Введение

В первой книге мы разъяснили существенное различие между историческими, теоретическими и практическими знаниями о народном хозяйстве, и, в частности, указали ошибки тех, которые видят в политической экономии «историческую» науку. Политическая экономия (в ее обширном смысле, обнимающем теоретическую национальную экономию, народнохозяйственную политику и науку о финансах) есть наука теоретико- практическая, и считать ее наукой исторической — столь же ошибочно, как если бы пожелали историю или статистику народного хозяйства подчинить методологическим точкам зрения теоретических или практических наук.

Если вообще и может быть речь об историческом направлении в политической экономии, то никак не в смысле превращения политической экономии в науку «историческую»; оно может быть только таким направлением исследования, которое в теоретическом или практическом направлении исследования в области народного хозяйства упирает на факт развития социальных явлений, отнюдь не отнимая этим у политической экономии характера науки теоретико-практической.

Но прежде, чем перейти к разрешению выставленных здесь проблем, мы должны отвергнуть безмолвное предположение тех, которые занимались этими проблемами до сих пор, принципиальную ошибку их, без уяс-нения которой никогда не может быть вполне постигнута сущность исто-рической точки зрения в нашей науке; мы разумеем ошибочное мнение, будто историческая точка зрения, и в теоретической национальной экономии, и в практических науках о народном хозяйстве — идентична, и будто то, что применяется в историческом направлении исследования в первой науке, уже потому может быть прямо переносимо и в обработку последних наук с исторической точки зрения.

Рассматриваемые здесь науки, конечно, занимаются одной и той же областью человеческой жизни: все они суть науки о народном хозяйстве.

А раз это так, то ясно, что факт развития народно-хозяйственных явлений, о котором еще будет говорено ниже, вовсе не имеет одинакового влияния и на практические знания о народном хозяйстве, и на теоретическую национальную экономию, и ясно, что, следовательно, постулаты теоретической точки зрения в теоретической национальной экономии не могут быть прямо переносимы в практические науки о народном хозяйстве, и обратно. Едва ли требует особого указания то обстоятельство, что влияние указанного факта (развития народно-хозяйственных явлений) на теоретическое учение о народном хозяйстве — с одной стороны, и на практические знания о народном хозяйстве — с другой, может быть выяснено лишь посредством самостоятельного исследования задач этих наук с исторической точки зрения.

В теоретическом учении о народном хозяйстве историческая точка зрения проводится тем, что принимается во внимание влияние факта развития народно-хозяйственных явлений на выработку форм явлений и законов народно-хозяйственных явлений; в народно-хозяйственной политике та же точка зрения про- водится тем, что выясняется влияние различных ступеней развития народного хозяйства на институты и мероприятия общественной власти в целях споспешествования народному хозяйству. Экономист-теоре- тик и народно-хозяйственный политик проводят историческую точку тем, что первый — при исследовании родовой сущности и законов народного хозяйства, а второй — при исследовании мероприятий для споспешествования народному хозяйству, не упускают из виду факта развития хозяйственных явлений. Различие между обеими указанными проблемами столь очевидно, что смешение их, казалось бы, даже немыслимо. Если, тем не менее, это различие столь часто не понималось, то причина этого отчасти за-ключается в ошибочном представлении, будто политическая экономия представляет собой одну нераздельную науку, и в вытекающих отсюда стремлениях к установлению метода (одного метода) этой науки, а не методов (нескольких методов) совершенно различных частей, науку эту составляющих.

Общее обеих указанных проблем состоит в том, что как практическое, так и теоретическое учение о народном хозяйстве занимаются вопросом, приложимыли народно-хозяйственные законы, свойственные какой-либо определенной ступени развития народного хозяйства, и к другим фазисам этого развития. Нередко, однако, при этом упускается из виду то решающее обстоятельство, что в первом случае речь идет о законах-нормах (о правилах, установляемых государством или обычаем для действий людей), а во втором — о законах явлений (о законосо- образностях в сосуществовании и в последовательности явлений народного хозяйства), следовательно, о двух совершенно различных предметах и понятиях, которые лишь случайно обозначаются одним и тем же словом (закон!).

Таким образом, можно придерживаться мнения, что различным стадиям развития государства и общества вообще и народного хозяйства в частности соответствуют известные нормирующие законы и институты народного хозяйства, при этом вовсе не думая и даже не подозревая, что государственные и общественные явления вообще и, в частности, явления народного хозяйства с течением времени развиваются, и что обстоятельство это влияет и на законы последовательности и сосуществования этих явлений. В действительности здесь речь идет о двух различных научных вопросах; оба они имеют свое основание, но лишь последний из них имеет касаемость к теоретической национальной экономии и к проблеме установления в ней «исторической точки зрения», тогда как первый вопрос имеет касаемость к установлению исторической точки зренияв народно-хозяйственной политике.

То обстоятельство, что многие экономисты то считают политическую экономию формально-единичной наукой и вследствие этого изыскивают метод (один метод) этой науки, то переносят методологические точки зрения и постулаты теоретической национальной экономии в практические знания о народном хозяйстве, и обратно — точки зрения последних наук в первые, и, в частности, признают установление исторической точки зрения в обеих указанных науках совершенно идентичной методологическою задачею, — все это влияло на научно-теоретические иссле-дования в нашей науке не менее пагубно, как и смешение истории народного хозяйства с теорией его, — о последствиях какового смешения для методики политической экономии мы уже говорили в первой книге.

Наша задача, поэтому, должна состоять прежде всего не в том, чтобы выяснить вообще сущность исторической точки зрения в той совокупности теоретических и практических знаний, которую мы называем политической экономией; нам придется, напротив, отдельно обсуждать указанные, совершенно различные методологические проблемы: установление исторической точки зрения в теоретической национальной экономии — с одной стороны, и в практических знаниях о народном хозяйстве — с другой.

Еще другую, не менее важную, точку зрения должны мы установить здесь при рассмотрении настоящих научно-теоретических проблем.

Может, конечно, возникнуть вопрос, действительно ли проблема установления «исторической точки зрения» в политической экономии имеет такое важное значение для нашей науки, чтобы вышеприведенные, столь сложные и трудные методологические исследования могли представлять для ученого мира достаточный интерес? В особенности же вопрос этот напрашивается в таком сочинении, которое задается целью рассеять некоторые иллюзии исторической школы национальной экономии и, по меньшей мере, низвести значение этой школы на более умеренный уровень. Однако, если бы даже и оказалось из дальнейшего исследования, что историческая точка зрения для нашей теоретико-практической науки представляет совсем не такое значение, какое приписывает ей целый ряд ученых экономистов, то не следует, однако, упускать из виду того обстоятельства, что в настоящем сочинении, стремящемся к реформе существующего состояния политической экономии в Германии, само собой понятно, вещи должны быть оцениваемы не исключительно по истинному их достоинству, а вместе с тем и по тому значению, какое имеют они в глазах современников. А какая идея достигла в этом отношении большого значения, нежели идея об историческом направлении нашей науки?

Не наша, следовательно, вина, что мы обсуждаем здесь вещи, хотя и отнюдь не лишенные значения, однако же и не очень-то важные, так, как будто они были бы самоважнейшие; виноваты те, которые научные проблемы второстепенной важности выставили полюсом исследования в области народного хозяйства, и которые приняли за единственный пробный камень ценности или ничтожности научных трудов — участие автора в их односторонности. Указывая на односторонности, преувеличения и ошибки исторической школы немецких экономистов, думается нам, мы занимаемся важнейшим вопросом нашей науки в современном состоянии ее в Германии.