретным», как говаривали старомодные французские юристы, т.е.
она возводит преграду между замкнутым пространством, в котором существует, и «всеми остальными людьми», которые не имеют права вмешиваться в касающиеся только самой семьи дела. И нет такого общества, которое стремилось бы выставить на всеобщее обозрение столь частные особенности. Поэтому очевидно, что получение подробного представления о семейной группе - дело не из легких.Историк, занимающийся вопросами семьи, располагает немалым объемом письменных источников. Учитывая влияние религии (которое будет показано ниже) на различные общества рассматриваемого периода, он видит перед собой целые наборы установлений, как правило, сверхъестественного или, по крайней мере, теологического происхождения, скрывающиеся под освященными веками обычаями. Человечество получило массу предписаний, которые, как предполагалось, должны наставлять его на путь к спасению в делах интимных, супружеских или ритуальных. Правила эти были прописаны сначала в догматах Библии, затем христианского Нового завета или мусульманского Корана; за ними следовали соответствующие комментарии, например: канонические установления христианского мира или хадисы, на которых держится мусульманский шариат. На более отдаленном Востоке люди руководствовались отголосками изречений Будды и сборниками предписаний и правил, например, законами Ману (наиболее известная часть из «Дхармашастр» - сборника предписаний и правил, регламентирующих поведение индийца в частной и общественной жизни в соответствии с региональными догматами брахманизма. - Прим, ред.), а также учениями, автором которых традиционно считается Лао-цзы или (что более вероятно) Кун Фу-цзы (Конфуций), и, наконец, за океаном - пророчествами коренных американцев.
Очевидно, эта огромная масса нормативных постановлений, регулирующих повседневную жизнь людей, указывает на различные способы, посредством которых священному закону волей-неволей приходилось мириться с законами человеческими. Но, хотя и не лишенные религиозного вдохновения, мусульманская фатва (Jatwa), европейские законодательные акты и древнеиндийские рифмованные тексты дхармашастры, не говоря уже о китайских сводах законов, составленных в эпоху династий Тан и Сун, вынуждают историка принять во внимание пропасть, отделяющую божественную волю, или идеал, от истинных возможностей человека. Однако в действительности, независимо от того, было ли применяемое предписание творением Бога или человека (судьи), в большинстве случаев законы оставались чисто теоретическими, соответствовавшими лишь воле, чистому идеалу. Но что же творилось в хижинах простых людей? В частную жизнь таких жилищ можно надеяться проникнуть только с помощью документов, относящихся к повседневной практике, или через литературные произведения. Позднее мы увидим, что иногда с этой целью действительно можно воспользоваться письменными источниками. Тем не менее их нельзя назвать абсолютно надежными, так как в то время литература не была самопроизвольным, независимым явлением: литературные произведения писались по заказу, подгонялись под требования тех или иных покровителей или следовали господствующим модам. Что же касается документов, оформляющих, например, сделки купли-продажи, или брачных контрактов, то в них вообще не упоминается о бедных, слабых и обездоленных (простолюдинам всего рассматриваемого периода были свойственны эти три эпитета), хотя именно такие люди и составляли подавляющее большинство населения.К письменным документам добавляются данные археологических раскопок и художественные материалы. Они важны для нас потому, что резные, гравированные или рисованные изображения семейных групп (иногда святых семейств) насыщены символизмом и личностными подробностями. Скульптуры римлян, майя или буддистов, а также миниатюры, гончарные изделия и гобелены, которые встречаются повсюду от Средиземного моря до Японии, изображали семейные пары, родовые группы, благочестивые сцены и свадьбы.
Но и здесь факты могли искажаться в соответствии с требованиями покровителя или принятыми образцами. И все же изобразительное искусство передает нам такие же ясные сообщения, как и записанные тексты, а раскопки предоставляют еще более наглядный материал. Надписи на надгробиях, кладбища или остатки жйлищ позволяют нам хотя бы в общих чертах представить истинную структуру семьи, обряды, связанные с переходом в мир иной, или окружавшую людей повседневную обстановку домов. Однако развалины, оставшиеся от поселений ацтеков, отличаются от заброшенных европейских деревень, а иракские археологические местонахождения - от раскопок в Северном Китае. И все же камни и скелеты вводят нас в заблуждение куда реже документов.Так как быть с документами? Конечно же, использовать! Но что делать, если текстов нет вообще? Или, что еще хуже, нет и археологических свидетельств? Тогда необходим антропологический подход. Мы знаем о его богатых потенциальных возможностях, но нам известно, сколь запутанны могут быть его напластования. По определению, даже сам обычай должен быть специально приспособлен, чтобы он уложился в рамки развития человеческих групп. Так как же можно быть уверенным, что какая-то характерная особенность будет действовать на протяжении всего исследуемого нами периода? И можно ли считать, что какая-то практика, существовавшая на берегах Нигера, прольет свет на то, что в это же время происходило на берегах Сены?
