Хитрости управления

Вы, конечно, помните, что в грамматике называется управлением: это такая подчинительная связь слов в словосочетании или в предложении, при которой главное слово требует, чтобы зависимое стояло в определенной грамматичес­кой форме.

Форма творительного инструментального употребляется для обозначения непосредственного воздействия на предмет путем прямого контакта с ним. При этом имеется в виду, что инструмент используется по своему назна­чению. Если же творительный падеж заменить оборотом при помощи или с помощью (ножа, иглы и т. п.), то такая конструкция тоже будет правильной, но несколько отличающейся по смыслу от конструкции с творительным. Это от­личие может быть двоякого рода. Сравните: Он прорезал мешок ножом — С помощью ножа он выдолбил ямку в твердом грунте. В первом случае речь идет об использовании ножа по его прямому назначению (прорезал); во втором

характеристики (так же как и соответствующие им прилагательные храбрый, смелый, молчаливый), могут употребляться в роли сказуемого: Он храбрец; Наш сосед молчун и работяга.

инструмент применяется как нечто подсобное: не было ничего другого под руками, пришлось долбить ямку с помощью ножа (хотя нож — это не тот инст­румент, который используется для подобной цели).

Другое отличие оборота «при помощи (с помощью) + существительное» от конструкции с творительным инструментальным заключается в том, что этот оборот не содержит указания на прямой, непосредственный контакт ин­струмента с предметом. Поэтому, в частности, в качестве существительного, подчиненного предлогу при помощи, могут фигурировать слова, которые не являются названиями инструментов в узком смысле: машина,устройство, при­способление и т.

Значение инструмента можно выразить и еще одним способом — сочетани­ем предлога о с существительным в винительном падеже: порезался о стекло. И опять-таки это формальное отличие свидетельствует об отличии содержа­тельном: Я порезал палец о стекло — это значит, во-первых, что я сделал это нечаянно, помимо своей воли, и, во-вторых, что стекло находилось в непод­вижном состоянии, а двигалась моя рука. Сравните такие же оттенки значения во фразах Девочка укололась об иголку; Он ударился о стену; Ничего, я спот­кнулся о камень; Это к завтраму заживет (С. Есенин). Обратите внима­ние: во всех примерах, приведенных в этом абзаце, значение инструмента ока­зывается более размытым, чем в конструкции с творительным, — ведь стекло, стена, камень не являются инструментами в прямом смысле.

На этих примерах мы убеждаемся, что различия в управлении слов не слу­чайны, они отражают смысловые особенности синтаксических конструк­ций.

Каждый грамотный носитель языка хорошо знает, какими формами других слов управляет данное, умеет использовать формальные различия в управле­нии для выражения разницы (подчас очень тонкой) в смысле. Наметки того, какие слова и в каких значениях должны сочетаться с таким-то существитель­ным или глаголом, содержатся в самом смысле существительного или глагола.

Вспомните наше описание значения глагола резать (с. 86): необходимыми являются по крайней мере три компонента — 'лицо', 'предмет или нежидкое вещество' и 'инструмент'. Это, правда, «глубинные» элементы, они не выра­жаются формально в самом слове.

что глагол при его реальном употреблении должен сочетаться со словами, в значение которых входит какой-либо из названных компонентов. Но какова должна быть форма этих слов? Это определяет грамматика: правила синтак­сического согласования и управления как раз и устанавливают, в каких паде­жах или предложно-падежных сочетаниях следует употреблять при глаголе резать существительные, обозначающие людей, предметы и инструменты.

Таким образом, значение слова как бы задает «места» для выражения при этом слове тех или иных смыслов, а грамматика предписывает, как именно заполняются эти «места», какими реальными языковыми конструкциями. Со­четание «глубинного» (смысл) и «поверхностного» (грамматика) аспектов дает возможность построить для каждого слова модель управления.

Вот как, например, выглядит модель управления в толково-комбинаторном словаре.

Здесь, конечно, нужны комментарии, объясняющие строение этой таблички.

В верхней ее части указаны номера «мест» глагола резать и смысловые компоненты, соответствующие каждому «месту». В четвертой колонке значит­ся то, что не является для смысла этого глагола обязательным компонентом: 'часть' — можно резать что-либо, не получая в результате никаких частей (ср.: резать ножом по столу). Необязательность и показана скобками.

