Т.В.Рябинина Гуманитарный факультет МГТУ, кафедра истории и социологии

Аннотация.В данной статье раскрываются некоторые аспекты философии любви Серебряного века; анализируется диалектика любви и свободы в контексте эротической философии Н.А.Бердяева.

Abstract. In the present paper some aspects of philosophy of love of the so-called “Silver century” (the end

of the XIX and the beginning of the XX centuries) are considered; dialectics of love and freedom in the context of erotic philosophy of N.A.Berdyaev is analyzed. Biographic and scientific genesis, basic categories, evolution of the theory of sex and love of Berdyaev are considered. In the paper the concept of dilemma of love and freedom in Berdyaev's philosophy is given.

1. Введение

В мире, где все относительно, на статус абсолютных, вечных вправе претендовать лишь две ценности: любовь и свобода. Являясь антиномичными по сути, они направляют всю человеческую жизнь, то драматизируя, то гармонизируя ее. "Любовь – это отчужденная свобода," – в беспощадной формуле Ж.-П. Сартра (Сартр,1988) обобщен не только личный опыт философа: в ней сконцентрирована принципиальная дилемма двух базовых ценностей индивидуального существования. Полярность любви и свободы не является открытием французских экзистенциалистов. Русская эротическая философия Серебряного века творчески осмыслила эту дилемму. Бердяев первым попытался снять противоречие между любовью и свободой. Эротический дискурс Бердяева стал предметом анализа его современников: В.Ф.Эрна и Н.О.Лосского. В настоящее время бердяевская теория пола и любви изучается А.М.Эткиндом и В.П.Шестаковым. Однако  разработанная мыслителем диалектика любви и свободы пока еще не стала объектом научного интереса историков философии.

2. Базовая интуиция эротического дискурса Н.А.Бердяева

Первичную интуицию Бердяев сформулировал в письме Л.Ю. Рапп. Она основывается на двух посылках: идее важности вопроса о поле и теме "проклятия пола": "Я это проклятие всегда чувствую и хочу спастись от него, хочу наконец освятить свой пол... Половая полярность есть основной закон жизни и, может быть, основа мира... не только человеческая плоть, но и человеческий дух имеет свой пол" (Бердяев, 1989а). Эту интуицию мыслитель закрепил как базовую в работе "Метафизика пола и любви" (1907 год). Постулировав центральное значение полового вопроса для религиозно-философского и религиозно-общественного мировоззрения, он ввел в свой эротический дискурс категорию любви и связал ее с полом. В "Метафизике пола и любви" Бердяев акцентировал мистический характер и космический масштаб половой проблемы: "С полом и любовью связана тайна разрыва в мире и тайна всякого соединения, с полом и любовью связана также тайна индивидуальности и бессмертия" (Бердяев, 1989б). Эта интуиция оказалась стабильной, определила концептуальные установки всей эротической теории Бердяева. Исходная посылка – идея "проклятия пола" – трансформировалась в тему имманентного трагизма любви.

3. Биографический и интеллектуальный генезис философии пола и любви Бердяева

Любая эротическая теория непременно отражает интимный опыт своего создателя. Каким образом личная жизнь Бердяева проецируется на его философию пола и любви? На первый взгляд, имеет место обратная проекция: трагизм проблемы пола и любви контрастирует с тихой, благополучной семейной жизнью философа, который был по-настоящему счастлив в многолетнем браке с Л.Ю. Рапп. Однако, избегая поспешных выводов, вновь обратимся к его письму будущей жене. "Я провел кошмарную ночь, и в болезненном и мучительном полусне что-то подымалось из глубин моей природы, в моем сознании промелькнуло что-то очень тяжелое и до ужаса неприятное и отталкивающее. Ах, дитя мое, ведь надо мной тяготеет проклятие половой ненормальности и вырождения" (Бердяев, 1989а).

