ВВЕДЕНИЕ В ИЗУЧЕНИЕ ЯЗЫКА[42]
(ИЗВЛЕЧЕНИЯ.)
АНАЛОГИЯ
...Итак, из предыдущего рассуждения оказывается прежде всего, что надо исключить заимствованные слова, затем, что должно изъять известные пограничные и переходные области, в которых отношения слишком сложны, чтобы их можно было привести к какой-нибудь простой формуле.
По отношению к прочему языковому материалу — и только по отношению к нему —должно иметь силу утверждение, что звуковой состав языка объясняется деятельностью звуковых законов, действующих без исключения, с одной стороны, и деятельностью аналогии — с другой. Переходя теперь к истолкованию этого утверждения, я буду говорить сначала об а н а л о г и и.Неизбежность действия аналогии в языке становится очевидной, если уяснить себе, что слова в душе говорящего являются в значительно большей части своей не обособленно, но в тесной связи (ассоциированные) с другими. «Ассоциируются между собой . . . различные падежи одного и того же имени, различные времена, наклонения, лица одного и того же глагола, различные производные формы от одного и того же корня — в силу родства звукового и по значению; затем все слова одной и той же функции, например все существительные, все прилагательные, все глаголы; затем все производные формы, образованные от разных корней при помощи одинаковых суффиксов; далее, одинаковые по своей функции формы различных слов, следовательно, например, все формы множественного числа, все родительные падежи, все страдательные залоги, все прошедшие совершенные, все сослагательные, все первые лица; затем слова с одинаковым родом флексии, например в новонемецком все «слабые» глаголы в противоположность «сильным», все имена существительные мужского рода, образующие множественное число с переменой гласного звука (Umlaut) в противоположность не изменяющим гласных; могут смыкаться в группы слова, представляющие лишь частичное тождество способа флексии, в противоположность словам с более резкими уклонениями» (Paul, Principien der Sprachgeschichte, изд.
2, Halle, 1886, стр. 24). Многие из соединенных в такие группы форм обнаруживают или существенное сходство внешнего вида, или основное различие, или, наконец, незначительные различия при большом сходстве. Против этих различий работает постоянно стремление придать возможно большее внешнее сходство тому, что связано между собой внутренней связью, и нередко удается устранить более незначительные различия путем подравнения (Ausgleichung). Так, например, несомненно, чтотакое слово, как лат. homo, первоначально звучало с образованием падежей разной силы (с градацией основ — stammabstufende Bildung): homo — hominis — homini — homonem — homones — hominum и т. д., откуда затем путем подравнения получилось: hominis — homini — hominem — homines. Точно так же не подлежит сомнению, что в аркадийском диалекте, как и в прочих диалектах, женский род звучал в родительном хщас,, но мужской род єдуатад — єдуатаи (из єдуатао), тогда как позже хщас, превратилось в угоду мужскому роду в %(Ьдаи. Почему и при каких условиях такие преобразования возникли в известную эпоху и почему только в известных диалектах, в других же нет,— мы можем установить с некоторой верностью только в редчайших случаях. Напротив, мы должны большей частью удовольствоваться наблюдением, что из обоих друг с другом борющихся стремлений — сохранить отдельный случай в его традиционной форме и, с другой стороны, уподобить его родственным формам — победило последнее стремление. Если, таким образом, мы должны быть скромными в этом отношении, с другой стороны, мы все-таки можем сказать с некоторой уверенностью, что, собственно, произошло при таком подравне- нии и чем отличается этот процесс от того, который мы называем звуковым изменением. Чтобы пояснить это, я возьму примером закон Вернера. Вернер [43] показал, что глагол, вроде готского Іефап, должен был образовать в прагерманском[44] формы Іефап— 1аф — lidum — lidans, откуда в готском возникли путем подравне- ния формы Іефап — 1аф — 1фит — lipans, тогда как, например, в древневерхненемецком первоначальное различие сохранилось в формах с передвижением согласных lidan — leid — litum — li- tan. Можно было бы склониться к формулировке того, что произошло в готском, в таком выражении: в формах — 1фит — limans первичное d перешло в ф. Но неверность такой формулировки обнаруживается сейчас же, как только привлекаются к сравнению соответствующие явления в других языках. В греческом перфект от зшАчо, наверное, звучал некогда яєшнФа, ягяоіде, яєлоіяддєу (еще древнее лелідріу). Из последней формы сделалось яешн- 6apev. Произошло ли это таким образом, что і было изменено путем «подъема» в оі и вставлено а? Конечно, нет. Я оставлю здесь совсем в стороне вопрос о том, возможно ли вообще предполагать на старый лад существование подъема; относительно этого пункта, во всяком случае теперь, все ученые согласны, что подобного явления не происходило ни в одном отдельном индоевропейском языке. Все так называемые дифтонги подъема в отдельных языках, следовательно и в греческом, ведут свое начало из первобытной эпохи. О вставке а также нельзя думать. Правда, мы можем говорить о вставке гласного или лучше о развитии гласного из голосового тона соседнего согласного в случаях, как poculum из poclum, nominis из nomnis, но подобного случая в яєяоідадєу мы не имеем. Таким образом, вышеприведенная