В нижней части таблицы стоят символы, обозначающие существительное (S) и падеж: им — именительный, вин — винительный, те — творительный.

Пользуясь такой моделью управления, мы легко построим фразы, содержа­щие правильные для русского языка конструкции управления: Мальчик ('лицо', SM) режет огурец ('предмет', SmH) острым ножом ('инструмент', Sme) на мел­кие кусочки ('часть', на SmJ и т. п. Правда, нельзя сказать: резать ножом ку­сочками. Специальный комментарий внизу, подмоделью управления, запретит сочетание в одном предложении двух творительных падежей (чтобы не загро­мождать наш рассказ деталями, мы этого комментария не приводим).

Теперь, когда мы познакомились с моделью управления и выяснили, что одно смысловое «место» может заполняться различными падежными и пред­

ложно-падежными формами (ср.: резать ножом —резать при помощи ножа — резать с помощью ножа), — рассмотрим несколько примеров управления, от­мечая особенности выражения «мест» в предложении, их совместимость и смысловые оттенки, передаваемые разными видами управления.

Самые «ходовые», присутствующие в значении очень многих глаголов, — это «места», соответствующие смыслам 'деятель', 'объект', 'инструмент', 'сред­ство', 'цель', 'причина' и др.

Смысл 'деятель' выражается на «поверхности», т. е. в реальных предложе­ниях, существительным или местоимением в именительном падеже: Учитель пишет; Магазин работает; Собака спит; Он оглянулся. Если глагол переход­ный и имеет форму несовершенного вида, то ему может соответствовать гла­гол страдательного залога с частицей -ся. У такого глагола смысл 'деятель' выражается существительным или местоимением в творительном паде­же. Сравните: Комиссия рассматривает жалобы трудящихся (глагол действи­тельного залога, смысл 'деятель' передан формой именительного падежа: комиссия) —Жалобы трудящихся рассматриваются комиссией (глагол стра­дательного залога, смысл 'деятель' передан формой творительного падежа: ко­миссией).

Надо заметить, что страдательный залог образуется далеко не от каждого переходного глагола. Во-первых, как мы уже сказали, он имеет только несо­вершенный вид: "Жалобы рассмотрелись комиссией сказать нельзя — в этом случае используется краткое страдательное причастие: рассмотрены. Во-вторых, и среди глаголов несовершенного вида немало таких, которые неохот­но меняют свой залог — с действительного на страдательный (это зависит от целого комплекса причин, на которых мы здесь останавливаться не будем — это отвлекло бы нас от темы). Сравните: Ребята лепили снежную бабу — мож­но ли сказать "Снежная баба лепилась ребятами? Конечно, нельзя. Точно так же: Мужики косили траву — "Трава косилась мужиками; Школьники писали сочинение — "Сочинение писалось школьниками.

Смысловое «место», обозначающее о бъ е кт, т. е. нечто, на что направлено действие, выражается разнообразно. Ну, прежде всего, винительным падежом существительного — при переходных глаголах: выполнял работу, читаю пись­мо, смотрел фильм — или же родительным, если глагол имеет при себе отри­цание не: не читал письма, не видел фильма. Правда, и в этом случае может сохраниться форма винительного падежа: не выполнял работу (а только гото­вился к ее выполнению), не читаю письмо (а просто держу его в руках).

Смысл 'объект' содержится в качестве компонента в значениях не только переходных глаголов, но и других. В высказываниях он выражается формами косвенных падежей, в том числе и в сочетании с предлогами. Например, ка­саться плеча (родительный падеж), притронулся к плите (дательный с пред­

логом), наступали на позиции противника (винительный с предлогом), боро­лись с грызунами (творительный с предлогом).

В последнем примере смысл 'объект' выступает в несколько ином обличье, нежели во всех других: ведь имеется в виду не что-то пассивное, неподвижное (как в случаях, когда объект выражается названием предмета, части тела и т. п.: плечо, плита, позиции), а живые существа, способные оказывать сопротивле­ние. Во всех глаголах взаимного действия, подобных слову бороться, присут­ствует смысловой компонент 'противник' или '«противодеятель»' (лингвисты называют его иначе: контрагент от немецкого Kontrahent 'оппонент, против­ник', которое восходит к латинскому глаголу contrahere 'соединять, сближать'). Например: Петя сначала поссорился с Сережей, но потом помирился с ним; Я договорился с друзьями о встрече [1].

