СЛОВО И ВЫСКАЗЫВАНИЕ

Умение строить предложения на данном языке, составляющее значитель­ную часть того, что мы называем «владение языком», — настолько тонкое ис­кусство, что сравнение его с любым профессиональным умением всегда при­близительно, грубо.

При построении фразы важны многочисленные факторы. Например, такие как выбор слова (а чтобы его правильно выбрать, надо знать точный смысл не только его самого, но и смежных с ним обозначений), его грамматические ха­рактеристики, особенности его сочетания с соседями в высказывании, место его в предложении, соотнесенность со словами предыдущих и последующих

фраз, с тем, как видит описываемые события говорящий (в частности, что он хочет подчеркнуть, на что обращает особое внимание), и мн. др. Чтобы убе­диться в этом, рассмотрим структуру некоторых предложений именно с этой стороны: как взаимодействуют, как соотносятся друг с другом составляющие их слова?

Основное различие между словом и предложением заключается в следу­ющем: слово называет вещь, действие или свойство (мальчик, коньки, ка­таться, хорошо), предложение же говорит о том, что происходит с вещью, какое действие совершается и как: Мальчик хорошо катается на коньках.

И слово и предложение называются основными единицами языка. Надо сказать только, что основные они — в разных отношениях.

Каждое высказывание описывает определенную ситуацию, соотносится с этой ситуацией. При этом об одном и том же событии можно сказать по-разно­му в зависимости от того, на что хочет обратить внимание говорящий: на то, например, что, хотя мальчик и мал, он хорошо катается на коньках, или же на то, что на этих коньках он катается хорошо (а на других — хуже), или что на коньках он катается лучше, чем на лыжах, или лучше, чем его товарищи, и т. д.

Результатом этих разных намерений говорящего окажется множество фраз, различных по составу используемых в них слов, по месту каждого слова в выс­казывании, по интонации и т. п.:

Мальчик, хотя и мал, на коньках катается хорошо. На этих коньках мальчик катается лучше, чем на других. На коньках мальчик катается лучше, чем на лыжах (или: так же хорошо, как и на лыжах).

Мальчик катается на коньках лучше, чем его сверстники.

В соответствии с целями высказывания говорящий и строит предложения, выбирая нужные слова и ставя их на нужное место. Происходит, как пишут исследователи, процесс «взаимной подгонки слов и конструкций». В этом про­цессе недопустим произвол: и выбор слов, и их расположение во фразе, и та интонация, с которой произносится предложение, — все это подчинено опре­деленным закономерностям. Мы легко убедимся в этом, если попытаемся за­менить слова другими (хотя и близкими по смыслу), или же нарушить их поря­док во фразе, или произнести утвердительное предложение с вопросительной интонацией: Мальчик, хотя и невелик, но на коньках катается хорошо; *Маль­

чик и хотя мал, на коньках но катается хорошо; "Мальчик, хотя и мал, на коньках катается хорошо?

Первое из наших «экспериментальных» предложений правильно и по смыслу и грамматически, но оно значит не вполне то же, что исходное: когда о ребенке говорят мал, то имеют в виду не только его рост, но и возраст; невелик же — это характеристика физического роста или размера (если применять эти слова к предметам).

Анализ нашей повседневной речи выявляет порой неожиданные вещи. Так, например, оказывается, что слова различаются не только по значениям, по грам­матическим признакам, по стилистической окраске — что вполне естествен­но, — но и по способности «играть» в предложении разные синтаксические «роли».

Возьмем, к примеру, слово человек. Самое обычное слово, скажете вы, са­мое распространенное, расхожее. Какие могут быть особенности в его упо­треблении? Не будем сейчас подробно говорить о том, сколь сложно это слово по смыслу: ведь в нем присутствуют разнообразные компоненты — физичес­кие характеристики (внешний облик, строение тела, рост и т. п.), психические, интеллектуальные, описание душевных особенностей, эмоций и т. д. Обратим внимание лишь на поведение этого слова в речи. И здесь вот что удивительно: несмотря на чрезвычайно богатую семантику (т. е. смысл), слово человек мо­жет исполнять в предложении далеко не все синтаксические роли. Чаще всего оно употребляется как сказуемое, причем всегда с оценочным определением: Витя—хороший человек; Человек он был добрый и великодушный; Такой уж я человек, или же в роли счетного слова: В классе 25 человек; На спектакле при­сутствовало более тысячи человек.

Если это слово выступает как подлежащее, то оно очень редко бывает одно — обычно при нем есть зависимое: Вошел высокий человек с усами, в широкопо­лой шляпе, с тростью в руке; Несколько человек сидели на скамейке. Неесте­ственно звучит предложение: Вошел человек. А фраза Человек сидел на ска­

мейке воспринимается как некоторое продолжение того, что было сказано рань­ше, например: Вдруг я увидел человека в темном плаще и в очках. Человек си­дел на скамейке и читал газету.

