Глава 8. Упрек в «атомизме» теоретическойнациональной экономии

Остановимся еще на одном воззрении, особенно распространенном среди немецких экономистов и коренящемся, как и вышеохарактеризо- ванное, в механическом перенесении известных точек зрения истори-

ческого исследования в теоретическое учение о народном хозяйстве и в одностороннем понимании задач последнего. Мы говорим об упреке в атомизме, который в новейшей экономической литературе Германии крайне легкомысленно выставляется против всякого, кто занимает- ся собственными задачами теоретической национальной экономии; основывают этот упрек на том, что явления народного хозяйства в конце концов приводятся в теории к индивидуальным хозяйственным стремлениям, к их простейшим конститутивным элементам и таким способом разъясняются.

И это воззрение своим происхождением точно так же обязано прежде всего исторической школе юристов, из методологических изысканий которой оно просто механически заимствовано, подобно и многим другим частям методики нашей исторической школы национальной экономии. «Нет, — говорит Savigny, — совершенно одиночного и обособленного человеческого бытия; то, что может показаться единичным, при рассмотрении с другой стороны оказывается частью высшего целого.

Всякий, кто сравнит соответствующие места сочинений исторических экономистов Германии с вышеприведенным, признает их сродство, хотя выводы, к которым пришли обе рассматриваемые школы ученых из приведенной основной мысли, существенно различны.

353

12 - 1997

Историческая школа юристов пользуется этой мыслью, чтобы прийти к тому положению, что право есть нечто, стоящее вне произвола отдельных лиц, даже вне произвола того или другого поколения, что оно есть явление «органическое», которое не может и не должно быть произвольно изменяемо ни отдельными индивидуумами, ни даже отдельными поколениями; оно противостоит произволу отдельных лиц и целых поколений и даже вообще мудрости человеческой, как нечто высшее. Из этого положения указанная школа извлекла затем свои выводы, отчасти в высокой степени практические. Она сделала заключение, что стремление к реформе общественных и государственных отношений, пробудившееся во всей Европе благодаря Французской революции, означало собственно непонимание сущности права, государства и общества и их «органического происхождения», что «бессознательная мудрость», которая проявляется в государственных учреждениях, образующихся органи-

ческим путем, стоит гораздо выше смелого порыва человеческой мысли, что передовые борцы за идею реформы должны, следовательно, поменьше доверять своей собственной проницательности и энергии, а напротив, предоставить «историческому процессу развития» преобразование общества и т.д. — все консервативные принципы, весьма выгодные для господствующих интересов.

Идея подобного консервативного направления в области народного хозяйства напрашивалась сама собой, и аналогичная исторической школе юристов историческая школа экономистов, которая выступила бы в защиту существующих хозяйственных институтов и интересов против влечений реформаторской идеи в области народного хозяйства, а в особенности против социализма, — сослужила бы известную службу и Германии и предотвратила бы позднейшую реакцию.

Между тем исторической школе экономистов в Германии не пришла и на мысль идея об аналогичном консервативном направлении в области народного хозяйства; для этого историческое направление немецких экономистов было слишком поверхностно, лишено более глубокого основания.

Заключения, которые вывели наши исторические экономисты-историки из указанного основного воззрения на сущность народного хозяйства (как органического нераздельного целого), касаются исключительно лишь вопросов научной техники и прекрасно характеризуют кругозор этой научной школы.

Если рассматривать народное хозяйство как отдельное целое, отличное от сингулярных явлений человеческого хозяйства, то отсюда прямо на-прашивается вывод: явления этого целого признать единственным объектом научной разработки в теоретическом учении о народном хозяйств ве, сингулярные же явления человеческого хозяйства, напротив,

исключить из этой области. Не общая сущность явлений человеческого хозяйства, не общая связь их вообще должны бы впредь служить предметом исследования в области теоретического учения о народном хозяйств ве; лишь исследование народно-хозяйственных явлений должно бы, при указанной точке зрения, служить задачей теоретической национальной экономии; исследование же общей сущности и общей связи сингулярных явлений человеческого хозяйства должно бы быть исключено из области нашей науки, как смешение частнохозяйственной и народно-хозяйственной точек зрения, и даже стремление свести народно-хозяйственные феномены к сингулярным явлени-ям человеческого хозяйства должно бы признать «атомизмом».

Ошибочность этого учения, ближайшую причину которой следует искать в смешении точек зрения исторического и теоретического исследований35, а более глубокие причины — в непонимании истинной сущности «народного хозяйства» в его отношении к сингулярным хозяйствам, из коих слагается первое, — вполне очевидна.