Любопытно, что смысл 'деятель' и '«противодеятель»' могут сливаться в одной форме множественного числа существительного (или местоимения) или же в сочиненной группе, состоящей из двух или нескольких существительных: Мальчики (или: Петя и Сережа) поссорились, но потом помирились {друг с другом); Мы договорились о встрече.

Один и тот же глагол (или отглагольное существительное) иногда может управлять разными падежными формами со значением объекта (или контр­агента).

Например, если мы говорим стрелять в медведя, в чучело (т. е. употребля­ем конструкцию «предлог в + существительное в винительном падеже»), то имеется в виду «точечный» объект: предмет или существо, в которое кто-то целится и стреляет. Если говорят: стреляли п о высоте, п о толпе, п о на­ступающей пехоте, то имеют в виду объект иного рода, «неточечный». Если же употребляют оборот стрелять кому во что, то оба дополнения (кому и во что) должны иметь следующие признаки: 'существо' и 'часть тела этого су­щества' (нельзя "стрелять дереву в ствол или "машине в кабину — эту мысль надо выразить иначе: стрелять в ствол дерева, в кабину машины).

У глаголов надеяться, стыдиться, стесняться второе (объектное) «мес­то» может выражаться и предложно-падежными сочетаниями: надеюсь на ус­

пех, стыдиться своего происхождения — стыдиться за свой поступок; Дети стеснялись взрослых (присутствия посторонних) — и неопределенной фор­мой глагола: надеется успеть, стыдится просить, постеснялся напомнить. В последнем случае должно соблюдаться такое условие: у каждого из перечис­ленных глаголов и у зависящей от него неопределенной формы первое «мес­то» — «место» со значением деятеля — общее, причем выражается оно только при спрягаемой форме (но не при инфинитиве). Иными словами: стыжусь рассказывать может быть «разложено» по смыслу на «я стыжусь + я расска­зываю», но второе «я» не выражается. Если же имеются в виду действия како­го-то другого лица — не того, кто стыдится или надеется,—то форму инфини­тива употребить нельзя — необходимо иное управление: стыжусь за твое поведение (оборот стыжусь вести себя так значит совсем не то же самое), надеемся на скорые перемены {на то, что все переменится) и т. п.

У ряда глаголов, напротив, невозможно выполнение указанного условия — каждая из сочетающихся форм, личного глагола и инфинитива, имеет свое соб­ственное «место» Деятеля'1: Я посоветовал ему подождать (посоветовал я, а ждать будет он); Он приказывает нам подчиниться (он приказывает, а подчи­ниться должны мы). Это и понятно: никто ведь не станет советовать или при­казывать самому себе, разве что в шутку.

Смысл 'объект', являющийся семантическим местом многих глаголов, по­лучает различное «поверхностное» выражение в зависимости оттого, что имен­но хочет сказать говорящий. Почти всегда уже в значении самого глагола этот смысл имеет конкретное ограничение: не вообще 'объект', а 'предмет', 'суще­ство', 'человек', 'свойство' и т. п. Мы уже видели это на примере глагола ре­зать: резать можно не какой-то абстрактный «объект», а предмет или нежид­кое вещество. Похожие уточнения имеет обобщенное значение объектности в глаголах рубить, колоть, разламывать и под. И в глаголах нефизического воз­действия, например, в словах, относящихся к сфере человеческих эмоций, смысл 'объект' присутствует в весьма специфическом виде.

Так, например, досадовать можно только на человека или на его свойства: Я досадовал на друга за его опоздание; Все досадовали на ее забывчивость. Не говорят "досадовал на автобус, "досадовать на опоздание, "досадовали на ее отсутствие, потому что слова автобус, опоздание, отсутствие не содержат в своих значениях компонентов 'человек' или 'свойство человека'.

Ставить под сомнение можно действие или свойство какого-либо челове­ка, но не его самого: Это ставит под сомнение его честность {искренность ваших намерений).

Смыслы 'инструмент' и 'средство' мы уже рассматривали в предыдущих главах. Здесь мы укажем лишь на «стандартную», наиболее обычную форму выражения этих смысловых «мест» в предложении. Это форма творительного

падежа: писать карандашом,рубить топором, протравливать кислотой, обер­тывать бумагой и т. п. Иногда эти смыслы выражаются именительным паде­жом — в тех случаях, например, когда речь идет о свойствах инструмента или средства: Этот нож совсем не режет; Краска плохо ложится на жесть.

