§1.Общая характеристика атомизма

Важным этапом в дальнейшей разработке проблемы взаимоотношения универсального философского и специально-научного знания явился античный атомизм Левкиппа и Демокрита, офор-мившийся в целостную философско-научную доктрину в конце V — первой половине IV в.

Универсальность, методологическая глубина и логическая последовательность атомистического учения явились главными причинами того, что оно оказало существенное воздействие на дальнейшие судьбы как самой философии, так и специально-научного знания. Вместе с тем одна из важнейших черт атомизма заключалась в чрезвычайно простом, но весьма эффективном и, что особенно важно, универсальном методе объяснения и интерпретации самых разнообразных явлений.

Эти достоинства атомистического учения и послужили в конечном итоге причиной того, что в истории европейской философии и науки атомизм приобрел статус перманентной интеллекту-альной традиции. Вслед за Левкиппом и Демокритом это учение было принято и подвергнуто дальнейшему развитию Эпикуром, а затем Лукрецием Каром. Даже в эпоху средневековья, когда основная направленность теоретических интересов определялась признанием высшей ценности потустороннего мира (оборотной стороной этого средневекового идеала являлось забвение, игнорирование проблем и задач, относящихся к посюсторонней жизни, к существованию в этом «бренном» мире, а следовательно, признание известной неполноценности светской, «языческой» философии и еще ближе стоящей к жизни частной науки), атомизм не исчез, а выступил в качестве антипода христианской религии и религиозной философии, став предметом ожесточенной полемики и критики со стороны христианских теологов — «отцов церкви» (Лактанция, Дионисия, Тертуллиана, Августина и др.).

В эпоху Возрождения и в Новое время атомизм обрел второе дыхание, заняв достойное место на духовной арене. Его приняли Гассенди и его сторонники, отстаивавшие основные принципы учения в полемике с Декартом. В той или иной мере атомистическому миропониманию следовали не только профессиональные философы, но и крупйейшие ученые Нового времени, заложившие основания классической, опытно-теоретической- науки: физики, химии и т. д. Атомизма придерживались, в частности, Ломоносов, Ньютон, Дальтон, несколько позднее — Менделеев и т. д. Атомистическое учение послужило краеугольным камнем разработанной и почти общепризнанной к концу XIX столетия физической теории строения вещества и вместе с тем важнейшим теоретическим основанием различных форм метафизического, механистического материализма, принципиальная несостоятельность которых вскрылась лишь на рубеже XIX и XX вв.

Атомистическое учение в целом достаточно всесторонне и основательно изучено как историками философии, так и историками науки. Значительный вклад в теоретическое осмысление его сущности внесла в свое время докторская диссертация К. Маркса «О различии натурфилософии Демокрита и Эпикура». Вместе с тем исследовательский интерес к атомизму не охладевает и в наше время. Одним из важнейших. стимулов этого интереса является, на наш взгляд, существенное расширение исходной базы исследования — круга фрагментов сочинений атомистов и свидетельств относительно их учения.

В настоящее время благодаря многолетним исследованиям советского историка античной культуры и философии С. Я. Лурье мы имеем достаточно полный, превосходящий в этом отношении классическую работу Дильса «Досократики», свод фрагментов учения Демокрита, а также различных свидетельств, более или менее глубоко и всесторонне раскрывающих смысл и характер атомистического учения в целом. Это позволило не только от-крыть новые, ранее неизвестные стороны атомизма, но и несколько по-иному взглянуть на старые, казалось бы, разрешенные проблемы. В частности, сам Лурье поднял и основательно разработал вопрос о взаимоотношениях атомов и амер, весьма важный для понимания исходных принципов атомистического учения. Благодаря работе Лурье мы получили более полное представление о трактовке Демокритом явлений жизни, углубили свое знание демокритовой этической концепции и т. д. И хотя в целом это значительное расширение круга прямых и косвенных свиде-тельств не привело к какому-либо радикальному пересмотру интерпретаций атомистической доктрины, однако объективно оно является основанием если не выдвижения принципиально новых, оригинальных его трактовок, то по крайней мере существенного уточнения уже имеющихся реконструкций этого учения.

Отмечая эту в целом достаточно полную и основательную изученность античного атомизма, следует все же признать, что в интересующем нас плане это учение практически специально не рассматривалось.

Прежде чем приступить к характеристике философии и науки и их взаимоотношений в атомистическом учении, следует сказать несколько слов о жизни и деятельности основоположников этого учения, их произведениях и сформулированных в них идеях.

