ТЕЗИС 5

Народ (демос) существует только как разрыв в логи­ке архе, разрыв в логике начала/властвования. Он не может отождествляться ни с расой тех, кто призна­ет друг друга по тому факту, что они имеют один и тот же генезис, одно и то же рождение, — ни с какой-либо частью или суммой частей населения. Народ — это дополнение, отделяющее население от самого се­бя, приостанавливая действие логик легитимного господства. Эта дизъюнкция иллюстрируется, в част­ности, в сущностной реформе, наделяющей афин­скую демократию собственным местом; в рефор­ме, которую осуществляет Клисфен, перераспреде­ляя демы2 на территории полиса. Формируя каждое племя посредством сложения трех отдельных окру­гов — округ полиса, округ побережья и округ тыла — Клисфен взломал архический принцип, державший племена под властью местных собраний вождей-ари­стократов, чья власть, освященная и легитимизиро­ванная легендарным рождением, все больше имела реальным содержанием экономическую мощь зем­левладельцев. Народ, по существу, представляет со-

204

ДЕСЯТЬ ТЕЗИСОВ О ПОЛИТИКЕ

бой некий артефакт, препятствующий логике, кото­рая руководствуется принципом богатства, наследу­ющим принцип рождения. Народ есть абстрактное дополнение по отношению ко всякому действитель­ному подсчету частей населения, их прав на участие в сообществе и частей того общего, которое выпада­ет им в зависимости от этих прав. Народ — это до­полнительное существование, в которое вписыва­ется подсчет неучтенных или доля обездоленных, т. е., в конечном итоге, равенство существ, наделен­ных даром речи, без какового немыслимо само нера­венство.

Итак, вся суть политического вопроса состоит в интерпретации подобной пустоты или подобно­го излишка. Очерняющая демократию критика не­престанно сводила «ничто», образующее полити­ческий народ, к чрезмерности алчных масс или не­вежественной черни. Интерпретация демократии, предложенная Клодом Лефором, наделяет эту пу­стоту структурным характером. Но саму эту теорию пустоты можно толковать двояко. Согласно перво­му способу, эта пустота есть ан-архия, отсутствие ле­гитимности власти, образующее само пространство

205

ДЕСЯТЬ ТЕЗИСОВ О ПОЛИТИКЕ

политики. Согласно второму, это продукт дезинкор-порации двоякого — человеческого и божественно­го — тела царя. Демократия могла бы начинаться с убийства царя, т. е. с краха символического, кото­рый порождает дезинкорпорированное социальное. И эти изначальные узы влекут за собой изначаль­ный соблазн воображаемого восстановления славно­го тела народа, унаследовавшего трансцендентность бессмертного тела царя и принцип всех разновидно­стей тоталитаризма. Такой интерпретации можно противопоставить то, что двойственное тело народа не является современным последствием пожертвова­ния тела монарха, но является конститутивной дан­ностью политики. Первоначально двойственное тело было у народа, а не у царя. И эта двойственность — не что иное, как пустое дополнение, благодаря кото­рому существует политика — в добавление ко всяко­му социальному подсчету и в качестве исключения из всех логик господства.

Седьмое право, как говорит Платон, есть «доля бо­га». Можно утверждать, что эта доля бога — право того, кто бесправен, — содержит в себе все «теоло­гическое», что есть в политике. Акцент, который де­лает современность на теме «теолого-политическо-го», растворяет вопрос политики в вопросе власти и обосновывающей власть изначальной ситуации. Тем самым либеральная фикция общественного догово­ра удваивается репрезентацией изначальной жерт­вы. Но разделение архе, обосновывающее демокра­тическую политику, не является основополагающей жертвой. Это нейтрализация всякого жертвенного тела. И нейтрализация эта могла бы найти для се­бя точную притчу в конце «Эдипа в Колоне»: именно ценой исчезновения жертвенного тела, ценой нена-

206

ДЕСЯТЬ ТЕЗИСОВ О ПОЛИТИКЕ

хождения тела Эдипа афинская демократия прини­мает благодеяние его погребения. Желать откопать труп — это значит не только ассоциировать демо­кратическую форму с неким сценарием первород­ного греха или проклятия. Говоря радикальнее, это означает сводить логику политики к вопросу пер­воначальной сцены власти, т. е. сводить политиче­ское к государственному. Драматургия изначальной символической катастрофы, интерпретируя пустую часть в терминах психоза, преобразует политическое исключение в жертвенный симптом демократии. В одном из многочисленных заменителей вины или изначального убийства она выражает свойственную политике тяжбу.