Смысловое место 'цель' выражается у глаголов в форме инфинитива: сяду работать, вышел погулять, лег отдохнуть, выбежали посмотреть (в разго­ворной речи в этом случае могут употребляться и две спрягаемые формы гла­голов: пойду погуляю, сяду поработаю, лягу отдохну), а также с помощью пред-ложно-падежных сочетаний и придаточных предложений: прислали для оказа­ния помощи; Я пришел к вам, чтобы обсудить случившееся.

Есть и два специальных предлога для выражения смысла 'цель': с целью и в целях. Они синонимичны, однако управление у них разное. С целью может при­соединять к себе либо существительное в родительном падеже (Он совершил нападение с целью грабежа), либо глагол в неопределенной форме (Он со­вершил нападение на прохожего с целью ограбить его). Предлог в целях невозможно сочетать с неопределенной формой глагола — он управляет толь­ко родительным падежом существительного. Употребляются такие конструк­ции главным образом в официально-деловой речи — в деловых документах, постановлениях, приказах, переписке между учреждениями и т. п.: В целях ско­рейшего осуществления задач, поставленных в этой программе... (нельзя ска­зать: *В целях осуществить задачи...).

Свое синтаксическое оформление имеет и смысл 'причина'. В русском язы­ке он выражается чаще всего конструкциями с предлогами из-за, вследствие и устаревшим по причине: Они ссорились из-за книг; Вследствие этого суд по­становляет... — или же придаточными предложениями: Я не пришел к вам потому (из-за того), что заболела моя сестра.

Смысл 'место, точка в пространстве' регулярно выражается у таких слов, которые обозначают перемещение предметов и людей, расстояние между гео­графическими объектами: вышел из дому, переехали из Москвы на дачу, бежал от старта до финиша, расстояние между городами; Шар покатился от ле­вого борта к правому.

Каждое из рассмотренных смысловых «мест» может по-разному выражать­ся в разных языках. Например, то, что по-русски обозначается только роди­тельным падежом существительного, по-французски передается только при­лагательным: источник звука —source sonore (буквально: звуковой источник, но так русский человек не скажет) или же и прилагательным и существитель­ным: русскому сочетанию источник света (не говорят: световой источник) во французском соответствуют два оборота — существительное с определением-прилагательным source lumineuse и сочетание двух существительных: source de lumiere.

Некоторые «места», выражение которых по-русски обязательно, в других языках могут отсутствовать в тексте, подразумеваться. Так, русский глагол за­висеть нельзя правильно употребить, не указав двух «мест»: что и от чего (или от кого) зависит: Это зависит от вас; Величина напряжения зависит от силы тока и т. п. Нельзя сказать: "Это зависит или "Величина зависит. Англий­ский же глагол to depend может употребляться и без второго «места»: it depends — буквально: это зависит, но поскольку так выразиться нельзя, на русский язык этот оборот переводится выражениями как сказать!; поживем — увидим (см. «Англо-русский словарь» под редакцией В. К. Мюллера) или смот­ря по обстоятельствам («Англо-русский словарь», составленный А. С. Рома­новым).

Как мы видим, у многих слов может выражаться сразу несколько смысло­вых «мест»: например, деятеля, объекта и инструмента (пилить, колоть, ру­бить); деятеля, объекта и средства (мыть, красить, клеить); деятеля, объекта и места (Он вез листовки из Петербурга в Гатчину) и т. д. Возникает вопрос: всегда ли можно «беспрепятственно» выразить нужный смысл, не мешают ли управляемые формы друг другу в предложении? Или, напротив, не «тянет» ли за собой одна форма другую как некий обязательный компонент синтаксичес­кой структуры предложения?

Если при глаголе выражается одновременно несколько семантических «мест», то они располагаются во фразе в некотором естественном для данного языка порядке; скажем, сначала название деятеля, затем сам глагол в личной форме, за ним название объекта, потом слово со значением инструмента: Ма­ляр красит стены длинной кистью. Здесь, однако, мы не будем подробно гово­рить о порядке управляемых форм в предложении (см. об этом в главе «Место слова в предложении»). Выясним другое: нет ли каких-либо условий одно­временного выражения нескольких смысловых «мест». На предположение о том, что такие условия существуют, наталкивает только что приведенный при­мер: если в нашей фразе заполнить место 'инструмент' (кистью), то, оказыва­ется, место 'средство' выразить нельзя: не говорят же красить стены кистью белилами!

