ТЕЗИС 9

И как раз в самом описании мира политики фи­лософия осуществляет это устранение. Ее эффектив­ность увековечивается как раз в нефилософских или антифилософских описаниях мира политики.

То, что характерная черта политики — быть делом субъекта, который «властвует» самим фактом того, что не имеет права властвовать; то, что принцип на­чала/власти тем самым становится непоправимо раз­деленным, а политическое сообщество превраща­ется как раз в сообщество тяжбы — вот секрет той политики, с которой изначально сталкивается по­литическая философия. Если у «древних» и имеет­ся какая-то привилегия по отношению к «новым», то

214

215

ДЕСЯТЬ ТЕЗИСОВ О ПОЛИТИКЕ

состоит она в восприятии этого секрета, а не в про­тивопоставлении сообщества блага сообществу по­лезности. Под безобидным термином «политическая философия» кроется драматическая встреча филосо­фии с политикой как исключением из закона архе и со стремлением философии заменить политику, под­чиняясь этому закону. «Горгий», «Государство», «По­литика», «Законы» свидетельствуют об одном и том же стремлении устранить парадокс или скандаль­ность «седьмого права», чтобы превратить демокра­тию просто в разновидность неопределимого прин­ципа «правительства сильнейшего», которому с этих пор противостоит только правительство ученых. Эти диалоги свидетельствуют об одном и том же стрем­лении подчинить сообщество единственному закону разделения и изгнать пустую часть коммунитарного тела, которую образует демос.

Но это изгнание происходит не в простой фор­ме оппозиции между хорошим режимом единого со­общества, иерархизированного согласно принци­пу единства, и дурным режимом разделения и бес­порядка.

216

ДЕСЯТЬ ТЕЗИСОВ О ПОЛИТИКЕ

ческого, той, что отождествляет политику с развити­ем свойств некоего типа человека или образа жизни. Такой-то «человек», такой-то «образ жизни», такой-то город — вот где прежде всяких рассуждений о за­конах или способах воспитания в идеальном полисе, даже прежде разделения сообщества на классы, про­исходит разделение ощутимого, отменяющее поли­тическую сингулярность.

Таким образом, начальный жест «политической философии» имеет двойную значимость. С одной сто­роны, Платон обосновывает сообщество, являющее­ся осуществлением принципа нераздельности; сооб­щество, строго определенное как тело, общее с его местами и функциями и с его формами интериориза-ции общего. Платон обосновывает некую архиполи­тику как закон единства между «занятиями» в поли­се, его этос, т. е. способ обитать в некоем месте, и его номос — как закон, но еще и как особый оттенок, со­гласно которому подобный этос проявляется. Такая это-логия сообщества вновь делает неразличимыми политику и полицию. А политическая философия поскольку она стремится наделить сообщество еди­ным основанием — обречена заново отождествлять политику и полицию, упразднять политику в обосно­вывающем ее жесте.

Но Платон изобретает еще и способ «конкретно­го» описания производства политических форм. По существу, он изобретает сами формы отвержения «идеального полиса», управляемые формы оппози­ции между философским «априоризмом» и социоло­гическим анализом или конкретной политологией форм политики как выражений образа жизни.

217

ДЕСЯТЬ ТЕЗИСОВ О ПОЛИТИКЕ

ческой философии, который, зачастую «против» нее, свершает свой основополагающий проект: обосно­вать сообщество однозначным разделением ощути­мого. В частности, токвилевский анализ демократии, бесчисленные варианты и суррогаты которого под­питывают рассуждения о современной демократии, об эпохе масс, об индивиде масс и т. д., вписывает­ся в непрерывность теоретического жеста, отменяю­щего структурную сингулярность права без права и доли обездоленных, переописывая демократию как социальный феномен, коллективное осуществление свойств определенного типа человека.

И наоборот, отстаивание чистоты bios politikos6, республиканской конституции сообщества против индивида или демократической массы, оппозиция политического и социального сопричастны действи­тельности того же узла между априоризмом «респу­бликанского» переоснования и социо-логическим описанием демократии. Противопоставление поли­тического социальному — с какой стороны за него ни взяться — представляет собой дело, полностью определенное в рамках политической философии, т. е. при вытеснении политики философией. Провоз­глашенное сегодня «возвращение» политики и поли­тической философии имитирует начальный жест по­литической философии, не улавливая ни ее принци­па, ни цели. В этом смысле оно представляет собой радикальное забвение политики и напряженного от­ношения философии к политике. Социологическая тема конца политики в обществе постмодерна и по­литологическая тема возвращения политики порож­дают друг друга в двойном начальном жесте поли­тической философии и конкурируют между собой в одном и том же забвении политики.

218

ДЕСЯТЬ ТЕЗИСОВ О ПОЛИТИКЕ