Брак философа был духовным браком без физической близости. По воспоминаниям сестры Л.Ю.Бердяевой, Николай Александрович и Лидия Юдифовна жили подобно первым апостолам. Во Франции Бердяева приняла католическое монашество, постриг ничего не изменил в отношениях между супругами. Семейную жизнь Бердяевых Эткинд относит к серии достаточно распространенных в России в прошлом "нереализованных браков" (Эткинд,1998). Роман философа с З.Н.Гиппиус, ограничившийся платоническими связями, также нельзя считать реализованным. Доступные нам сведения о частной жизни Бердяева позволяют высказать гипотезу об умозрительном, не детерминированным эмпирикой характере решения мыслителем дилеммы любви и свободы. Но спекулятивность интересующих нас философских построений не отменяет их новизны.

Ее можно оценить с учетом уже разработанных к тому времени эротических теорий. Бердяев указывал на трех своих предшественников в эротическом дискурсе: Платона, В.С.Соловьева и В.В.Розанова. Если соседство двух последних кажется парадоксальным, то выбор первого достаточно традиционен. Воплощенная Платоном в диалоге "Пир" мифологема человека-андрогина завоевала сердца русских интеллигентов Серебряного века. В учении об андрогине Платон не был оригинален. Он интерпретировал миф о Золотом веке, воспроизведенный в "Истории" Геродота. Разделение целостных андрогинов на мужскую и женскую половины и поиск этими половинами друг друга – лишь одна сторона мифа. По Платону, люди Золотого века могли состоять чисто из двух мужских или двух женских половин, также обреченных на вечный поиск, что обосновывало культивируемый  древними греками гомоэротизм.

Отбросив моральные превратности античной эпохи, Бердяев акцентирует распад андрогина как первопричину трагизма любви.

Учение Платона стало базой философии любви В.С. Соловьева. В "Метафизике пола и любви" Бердяев подчеркивал равновеликость этих теорий. В известном смысле Соловьев досказал многое из того, что было недосказано Платоном. Высшее предназначение Эроса, по Платону, рождать в красоте, которую следует понимать как божественную. Однако остается невыясненным, необходим ли мост между царствами теней и идей, если душа бессмертна.

Эту проблему разрешил Соловьев в своей свободной теософии, в основе которой идея духовной телесности. Философ утверждает бессмертие не души, а духовно-телесной  личности. Персонализм такого подхода очевиден. Путь к духовно-телесному бессмертию Соловьев раскрывает в цикле статей "Смысл любви". Главная идея этой работы стала центральной и в эротической философии Бердяева: "Смысл человеческой любви вообще есть оправдание и спасение индивидуальности чрез жертву эгоизма" (Соловьев, 1991).

Бердяев не оставлял интерпретаторам своей эротики поводов для биографических параллелей. И тем не менее, на наш взгляд, в его теории, как и в учении Соловьева, личный подтекст присутствует. Обе теории представляются нам воплощением эмпирического опыта умных, одухотворенных мужчин, ожидавших от сексуального общения с женщиной чуда и потрясенных тем, что чуда не произошло и сексуальный акт отбросил их на уровень животных. Вина за такое положение дел возлагается ими на несовершенство человеческой природы. Отсюда и проистекает радикализм обоих учений, превращающий теории интимного чувства в утопические конструкции преображения мира. Идеал Соловьева и Бердяева – андрогин как свободное единство мужского и женского начала. Такие люди, избавленные от пола, преодолевшие "дурную бесконечность" рождений и смертей, должны стать основой Богочеловечества, грядущей мировой гармонии.

Выбор не мечтавшего о мировой гармонии, а любившего жизнь в ее данности В.В.Розанова как одного из вдохновителей эротики Бердяева представляется странным. Здесь имеют место отношения не притяжения, а отталкивания, не согласия, а полемики.

Резюмируя анализ генезиса эротики Бердяева, выскажем предположение, что в ней синтез учений Платона и Соловьева с теорией Розанова по одной линии был осуществлен. Учения Платона и Соловьева подчеркнуто телеологичны. В них заложена мысль о цели любви. В теории Розанова телеология не играет особой роли. Ответ на вопрос "во имя чего?" он ограничивает идеей продолжения рода.ДляРозановаважнасимптоматикалюбви – вопрос "как?" Бердяева одинаково волновали оба этих вопроса.