Стало быть, одно из условий очевидно: в предложении в непосредствен­ном соседстве или на близком расстоянии друг от друга невозможны два тво­рительных падежа (обычно эти падежи и выражают значения инструмента и средства). Нельзя сказать: "прибил доску гвоздями молотком, "скрепили кон­цы проволокой пассатижами. Один из творительных падежей может выра­жать значение лица: построен плотниками, задержан милицией. И в этом случае в предложении, содержащем эту форму, невозможен второй твори­тельный: "Мост укреплен сваями плотниками (то есть: Плотники укрепили мост сваями).

Значит, если хочешь употребить в предложении форму творительного паде­жа, то из смысловых «претендентов» на эту форму может быть выбран только один: либо инструмент, либо средство, либо деятель (в страдательных кон­струкциях). Впрочем, можно вообще не выражать ни один из этих смыслов — и фраза тем не менее будет синтаксически правильна: Я режу мясо (не сказа­но: чем); Маляр красит пол; Мост был надежно укреплен (не сказано: кем и с помощью чего). Если же в этих фразах обойтись без прямого дополнения, вы­ражающего объектный смысл, или же без подлежащего, которое может выра­жать значения деятеля или объекта, то получаются синтаксически (и по смыс­лу) незаконченные высказывания: Я режу (что?); Маляр красит (что?); (?) был надежно укреплен. Выходит, что выражение этих смысловых «мест» — деяте­ля и объекта — обязательно?

Почти всегда. Для правильного употребления большинства переходных гла­голов необходимо упоминание во фразе того, кто производит действие, и того, на что оно направлено (или того, кто это действие испытывает). И только иног­да, главным образом в тех случаях, когда глаголы выражают потенциальный или узуальный (но не актуальный) смысл, можно обойтись без указания объек­та и деятеля: Маляр красит, а прачка стирает; Этот нож хорошо режет; Отметки выставляют (не сказано: кто) в конце четверти !3.

Если переходный глагол превратить в существительное, — а это легко сде­лать с помощью суффиксов -ени(е), -ани(е), -ти(е), -к(а) и т. п. (сравните такие слова, как чтение, собрание, сжатие, ковка) — имя деятеля при существи­тельном может быть выражено формами родительного или же творительного падежа: пение Шаляпина; защита подсудимого адвокатом. Так вот, оказыва­ется, что родительный падеж можно употребить «в одиночку», без выражения других мест (пение Шаляпина, рассказ старика), а творительный — только в сочетании с формой, обозначающей объект! Нельзя сказать: нарушение води­телем, обсуждение комитетом — надо непременно добавить — чего: нару­шение водителем правил дорожного движения; обсуждение комитетом но­вых предложений.

Некоторые группы слов и отдельные слова имеют свои собственные (поми­мо общих) ограничения на сочетаемость разных управляемых форм.

Слова, обозначающие действия собязательным участием двух или трех деятелей или объектов, при своем употреблении обычно имеют при себе под­чиненные формы, выражающие эти смыслы. Классический тому пример — глаголы взаимного действия: бороться, встречаться, дружить, драться, ссо­риться и под. (о них мы уже упоминали выше). Употребляя их, надо указывать и первого, и второго участников действия: Старик Крестьянин с Батраком Шел, под вечер, леском... И повстречали вдруг медведя носом к носу (И. А. Кры­лов); Сережа и Миша дружат с детства — нельзя сказать: "Сережа дружит с детства. Правда, некоторые из этих глаголов при их оценочном употреб­лении, в частности при сочетании с оценочными обстоятельствами, могут и не иметь при себе дополнения: Петя часто дерется; Смотри, как здорово он борется! Но другие в любых случаях требуют постановки при них всех необходимых форм. Так, глагол привить всегда употребляется с указанием первого и второго объектов (привить яблоню к груше, привить ребенку любовь к труду). Глагол включить (в одном из значений) невозможно употребить без того, чтобы не указать, кого или что и куда или во что. Нельзя сказать: "Ре­дакция включила статью; "Он включил в список. В первом случае надо ука­зать, куда (например, в сборник, в очередной номер журнала), а во втором — кого или что (например,меня).