Складывающуюся картину вряд ли можно назвать обнадеживающей, особенно если учесть, что мы должны еще кое о чем предупредить читателя. Дело в том, что если бы все вышеописанные средства доступа можно было использовать повсюду и в равной степени, то мы, наверное, смогли бы четкими штрихами наметить общую картину истории семьи за все тысячелетия ее существования. Но у нас нет и малой толики таких возможностей. Если говорить о регионе Тихого океана, то мы вообще сталкиваемся с покровом безмолвия, через который пробиваются лишь несколько устных свидетельств, смешивающих воедино несколько веков.
Доколумбову Америку мы можем увидеть лишь мельком глазами испано-португальских колонизаторов этого региона. Африка южнее Сахары (по меньшей мере, значительно севернее экватора) отличается огромным множеством традиций, которые к настоящему времени достаточно изучены, однако все равно вряд ли можно заглянуть глубже, чем во времена великих западно-африканских империй ХѴ-ХѴТ вв., но и о них мы не имеем письменных источников. Азия же, в свою очередь, предстает перед нами своими совершенно контрастными гранями, так как о территориях к северу от Гоби мы можем знать только из смутных упоминаний, в то время как китайский, корейский и японский миры переполнены каноническими, нормативными и литературными письменными источниками, а также художественными свидетельствами; хотя и здесь не хватает документов, рассказывающих о повседневной жизни людей. И все же эволюционные процессы разглядеть можно, и это обнадеживает, хотя и одновременно осложняет стоящую перед нами задачу. Более стабильным и определенным представляется индийский мир. Исламский мир почти не оставил документальных свидетельств относительно повседневной жизни людей и лишь демонстрирует серьезные различия между регионами - вполне предсказуемое следствие завоевания, которое произошло быстро и в течение долгого времени проявлялось достаточно поверхностно. Человечество осталось с двумя ветвями христианства - римской (католическая) и византийской (православная). Но беспристрастный читатель быстро почувствует, что здесь глубинные структуры зачастую более примитивны, чем где-либо еще.Помимо неизбежных различий, девять или десять веков, которые мы должны рассмотреть, характеризуются и некоторыми поразительными сходствами. Повсюду, даже в наиболее развитых регионах, можно заметить одинаковые особенности, характеризующие жизнь семей. Сельскохозяйственные технологии и ремесла, а также средства доминирования над другими людьми, такие как политические и правовые институты, в то время особой эффективностью не отличались нигде, даже на тех территориях, которые смогли извлечь максимальную выгоду из своих достижений, как это произошло в Восточной Азии или Западной Европе.
Могущество все еще господствующей и пока непокоренной природы по-прежнему довлело над группами людей, которые могли получить утешение и твердость духа, лишь обратившись к одной из двух структур, или, если можно так сказать, к одному из двух предприятий. Они могли либо оставаться тесно связанными между собой в пределах своей группы, особенно если принять во внимание отсутствие легкого общения с представителями других групп, либо обратиться к религиозной сфере, чтобы обеспечить ту защиту, которую не могла предоставить группа. Отсюда и присутствие двух мощных факторов: частной сферы, доминирующей над общественной, и божественных существ, имевших огромное влияние на людей.Даже когда король, император или один из его наместников хотел выступить от имени государства, чтобы обнародовать закон, он мог сделать это, только уподобив свою персону всей своей семье и говоря от ее имени. Так, в Китае считалось, что частная жизнь императора должна служить примером для его подданных. В Японии домашнее хозяйство, или иэ (іё), считалось естественной заменой власти. В христианском мире изучением римской res publica (букв. - общественное дело. - Прим, пер.) занималось только духовенство; правитель жил в своем «замке», правил вместе со своим родом и устанавливал со своими поданными связи, основанные на кровном родстве. В Индии дом считался закрытым местом, в которое не имели доступа никакие общественные дела,- в нем царили личностные отношения. Вероятно, самую точную картину предлагает ислам: в гарем, где правили женщины, не мог войти никто, кто к нему не принадлежал. Помимо этого, появляются многочисленные внешние символы: семья занимала оборонительную позицию по отношению к окружающему миру, первостепенную важность имел выбор места жительства для супругов, дети жили в изоляции, пока им не исполнялось семь лет, и, наконец, каждая женщина от Индии до Италии, уходя из своих «частных» владений, должна была надевать покрывало (паранджу, чадру, хаик и тд.), чтобы ее не сочли «общедоступной» (илл.
