Н.Н. Забелина Гуманитарный факультет МГТУ, кафедра философии
Аннотация. Статья посвящена рассмотрению становления философии образования в России
(XIX – первая треть XX вв.), в частности, антропологической ориентации этой философии, выразившей национально своеобразные черты русской духовной культуры.
Современная философия образования ищет оптимальные пути сотворчества, диалога обучающих и обучающихся как равноправных величин. Обращение к русской антропологической философско-педагогической мысли позволяет решать многие из насущных вопросов современного образования как сферы культуры.
Abstract. The paper is devoted to formation of educational philosophy in Russia (XIX - the beginning of XX century), in particular, anthropological orientation of this philosophy which had expressed nationally original features of Russian culture. The modern educational philosophy searches for optimum ways of co-creation. Studying Russian anthropological philisophic-pedagogical ideas helps to solve many essential questions of modern education as a sphere of culture.
1. Введение
Образование является неотъемлемым элементом культуры общества, оно определяет трансляцию знаний, идей, умений, оценок. Поэтому феномен образования можно рассматривать в различных ракурсах: информационном, науковедческом, социальном, педагогическом. Один из существенных подходов – антропологический. Исходный пункт антропологии – человек, и, следовательно, она включает в поле своего познания и физиологию, и традиции, и языки, и искусство, и религию, и образование. Антропология структурируется как философская, политическая, социальная, культурантропология. Каждый из этих аспектов изучает, как объективируется, получает предметное воплощение духовный мир человека.
2. Истоки и формы антропологической ориентации в России
Антропологическая линия в русской философии, во всей духовной культуре складывалась вполне органично, она не была искусственной конструкцией философов определенного периода и определенной теоретической школы.
Она сложилась в духовной атмосфере, располагавшей к углубленному изучению человеческой природы. Целостное понимание человека – вообще родовая черта русской культуры. Многочисленные труды русских мыслителей XVIII – начала XIX вв., в которых даже не упоминался термин "антропология", посвящались этой проблеме. Таковы, к примеру, трактаты А.Радищева "О человеке, его смертности и бессмертии", И.Янушкина "Что такое человек?", И.Пнина "Человек". Поэтому появление работ Велленского и особенно А.Галича "Картина человека" не было чем-то внезапным, абсолютно не связанным с предыдущими этапами русской мысли.Идеи антропологизма в русской философской мысли складывались и утверждались не только в чисто теоретическо-философской, педагогической мысли, но и в форме художественной литературы. Представляется правомерным появившийся недавно в историко-философской литературе термин "художественная антропология" (Нравственный идеал..., 1995).
Действительно, в русской литературе уже в 20-30-е гг. XIX в. проявляется стремление, наиболее отчетливо выраженное гением А.С.Пушкина, воспроизвести человеческую жизнь в ее целостности, преодолев любые односторонние подходы, будь то "просветительский" или "социально-исторический". Согласно первому, человек – существо естественное, природное, пассивно воспринимающее внешние воздействия. Согласно второму – он полностью продукт эпохи, окружения, сословных традиций, предрассудков. Литература в ее лучших образцах не в теоретической, а в художественно-образной форме утверждала приоритет в человеке исходного родового, а не видового, подчиненного частностям, начала.
Оценка антропологического принципа, вообще философской антропологии в России, была далеко не однозначной в прошлые десятилетия, до 80-х годов нашего века. Повсеместное распространение имело узкое, а в ряде случаев и резко отрицательное отношение к антропологизму. Это проявилось в том, что антропологизм в философии трактовался как проявление антропософского, метафизического, т.е., по принятой в те годы односторонней терминологии – антидиалектического подхода.
Следовательно, по этой логике, ни о каком плодотворном влиянии, а тем более о методологическом значении антропологизма не могло быть и речи. Идеи философии культуры, философии образования рассматривались вне антропологического подхода или, в крайнем случае, как преодоление этого подхода и движение от внеклассового, натуралистического взгляда на мир к социальному. Именно в таком освещении трактовались идеи русских революционных демократов, в частности, Н.Г.Чернышевского. Эволюция его взглядов подавалась как "критическое преодоление антропологического материала". На деле, именно антропологизм русского философа был одним из его главных достижений в философии, позволившим рассмотреть и мораль, и искусство, и политические воззрения сквозь призму человеческих интересов (Розенфельд, 1995). Освещение идей Чернышевского было проявлением и второй формы искажения сущности антропологизма: он отождествлялся только с материализмом, выступал как "низшая" по сравнению с диалектическим материализмом его форма.Преодоление этих узких взглядов осуществлено в работах ряда историков отечественной философии (В.В.Богатов, В.О.Гошевский, Б.В.Емельянов, В.А.Малинин, А.И.Новиков, И.К.Лентин, И.Д.Розенфельд, П.С.Шкуринов, Н.Ф.Уткина).
В то же время, следует отметить, что вопросы философии образования и отражения в ней, так же как вообще в разработке проблем духовной культуры, идей антропологизма еще не получили необходимого освещения и оценки.
Для характеристики философии образования в России принципиально важно уточнение еще одного аспекта проблемы – преодоление традиционного противопоставления двух видов антропологизма: материалистического и идеалистического.
Многие годы и даже десятилетия само понятие "философская антропология" подвергалось сомнению и даже отрицанию. Допускался лишь с известными оговорками "антропологический материализм" Л.Фейербаха и Н.Чернышевского. Воззрения многих русских мыслителей трактовались как постепенное преодоление антропологизма. Так, в содержательной книге, посвященной П.Лаврову – одному из последовательных сторонников антропологической философии в России, чтобы "оправдать" мыслителя, его всячески отделяют от западного антропологизма, называют проблему человека "одним из центров нападок буржуазной и ревизионистской мысли на марксизм-ленинизм" (Богатов, 1972).
Антропологический материализм признается как идеи, присущие революционным демократам (Герцен, Чернышевский, Лавров). Что касается "антропологического идеализма", то он именуется солипсизмом, т.е. ненаучной философией. Нам представляется, что деление философов на материалистов и идеалистов, конечно, имеет право на существование, но это лишь один из способов классификации, отнюдь не универсальный, и вряд ли его следует во всех случаях проецировать на философскую антропологию. И идеалист Юркевич, и материалист Чернышевский, оба ставшие на позиции антропологизма, каждый по своему выявляли возможности антропологического подхода к пониманию места человека в мире.