О Левкиппе (500—-440 гг. до н. э.) мы имеем очень скудные сведения. Местом его рождения являются или Элей, или Милет. Известно, что Левкипп был современником элейских мыслителей — Парменида и Зенона, натурфилософов Эмпедокла и Анаксагора и учителем Демокрита. Левкиппу приписывали сочинения «Великий диакосмос» и «Об уме», отнесенные впоследствии в корпус сочинений Демокрита. Считается, что, следуя материалистической традиции милетцев, Левкипп, хорошо знакомый с идеями элеатов, создал, однако, собственное учение, согласно которому в основе всего сущего лежат атомы — мельчайшие, далее неделимые частицы вещества, и пустота — место, в котором и благодаря которому движутся атомы, то соединяясь, то разъеди-няясь между собой. Симпликий считает, что- Левкипп, в отличие от единого неподвижного первоначала элеатов, признал «бесконечное число всегда движущихся элементов и бесконечное множество форм их вследствие того, что этому числу нет никаких оснований быть скорее таким-то, чем иным, и так как он усматривал в сущем непрерывное возникновение и изменение» [181, с.

Все сведения о жизни и произведениях Левкиппа носят большей частью предположительный характер, так что в исследовательской литературе был в свое время сформулирован4 «Левкип- гюв вопрос», ставящий под сомнение историческую достоверность как самого философа, так и приписываемого ему учения. В конце XIX в. этот вопрос был вновь поднят Эрнстом Роде, скептическую позицию которого поддержали Наторп, П. Таннери и В. Нестле. В противоположность им ряд крупных историков — Г. Дильс, Э. Целлер-Т. Гомперц и А. О. Маковельский — выступили с обоснованием достоверности личности Левкиппа и приписываемого ему учения. На наш взгляд, их позиция заслуживает большего доверия, поскольку она хорошо согласуется с достаточно надежными историческими свидетельствами, в том числе свидетельствами таких серьезных авторов, как Аристотель, Симпли-кий, Аэций и др. Что же касается скептической позиции Наторпа, Таннери и Нестле, то она — один из частных результатов общей гиперкритической волны XIX столетия, набегавшей то поочередно, то одновременно не только на Левкиппа, но и на Гомера, Пифагора, на ряд произведений, приписываемых древней традицией Платону, и даже на Аристотеля, которого обвиняли в неадекватном воспроизведении существа учений предшествовавших ему древнегреческих мыслителей.

Ученик Левкиппа Демокрит (460—370 гг. до н. э.) — уроженец Ионийской колонии г. Абдеры. Сведения о жизни и деятельности Демокрита также носят отрывочный характер. Древние авторы единогласны в том, что Демокрит много путешествовал с целью приобретения познаний.

О неукротимом стремлении Демокрита к знаниям и о тех последствиях, к которым привела его растрата доставшейся в на_- следство части отцовского имущества во время его многолетних путешествий с познавательными целями, свидетельствует следующая история. Как сообщает Филон, Демокрит, «как и Анаксагор, будучи богатым человеком и обладая большим имуществом, так как он происходил из знатной семьи, одержимый страстью к мудрости, считал богатство, которое достается в удел дурным и презренным людям, слепым и ненавистным; он же приобрел то богатство/ которое не слепо, а присуще только благодетельным людям. Из-за этого решили, что он пренебрегает всеми законами отечества, и стали его считать дурным гением отечества, так что он подвергся опасности быть лишенным погребения, согласно действовавшему у абдеритов закону, по которому люди,- не соблюдавшие законов отечества, должны быть лишены погребения» {там же, с. 194]. Продолжая эту историю, Диоген Лаэртский пишет: «Так как существовал закон, что растративший отцовское имущество не может быть удостоен погребения в своем отечестве, то Демокрит, как говорит Антисфен, чтобы не подвергаться обвинению со стороны некоторых завистников и сикофантов, прочел им свой «Большой Мирострой», самое замечательное из всех его произведений. И оно было оценено в пятьсот талантов. И не только это: он был еще почтен медными статуями... Деметрий же говорит, что «Большой Мирострой» прочли его родичи, и что он был оценен только в сто талантов. Это же утверждает и Гиппо- бот» [там же].

Демокрит учился у греческих философов, он слушал пифагорейцев и элеатов, однако его подлинным учителем стал Левкипп. В Афинах, будучи уже сложившимся философом, он познакомился с учениями Анаксагора и Сократа. Демокрит имел своих последователей. Его учеником был знаменитый врач Гиппократ, а также один из крупнейших софистов Протагор. Последователем демокритова учения был также древнегреческий философ Бол. В отличие от Левкиппа Демокрит оставил после себя многочисленные сочинения.