Похожая черта обнаруживается у глаголов вывести (Он вывел нас из лесу; Вывести следствие из теоремы), напоминать (Напомни ему о книге), побуж­дать (побуждать кого к чему), наталкивать (Этот пример наталкивает нас на мысль о том, что... — нельзя сказать: "Пример наталкивает нас и на этом оборвать предложение, а фраза Этот пример наталкивает на мысль о том, что... без указания, кого наталкивает, — выглядит как стилистически недо­статочно грамотная) и нек. др.

Любопытны особенности управления при так называемых параметричес­ких («размерных») существительных типа величина, объем, размер, вес, длина, высота, толщина и др.

Если нам надо сказать о размере какого-нибудь предмета, то мы либо срав­ниваем его с другими, либо указываем число определенных единиц — метров, километров, килограммов, тонн и т. п., т. е. говорим: такого-то веса или раз­мера, объемом около пяти кубометров, длиной 10 метров, высотой с дом. Фор­мы косвенных падежей — родительного и творительного (веса, объема, высо­ты — весом, объемом, высотой) — выполняют, казалось бы, одну функцию: указание меры, количества — и, стало быть, должны иметь одинаковую или хотя бы сходную сочетаемость. Ничуть не бывало!

Употребляя форму родительного падежа (величины, высоты...), мы обя­заны снабдить эту форму определением: Кит огромных размеров; Дерево не­виданной высоты; Шары такого объема (не подходят для эксперимента); Слой

снега небольшой толщины. При этом саму величину — веса, объема, высо­ты — в цифрах (или количественных оборотах) мы выразить не можем. Нельзя сказать "дерево высоты, "кит размеров, "шар объема, "слой снега толщины (т. е. употребить параметрическое существительное в родительном падеже без определения), "дерево высоты 30 метров, "шар объема 7 см3 — надо: высо­той 30 метров, объемом 7 см3. Форма творительного падежа как раз тре­бует выражения количества в цифрах и единицах (весом 20 тонн, высотой свы­ше 70метров) или сравнительного оборота (высотой с дом) и не допуска­ет при себе никаких определений: не говорят "дерево огромной высотой, "шары таким объемом в двадцать пять кубических сантиметров, "палка не­большой толщиной с палец.

Кстати говоря, при слове толщина возможны сравнительные обороты с двумя предлогами — с и в: с руку, в палец. Эти обороты обладают значением прибли­зительности (в отличие от выражений, указывающих толщину в единицах — метрах, сантиметрах и т. п.). При употреблении этих сравнительных оборотов наблюдается следующее довольно тонкое различие. Если употребляется пред­лог с, то порядок главного слова (толщина) и управляемой им формы друг относительно друга безразличен (толщиной с бревно с бревно толщиной); если же употребляется предлог в, то предпочтительнее обратный порядок — сначала сравнительный оборот, а за ним главное слово: в палец, в руку, в два обхвата толщиной.

Особую область лингвистических исследований составляет управление при словах, близких (не обязательно тождественных) по смыслу. Казалось бы, раз слова обладают общностью смысла, то и в синтаксическом их поведе­нии не должно быть заметных различий. И во многих случаях такая зависимость находит себе подтверждение. Например, глаголы физического воздействия управляют обычно винительным и творительным падежом существительных (пилил доску ножовкой; колол дрова топором: строгал брусок рубанком; про­колол кожу шилом). Глаголы, обозначающие «передачу» чего-либо одним че­ловеком другому, управляют винительным падежом и дательным (отдал книгу товарищу, дарит матери цветы), слова со значением 'быть во главе' — тво­рительным падежом (управлять государством, командовать дивизией, заве­дующий базой и т. п.).

Но так бывает не всегда.

Среди тех же самых смысловых групп, которые мы выделили выше, можно найти такие слова, у которых управление иное. Сравните: давить на кнопку пальцем, внес деньги в кассу (а не "кассе), директор завода (а не "директор заводом).

Анализ различий в управлении слов, принадлежащих к общим смысловым

классам, позволяет увидеть несходства и в семантике этих слов.

о-изо

Так, например, если второй объект у глаголов со значением «передачи» обо­значает не лицо, а учреждение, то возможен (а иногда и необходим) винитель­ный падеж с предлогом в или на: Переслали письмо в министерство (сравни­те: переслали письмо министру); Сдайте чемодан в камеру (а не "каме­ре) хранения; Отдали ребенка в ясли.