Слишком общий смысл рассматриваемого слова «запрещает» ему употреб­ляться в реальных фразах без конкретизирующих определений. Когда же та­ких определений нет, то слово человек либо теряет значительную часть своего богатого значения и уподобляется словам штука, голова (ср.: 50 человек — 50 штук, 200 голов скота), либо передает некоторый обобщенный смысл — например, при описании свойств человека как представителя высших живот­ных: Человек, в отличие от рыб, дышит легкими; Человек рождается свобод­ным и т. п.

Иногда в обозначении числа людей слово человек кажется лишним — вмес­те с ним употребляется более конкретное по смыслу существительное со зна­чением лица: 20 человек рабочих; В семье было пять человек детей. При обо­значении же приблизительного количества форма человек необходима. Срав­ните: Однажды человек десять наших офицеров обедали у Силъвио (А. С. Пушкин. «Выстрел»); Впереди ехало человек пятьдесят каза­ков, предводительствуемых одним старым, седым наездником на серой бор­зой лошади. За ними шло человек десять мужиков с связанными назад руками, с поникшими головами, без шапок, в одних рубашках... (М. Ю. Лермон­тов. «Вадим»). Если попробовать обойтись здесь без слова человек, то смысл получится другой: исчезнет значение приблизительности и будет названо точ­ное число людей: десять наших офицеров, пятьдесят казаков, десять мужи­ков. Обороты же офицеров десять, казаков пятьдесят звучат неестественно.

Сходными свойствами обладают и другие слова, обозначающие большие классы существ или предметов: животное, инструмент, средство, судно и др.

ляр к другому, имея в виду не вообще инструмент, а вот этот топор или эту стамеску. Сравните похожее употребление слова машина в речи летчиков (для обозначения самолета) и водителей транспорта (для обозначения автомобиля, автобуса, троллейбуса), слова судно — в языке моряков и т. п.

Обозначения лица типа прекрасный человек, отличный мастер, подлинный художник не бывают подлежащими. Нельзя сказать: "Прекрасный человек ехал на велосипеде; "Отличный мастер и подлинный художник живут на втором этаже.

Чем это объясняется? Тем, что в приведенных сочетаниях содержится оцен­ка: прекрасный — это не объективная характеристика какого-то человека (как, скажем, высокий или одноглазый), а мнение говорящего, его оценка качеств человека. Если я говорю о ком-то: отличный мастер, то тем самым я лишь высказываю о нем свое мнение. На самом же деле этот мастер может оказаться вполне заурядным, или же, во всяком случае, это мое мнение можно оспорить (характеристику же человека по виду деятельности, которою он занимается, — скажем, мастер по ремонту телевизоров — оспаривать, исходя из оценки, не­возможно: либо этот человек является телевизионным мастером, либо нет).

Если же мы хотим дать оценку какому-либо лицу, охарактеризовать его ка­чества, то естественнее всего выразить ее в сказуемом — недаром оно так на­зывается; оно-то и скажет, сообщит окружающим нашу характеристику. На­пример: Она прекрасный человек; Его отец — отличный мастер; Александр Иванов был подлинным художником.

Изучая «синтаксическое поведение» рассматриваемых сочетаний (и им подобных), лингвисты обнаружили одну особенность, свойственную только русскому языку. Если мы хотим выразить отрицательную оценку чело­века, то, помимо сочетаний «прилагательное + существительное» (типа сквер­ный мальчишка, подлый кляузник), мы можем использовать оценочные суще­ствительные:^ негодяй; Вася — хвастун и подлиза. Если же оценка наша положительная, то мы используем обычно только оценочные прилага­тельные: Он умный; Вася — честный и добрый. Разница в «знаке» оценки (плюс или минус), выражаемой прилагательными и существительными, отчет­ливо видна при сопоставлении таких пар, как добрый и добряк, тихий и тихо­ня, простой и простак, скромный и скромняга: прилагательные выражают одоб­рение, а существительные—оценку негативную, «осудительную» или, во вся­ком случае, ироническую 11.

На этих примерах мы можем еще раз убедиться в том, что смысл слова вли­яет на его поведение во фразе. С наибольшей последовательностью это прояв­ляется в сфере управления и согласования слов.

Некоторые ученые считают — и такая точка зрения находит все новые и новые подтверждения, — что по характеру грамматических связей слова в пред­ложении можно судить о его семантике. Во всяком случае, различия в син­таксических связях слов очень часто свидетельствуют об их содержательных различиях, т. е. о разнице в значениях — причем настолько определенной, что ее можно «измерить». Часто оказывается верным и обратное: слова, однород­ные в смысловом отношении, обнаруживают известное сходство в их синтак­сисе. Однако это случается далеко не всегда: порой весьма близкие по смыслу единицы сильно различаются по способам употребления их в речи, по грамма­тическим связям их с другими компонентами предложения.

Рассмотрим некоторые особенности синтаксического управления слов в русском языке.