Диоген Лаэртский, ссылаясь на Фрасила, записавшего по тетралогиям сочинения Платона и Демокрита, выделяет следующие группы сочинений последнего: моральные, естественнонаучные (основные и не вошедшие в систему), математические, мусиче- ские и технические сочинения. Уже простое перечисление их показывает, насколько широк был диапазон исследовательских интересов абдерского мыслителя. Они простирались от проблем космологии и разнообразных вопросов, относящихся к неживой и живой природе (исследование причин огня, звуков, природы семян, растений, плодов, живых существ, человека и его познавательных способностей), через проблемы математики и логики (проблемы геометрии, теории чисел, в том числе исследование природы иррациональности соотношения линий и чисел) до разнообразных проблем искусства (исследование ритма, гармонии, сущности поэзии, пения, языка и речи), техники (землемерие, земледелие), военного дела (тактики) и медицины (искусства врачевания и диетики). Демокрит занимался составлением аст-рономических карт и написал первое руководство по логике — «Канон». Всего, согласно Диогену Лаэртскому, имеется 70 подлинных сочинений Демокрита. Правда, Суда [см. 170, с. 206] в качестве подлинных книг Демокрита называет всего два основных сочинения: «Большой Мирострой» и. «О природе мира» — сочинения, в которых изложено собственно философское учение атомизма, а также «Письма». Однако, учитывая то обстоятельство, что Демокрит фактически посвятил основную часть своей жизни приобретению и осмыслению знаний своей эпохи, о чем заявлял он сам и свидетельствовали его современники, суждение Диогена Лаэртского относительно многосторонности и разнообразия как научных интересов Демокрита, так и написанных в результате реализации этих интересов разнообразных произведений представляется более правдоподобным.

К сожалению, сочинения Демокрита были утеряны примерно в III—IV вв. Мы имеем возможность судить о его учении прежде всего на основании дошедших до нас в целом незначительных по числу отрывков из его произведений, а также свидетельств о Демокрите и его учении, приводимых античными авторами, жившими одновременно с ним и позднее, — Платоном, Аристотелем, Теофрастом, Симпликием и др. В настоящее время имеются два достаточно полных собрания этих фрагментов и свидетельств. Во-первых, они включены в работу Дильса (позднее — Дильса—

Кранца) «Досократики» наряду с фрагментами и свидетельствами о всех древнегреческих философах вплоть до Сократа. Во-вторых, в расширенном виде они включены в работу С. Я. Лурье «Демокрит», представляющую на сегодняшний день наиболее полное собрание как прямых, так и косвенных источников об учении этого крупнейшего мыслителя античности.

В чем заключались теоретические предпосылки атомизма и причины его возникновения? На наш взгляд, атомистическая доктрина явилась теоретической попыткой вывести философию из того тупика, в который ее завели элеаты. Левкипп и Демокрит одними из первых мыслителей глубоко осознали коренное противоречие философского учения элейских мыслителей — Ксенофа- на, Парменида, Зенона и Мелисса и построили иное учение, дающее своеобразное разрешение этого вполне выявившегося противоречия.

В чем же заключалось это фундаментальное противоречие? Характеризуя сущность элейской философии, Аристотель пишет: «Некоторые из древних полагали, что необходимо [логически], чтобы бытие было едино и неподвижно. Ибо пустоты не существует, а при отсутствии отдельной пустоты невозможно движение, равно как и не может быть многих предметов, если отсутствует то, что отделяло бы их друг от друга» [цит. по: 230, с. 306]. «Исходя из этих рассуждений, — продолжает Стагирит, — некоторые [ученые] вышли за пределы ощущений и пренебрегли ими, так как считали, что нужно следовать разуму. Поэтому они говорят, что целое едино и неподвижно, да к тому же, как говорят некоторые, еще и безгранично, ибо всякая граница была бы границей между телом и пустотой (а пустоты не существует). Что касается этих [ученых], то причины, руководившие ими, и их высказывания об истине были такими. Заметим, что с логической точки зрения все это последовательно, но с точки зрения фактов такой взгляд похож на" бред сумасшедшего» [там же, с. 309]. Таким образом, Аристотель констатирует, что философское учение элеатов противоречит действительному, фактическому положению дел, поскольку чувства дают нам принципиально иную картину реальности, нежели картина, вырабатываемая посредством логического мышления.

Справедливости ради следует отметить, что и сами элеаты, в частности Парменид, признавали, что их учение-о едином, целом, лишенном всякой множественности и движения бытии есть истина мира умопостигаемого. Чувствам же дан иной мир, мир множественного существования, которому присущи движение и, изменение. Однако чувственно воспринимаемый мир они считали лишь обманчивой видимостью, а его восприятие — мнением, а не подлинным знанием, считая, что подлинная истина раскрывается только на путях разумного познания, которое неумолимо приводит к пониманию мира как целого, лишенного всякой множественности и движения бытия, т. е. того, что действительно есть, а не есть лишь по видимости. Однако, разрабатывая и логически обосновывая необходимость познания реальности с точки зрения разума, элеаты высказывались и о. реальности, как она выглядит > с точки зрения чувств. Такие высказывания имеются уже у Ксе- нофана, основоположника учения «неподвижников», однако более определенно теория чувственно воспринимаемого мира сформулирована Парменидом. Аристотель и другие авторы согласны в том, что Парменид исходил при этом из двух противоположных начал: тепла и холода, соединение которых создает чувственно воспринимаемые вещи. Причем тепло является началом деятельным, животворящим, а холод — началом страдательным, пассивным.