Группа глаголов со значением 'отделять часть от целого' характеризуется общими чертами в управлении: при глаголах этой группы обычно стоят два дополнения — одно в винительном падеже, а другое в родительном с предло­гами от или из: отрезать кусок от пирога, оторвать пуговицу от пальто, выпилить сучок из полена. Однако в том случае, когда 'целое' — это живое существо, а 'часть' — часть его тела, то второе дополнение ставится в датель­ном падеже без предлога (кому) или же в родительном с предлогом у: Воль­ному (у больного) вырезали опухоль (нельзя сказать: "От или из больного вырезали опухоль); Смотри, не отруби мне палец!

Сопоставляя глаголы сообщать и информировать, очень близкие по смыс­лу, можно заметить такое различие в их управлении: сообщать что кому — информировать кого о чем. Это типичные конверсивы (вспомните, что мы говорили о конверсивах на с. 734). Внимательно присмотревшись к тому, что выражают дополнения этих глаголов, вы убедитесь, что у второго глагола, по сравнению с первым, дополнения как бы поменялись местами {что кому —> кого о чем). В значении глагола сообщать логически более важен компонент 'содержание': сообщать что,ав значении информировать этот смысл выра­жается вторым (и, значит, логически подчиненным) дополнением (о чем), пер­вым же является дополнение, обозначающее лицо, которое получает информа­цию. Таким образом, при всей своей семантической общности эти два глагола различаются логическими акцентами их смыслов, что и отражается в их уп­равлении.

Смысловая близость слов, а тем более полное тождество их значений (сино­нимия) может влиять на их синтаксис, делать единообразным их управление. Хотя «по правилам» один из синонимов управляет, скажем, винительным па­дежом или родительным, а другой — предложным, «давление» семантическо­го сходства этих слов столь велико, что говорящие пренебрегают грамматичес­кими правилами и начинают употреблять оба слова в одинаковых сочетаниях. Так рождаются ошибки, которые иногда попадают даже в печать: говорить, рассказывать о чем -> "указывать о чем (правильно: указывать что или на что), сведения о чем —> "факты о чем; сравните в газетной корреспонденции: «Достоянием гласности стали факты о недовольстве правительства финансо­вой политикой этой нефтяной компании».

Глагол осуждать, в юридических текстах часто употребляющийся как си­ноним глагола приговаривать, заимствует у последнего и форму управления: осудили, осужден к такому-то сроку (надо: на такой-то срок).

В спортивной хронике я прочитал раз такое предложение: «Протесты на пристрастное судейство арбитров сыпались после отборочных матчей со всех сторон» (Спорт-экспресс. 2002.7 мая). Протесты на\ Автор заметки явно спу­тал управление двух слов: жалоба на кого или на что и протест против кого или чего.

Разумеется, не надо представлять себе дело так, что взаимовлияние близких по смыс­лу слов в области управления дает конструкции, всегда оцениваемые грамматикой (и говорящими) как бесспорные ошибки. Если обратиться к истории нашего языка, то мы увидим, что в сравнительно недавнем прошлом в ходу были совсем иные конструк­ции, нежели те, которые употребляем мы сейчас.

Так, в языке XIX в. было распространено беспредложное управление винительным или родительным падежом у тех глаголов, которые в современном русском литератур­ном языке управляют предложно-падежными сочетаниями: бежать кого или чего (ср. современное бежать от кого, от чего), петь славу, любовь (ср. петь о чем), дожить старых лет (ср. дожить до старых лет), отвечать письма (ср. отвечать на письма), вдохнуть кому что (вместо вдохнуть в кого что) и т. п. И наоборот, некоторые глаго­лы, которые сейчас сочетаются с существительными без предлога, в прошлом имели предложное управление: касаться до кого, до чего, достичь до кого, до чего и под. Многие слова управляли совсем не теми падежами существительных, какими они управляют в современном языке: вторить что (ср. вторить чему), наследник кому (ср. наследник кого), погружаться в чем (вместо во что), приравнивать что с чем (вместо приравнивать что к чему)...

Вот несколько иллюстраций.

Поэт начала XIX в. П. А. Вяземский писал:

Но слава не вотще мне голос подала!