формулировка не подходит к форме яешкОадеу. Здесь произошло не звуковое изменение, но замена одной формы другой. Так как яетОдеу в том ряду, к которому оно принадлежало, являлось членом, нарушавшим гармонию, то оно было заменено посредством jiejtoKhxpev. Таким образом, и в готском нельзя говорить о звуковом процессе, но должно принять замену формы. Выражаясь точно, следовало бы сказать так: в германском звуки ф, стоявшие перед ударенным слогом между гласными, превратились в d. Это изменение наступило везде, где имелось подобное сочетание звуков, следовательно, *fa|iar так же превратилось в *fadar, как *1фшп в lidum. В готском fadar осталось неизменным, так как оно не входило в состав группы, достаточно сильной для того, чтобы переделать его. Напротив, lidum с родичами, которые везде были связаны с формами единственного числа, содержавшими в себе ]), и которые еще более приблизились к последним формам благодаря совершившемуся передвижению ударения назад, были заменены новообразованными формами lijjum и т. д. Таким образом, отношение между звуковым изменением и аналогией может быть выражено вкратце так: звуковое изменение основано на перемене в произведении звука и проявляется везде при одинаковом стечении звуков; аналогия же, напротив, влечет за собой замену старой формы новообразованной. Поскольку же новая форма может представлять такой звуковой состав, которого не было в вытесненной форме, постольку влиянием аналогии может быть нанесен ущерб области равномерных одинаковых изменений......В таком положении находится вопрос об изменениях в звуковом составе языков. Как видно, о точном знании в этой области не може г быть серьезной речи. Тем не менее можно сказать: мы питаем основательное предположение, что изменения в значительно большей своей части зависят от известных производящих общее действие причин, над которыми отдельный человек не имеет никакой власти. Правда, нельзя отрицать также и возможности влияния со стороны отдельного индивидуума, влияния, простирающегося с его стороны на нескольких людей, а от этих на многих, но так как при этом противное давление со стороны общества все-таки всегда велико, то едва ли можно предполагать, что отдельному индивидууму удастся провести такие изменения, которые противоречат направлению развития, замечаемому у остальных звуковых изменений. Наверное, можно считать несомненным то, что все (или почти все) эти акты совершаются бессознательно. В какой мере оправдывается это утверждение на нашем теперешнем языке, в этом можно легко убедиться путем опыта. Большая часть людей не знает, как они говорят, и часто только с величайшим трудом удается доказать им, что они действительно обладают некоторыми тонкостями произношения, которые замечает у них опытный наблюдатель.
Согласно сказанному на занимающий нас вопрос о закономерности звукового изменения можно теперь дать общий сжатый ответ.
Следует признать, что полная закономерность звукового изменения не наблюдается нигде в мире данных фактов, но имеются налицо достаточные основания, ведущие к допущению, что звуковое изменение, протекающее закономерно, есть один из факторов, из совместного действия которых вытекает эмпирический облик языка.
В отдельных случаях, правда, всегда будет иметься лишь приблизительная возможность представить этот фактор в его чистоте.Вместе с тем из вышеприведенного изложения следует, можно ли вообще и насколько можно говорить о законах или даже о законах природы в области фонетики, или учения о звуках.
Звуковые законы, устанавливаемые нами, суть, как это оказалось, не что иное, как единообразия, возникающие в известном языке и в известное время и имеющие силу только для этого языка и времени. Применимо ли вообще к ним выражение «закон», остается сомнительным. Между тем я избегаю входить в рассмотрение понятия о законе, применяемого в естественных науках и статистике, так как я нахожу, что в языковом употреблении понятие «звуковой закон» настолько утвердилось, что уже не может быть искоренено, и, кроме того, я не могу предложить вместо него лучшего термина. Термин этот, кроме того, безвреден, если помнить твердо, что он не может иметь никакого другого смысла, кроме здесь означенного.
Но я не могу помириться с определением звуковых законов как законов природы. С химическими или физическими законами эти исторические единообразия, очевидно, не имеют никакого сходства. Язык слагается из человеческих поступков и действий (Handlungen), и поэтому звуковые законы относятся не к учению о закономерности в явлениях природы, а к учению о закономерности человеческих поступков, по-видимому произвольных.
Еще по теме ВВЕДЕНИЕ В ИЗУЧЕНИЕ ЯЗЫКА[42]:
- Задачи научного изучения языка
- § 7. Три аспекта изучения звуковой стороны языка.
- Методы изучения истории языка
- Тема 1. Введение в изучение всеобщей истории права и государства
- Предложение как единица языка. Аспекты изучения предложения. Структурная схема предложения и его парадигматика.
- К. БЮЛЕР ТЕОРИЯ ЯЗЫКА (ИЗВЛЕЧЕНИЯ ИЗ РАЗДЕЛА „ПРИНЦИПЫ ИЗУЧЕНИЯ ЯЗЫКА")
- ИССЛЕДОВАНИЯ В ОБЛАСТИ ДРЕВНЕСЕВЕРНОГО ЯЗЫКА, ИЛИ ПРОИСХОЖДЕНИЕ ИСЛАНДСКОГО ЯЗЫКА*
- ИСТОРИЯ ЯЗЫКА И ПСИХОЛОГИЯ ЯЗЫКА[29]
- Причины и особенности динамизма лексико-семантической системы языка. Активные семантические процессы в лексике русского языка на рубеже веков.
- 5. Уровни изучения коэволюции
- Объект изучения