Однако, как верно отмечают почти все исследователи, у элеа- тов эти два мира — чувственно воспринимаемый и умопостигаемый — никак не связаны, не соотносятся между собой, и нет возможности осуществить переход от одного мира к другому. Что касается самих элеатов, то, сознавая это затруднение, они предложили свой выход из него. Он заключался в том, чтобы следовать разуму, а не чувствам. Истина реального мира открывается нам в результате исследования его средствами разумного мышления, тогда как восприятие реальности посредством чувств есть лишь мнение, а по существу иллюзия, обман. Если Ксенофан и Парменид определенно высказывались в пользу разумного постижения реальности, в пределах которого она оказывается целым, единым и неподвижным бытием, то Зенон, ученик Парменида, взял на себя задачу обосновать эту основную элейскую философему «бытие едино, неделимо и неподвижно» с противоположной стороны посредством раскрытия внутренней противоречивости, а следовательно, ложности и абсурдности точки зрения, полагающей, что истинное понимание реальности дают нам чувства. Он разработал свои знаменитые апории против множественности и движения, вскрывающие логические противоречия, необходимо вытекающие из признания этих характеристик в качестве осново-полагающих при рассмотрений реальности с точки зрения чувств.

На наш взгляд, элеатовский подход к разрешению противоречия между чувственным миром и миром умопостигаемым по существу явился уходом, уклонением от необходимости преодоления этого существенного затруднения. Отстаивая одну из противоположностей посредством разрушительной критики другой, элеаты не смогли решить проблему согласования истины разума с истинами чувств, а оставили ее открытой. Сложившаяся противоречивая ситуация, вообще говоря, могла получить и иные формы своего разрешения. Вполне последовательной и логичной была бы, например, точка зрения, которая считала бы чувственный мир за подлинную истину, а мир умопостигаемый — за заблуждение разума, в которое его неумолимо вводит логическая последовательность мышления. Однако это означало бы отказ от философской точки зрения вообще и возвращение сознания на наивную, дофилософскую стадию развития, на точку зрения так называемого «здравого смысла». С точки зрения философии это решение было в принципе неприемлемо.

Поэтому в целях сохранения достигнутой теперь стадии фи- лософско-теоретического сознания объективно требовался подход, который связал бы, согласовал между собой истину разума с истинами чувств, а не односторонне противопоставлял одну сторону противоречия как единственно истинную другой его стороне как необходимо ложной. Объективно, следовательно, требовался подход, способный действительно разрешить выявившееся затруднение и тем самым двинуть развитие философии дальше. Такой подход и был впервые предложен^Левкиппом, выдвинувшим ос-новополагающие принципы атомистической доктрины. Раскрывая сущность атомистического учения, Аристотель пишет: «Левкипп же полагал, что он обладает теорией, которая, согласуясь с чувственными восприятиями, не устраняет ни возникновения, ни уничтожения, ни движения, ни множественности вещей. Признав все это в согласии с явлениями и согласившись с теми, кто доказывает единство целого, что движение невозможно без пустоты, он говорит, что пустота — небытие, и ничто из бытия не есть небытие, ибо бытие в собственном смысле слова — полное бытие (яаішАліреє ov). Однако подобное [бытие] не едино, но [представ* ляет собой] бесконечные по числу [частицы], невидимые вследствие малости своих объемов. Они носятся в пустоте (ибо пустота существует); соединяясь, они приводят к возникновению [вещей], а разъединяясь — к [их] гибели» [цит. по: 230, с. 310].

Исходя из этих принципов, Левкипп и Демокрит разработали атомистическое мировоззрение. Если Левкипп, по всей вероят-ности, лишь впервые сформулировал сами исходные принципы атомов и пустоты, то на долю Демокрита выпала задача не только их уточнения, но главным образом систематического проведения принципов атомизма через все мировоззрение. Благодаря этому было построено философское . мировоззрение, в смысле единообразия метода истолкования и его последовательного логического применения превосходящее философско-научно? мировоззрение пифагорейцев. Отмечая эту существенную заслугу атомистов в деле дальнейшего развития философского познания, Аристотель писал: «...наиболее методически построили свое учение, руководствуясь одним общим принципом при объяснении явлений, Левкипп и Демокрит, исходя из того, что сообразно природе, какова она есть» [там же, с. 306].