188).Наиболее заметным, сильным и повсеместным было влияние, которое оказывала на структуру и жизнь семьи религиозная сфера. Так, на первом месте стояло глубокое осознание порядка, установленного божественными силами (или силой). Отказ от этого осознания тут же превращал человека в пария в Индии, в мятежника - в Китае и в еретика - в Европе. Земные же представители божественной власти должны были претворять этот порядок в жизнь. В этом отношении нам достаточно хорошо знаком успех индийских ведических текстов, сущность которых, связанную с тройной функцией в мире людей, в конечном счете приняло и христианство. Мораль, защита и плодовитость - таковы были божественные требования, которые на Западе выражались в службе Богу.
Божий умысел заключался во власти над всеми делами человека. Его представители могли управлять временем - как прошлым, так и будущим. Африканские гриоты (от франц. griots - общее наименование профессиональных сказителей, музыкантов-певцов Западной Африки. - Прим, пер.) среди белых людей могли прослыть колдунами, но и они были одержимы Святым Духом. Шаманы Северной Азии и Океании черпали вдохновение от духов, оживлявших мир. Жрецы коренных американцев - майя, ацтеков, мочика или инков - тщательно изучали ход времени и руководили трудовой деятельностью, необходимой для поддержания жизни. Общество могло существовать только при условии строгого соблюдения обрядов и веры в сверхъестественные проявления. Порядок, установленный людьми, подчинялся Космическому порядку, и это убеждение разделяли все люди от Индии до Мексики. Однако на границе рассматриваемой темы мы находим некоторые удивительные проявления, например, идею (насаждаемую как брахманами, так и христианской церковью), будто человек рождается грешным, и этот первородный грех он должен искупить. Кроме того, что особенно важно для вопросов хозяйства, труд имел ценность, только если был освящен, как, например, в исламских и западных торговых гильдиях, где благочестие сочеталось со способностью владеть инструментами.
Между божеством и человечеством стремились поставить себя гриоты, брахманы или христианские церковники, о которых мы уже говорили. Однако это стремление не имело жизненно важного значения, так как на практике ни в исламском мире, ни в Китае «духовенства» не существовало, а японское духовенство, как правило, оказывало не слишком сильное давление на людей. Что было на самом деле важным - так это священные книги, а там, где их не было, как в Африке или Океании, - обычаи. Во всех других местах священные книги отличались большим объемом, изобиловали детальными предписаниями и различными по времени толкованиями. Правда, нам пока еще не удалось прочесть священные книги майя или инков, но чтение Слова Божьего (Корана) вместе с последовавшими за ним хадисами положило начало его повседневному использованию и обычаям, или шариату исламских правоверных. Евангелие же, а впоследствии и писания отцов Церкви, папские декреталии и обширное влияние канонического (церковного) права привели к тому же и христиан. Права и обязанности индийцев постепенно устанавливались, начиная с Законов Ману (200 г. до н.э. -200 г. н.э.) и заканчивая текстами среді іевековых Дхармашастр, хотя последние представляли собой скорее моральные нормы, нежели своды законов. Учения Божественной мудрости предлагали китайцам многочисленные подходы к устройству жизни, но все они сводились к понятию универсальной стабильности, установленной божественным промыслом. Лао-цзы проповедовал своеобразный натурализм, который вновь проявляется среди японских приверженцев синтоизма (синто). Конфуций заложил четыре принципа порядка, или шу, в которых послушание и добрая воля служили для выражения социального равновесия. Таким образом, в отличие от жесткого ригоризма христианства, ислам на основе обычая (сунны - мусульманского священного писания, состоящего из хадисов) смог охватить несколько разных обрядов, вернее, смог примириться с двумя видениями послания Пророка, благодаря чещмусульмане-шииты остались верны почитаемому «мединскому» типу семейного общества. В Индии и Восточной Азии молчаливое послание, содержащееся в улыбке Будды, упростило путь верующих к спасению. Воистину индивидуалистическая доктрина Индии, основанная на индуизме, имела столько подходов, сколько существовало главных божеств: с бхагаеапкш для приверженцев Вишну, пасупатой (pasupata) для сторонников Шивы и тд.
Что касается роли семьи во всем вышеизложенном, мы просто не могли рассматривать ее вне религиозного контекста, преобладавшего в данный период. Именно этот контекст определяет четыре уровня исследования, на которых далее будут строиться наши аргументы.