Народ как таковой вовсе не есть большой, ощущающий потребности, производящий, хозяйствующий и конкурирующий субъект, и то, что называют «народным хозяйством», вовсе не есть хозяйство народа в собственном смысле слова. «Народное хозяйство» вовсе не есть яв-ление, аналогичное сингулярным хозяйствам данного народа, к числу каковых принадлежит и финансовое хозяйство; оно вовсе не есть большое сингулярное хозяйство; оно отнюдь не есть нечто противоположное син-

12*

355

м Насколько указанное воззрение соответствовало специфически историческому способу изучения, преимущественно проводимому немецкими экономистами исторической школы даже в теоретической национальной экономии, — вряд ли требует особого указания после всего сказанного в предыдущей главе.

гулярным хозяйствам народа, или наряду с ними существующее. В своей наиболее общей форме проявления оно есть своеобразная компликация сингулярных хозяйств, более подробно охарактеризованная нами в другом месте .

Итак, феномены «народного хозяйства» отнюдь не суть непосредственные жизненные проявления данного народа как такового, непосредственные результаты «хозяйствующего народа», но — результирующая (Resultante) всех бесчисленных единично-хозяйственных стремлений в народе, а потому мы и не можем теоретически уразуметь их с точки зрения указанной функции. Явления «народного хозяйства», будучи на самом деле результирующей единично-хозяйственных стремлений, должны быть и интерпретируемы теоретически именно с этой точки зрения.

«Scire est per causas scire». Кто хочет уразуметь теоретически явления «народного хозяйства», те сложные человеческие феномены, которые мы обыкновенно обозначаем указанным выражением, тот должен воз- вратитьсяких истинным элементам, к сингулярным хозяйствам народа, и стараться исследовать законы, по которым создаются первые из последних. Но кто избирает противоположный путь, тот не понимает сущности «народного хозяйства»; он обосновывается на фикции, он вместе с тем не понимает главнейшей задачи точного направления теоретического исследования, задачи сведения сложных явлений к их элементам.

Односторонний коллективизм при исследовании хозяйственных явлений совершенно не свойствен точному направлению теоретического исследования, и упрек в атомизме, в вышеуказанном смысле слова, оказывается, таким образом, по отношению к точной национальной экономии просто недоразумением.

Но и по отношению к реалистическому направлению исследования в области народного хозяйства этот упрек несправедлив. Всякая теория, какова бы она ни была и к какой степени точности знаний она бы ни стремилась, прежде всего имеет задачей дать нам уразумение конкретных явлений реального мира, в качестве отдельных примеров известной зако-носообразности в последовательности явлений, т.е. выяснить их генетически. Всякая теория, таким образом, стремится прежде всего выяснить нам сложные явления подлежащей области исследования, в качестве результатов взаимодействия факторов их возникновения. Этот генетический элемент неразрывен с идеей теоретических наук.

Таким образом, реалистическое направление исследования в области народного хозяйства, пожалуй, может стремиться к установлению эмпирических законов сложных явлений человеческого хозяйства; но оно никак не может освободиться от задачи сведения этих явлений к их факторам, к сингулярным явлениям человеческого хозяйства постольку и в такой форме, как это совместимо с идеей реалистического исследования. Порицать теоретика за то, что он сохраняет генетический момент в теории, — это просто бессмыслица.

Что касается, наконец, упрека, будто, благодаря указанному генетическому направлению в теории нашей науки, смешивается «народное хозяйство» с «частным хозяйством», то он был бы основателен только в том случае, если бы это направление учило нас не признавать тех комплика- ций единичных явлений человеческого хозяйства, которые мы именуем явлениями «народного хозяйства», и не рассматривать единичные явления человеческого хозяйства в качестве именно элементов «народного хозяйства». Но пока это направление (генетическое) стремится к разрешению этой задачи, не может быть и речи о смешении частного хозяйств ва с народным хозяйством.

Все это, впрочем, настолько само собой понятно, что даже те авторы, которые в своих методологических изысканиях проводят указанный, противный существу теоретических наук, взгляд, даже они не могут в систематическом изложении национальной экономической теории совершенно обойтись без сведения более комплицированных явлений народного хозяйства к сингулярным явлениям человеческого хозяйства, и таким образом, в этом отношении обнаруживается то противоречие между теорией и практикой исследования, которое прямо характерно для исторической школы немецких экономистов.