Она вдохнула мне свободную отвагу...—

мы бы сказали: вдохнула в меня. «Но вас ли бегаю, друзья?» — восклицал он в другом стихотворении. Сравните в «Памятнике» Пушкина: ...душа в заветной лире Мой прах переживет и тленья убежит. В современном языке такое управление сохрани­лось лишь у однокоренного избежать (избежать чего), а глаголы бежать, убежать управляют родительным падежом с предлогом от.

Свобода! он одной тебя

Еще искал в пустынном мире,—

читаем мы у Пушкина («Кавказский пленник»). Выделенный оборот не был, конечно, индивидуально «пушкинским» — его и сходные с ним конструкции можно обнаружить и у других авторов. Сравните: Спасаясь от тягости настоящего, отыскивая везде выхода [мы бы сказали: отыскивая выход], Франция впервые иными глазами взглянула на прошедшее (А. И. Герцен. «Дилетантизм в науке»). Еще примеры:

Ты,ревностный наследник Эпикуру...

(П. А. Вяземский. Послание к А. И. Тургеневу)

Пока не требует поэта К священной жертве Аполлон, В заботах суетного света Он малодушно погружен.

(А. С. Пушкин. Поэт)

Священное их пение Вторит высокий храм, —

читаем в балладе А. К. Толстого «Ночь перед приступом». В другом его стихотворении есть такие строки:

Как достичь до нее — не ищи, не гадай, Тут расчет никакой не поможет...и

А вот начало известного стихотворения Н. А. Некрасова:

Еду ли ночью по улице темной,

Бури заслушаюсь в пасмурный день...

В современном русском языке глагол заслушаться управляет творительным паде­жом неодушевленного существительного: заслушался песней (пением) (а одушевлен­ное ставится обычно в родительном падеже: заслушались тебя, певца и т. п.).

Варенька Доброселова, героиня романа Ф. М. Достоевского «Бедные люди», выра­жается так: Я стала просить его [учителя] успокоиться и не обижаться наши­ми глупыми шалостями (мы сейчас скажем: не обижаться на наши глупые ша­лости).

Только что покончил с кипой писем, которые надо было отвечать, — писал дочери Л. Толстой. Он же, в другом письме, сетовал, что обыкновенно искренность приравнивают с самоосуждением.

Характерные для сегодняшнего нашего языка конструкции, вытеснившие эти уста­релые обороты речи, современникам Пушкина и Толстого показались бы бесспорны­ми ошибками. Однако в процессе развития языка вчерашние ошибки сделались факта­ми общеупотребительными, вошли в литературную норму Разумеется, столь удачная судьба сложилась (и складывается) далеко не у всех отклонений от старых синтакси­ческих образцов — многие так и остались ошибками, не принятыми в кругу образо­ванных людей.

Но нам важно подчеркнуть примечательную черту языкового развития: новое часто оценивается как неправильное, и только путем борьбы со старым, путем все более широкого распространения в среде литературно говорящих людей оно может завое­вать себе «права гражданства» в нормативном языке.

Вероятно, так будет и с некоторыми современными «неправильностями» в области управления. Да что «будет» — это уже происходит на наших глазах!

Так, исследователи русского синтаксиса дружно отмечают исключительную актив­ность предлога по (с дательным падежом). Эта конструкция вытесняет все другие, си­нонимичные ей: экзамен по математике (вместо старого экзамен из математики), учебник по физике (вместо учебник физики), совещание по животноводству (а прежде употребляли только конструкцию совещание о чем), соревнования по плаванию (вмес­то устаревшего соревнования в плаваний), работа по материалам следствия (вместо работа с материалами или работа над материалами), пункт по приему посуды (вме­сто пункт для приема посуды) и т. п.

Такие конструкции, как контроль над деятельностью министерства (сравните традиционное контроль чего), наблюдать за событиями (вместо наблюдать собы­тия; сравните оборот следить за кем- или чем-нибудь, бесспорно повлиявший на управ­ление глагола наблюдать), спросить что (вместо спросить о чем), разобраться с во­просом (вместо разобраться в вопросе) и др., еще не так давно оценивавшиеся как синтаксические погрешности, как ошибки, сейчас стали, видимо, нормой.

Этим небольшим экскурсом в историю нашего языка мы закончим главу об управлении и перейдем к краткой характеристике другой разновидности син­таксической связи слов в предложении — согласованию,